Тупой

Дома было тихо. Мама ещё не пришла с работы, а папа уехал в командировку на несколько дней. Я сидел в шкафу, не подавая признаков жизни. Я любил здесь сидеть. Темно, тихо как будто и нет никого. Но я то здесь, внутри. Прошло уже много времени как я вернулся со школы. Скоро мама придет, опять мне влетит. Но пока я в шкафу — я в безопасности. В голову лезли всякие мысли, они путались и снова разбредались в разные стороны, как нити паутины. И только бой настенных часов напоминал, что жизнь продолжается. Вот прошёл ещё один час.Я считал удары. Вначале было три, потом – четыре, сейчас прозвучало шесть. Вот, вот мама появится, лучше бы задержалась на работе, тогда я досчитаю до десяти. Но нет, сегодня, как назло, она пришла вовремя.
— Серенький, ты где?
Вопрос был излишним. Она точно знала где я.
Открылась дверца шкафа и свет ослепил мне глаза, я зажмурился, потёр их и сразу захотелось спать.
— Ну, опять ты в шкафу? И что тебе здесь так нравится?
Она не понимала, что здесь — хорошо, только стук сердца и бой часов нарушает тишину. Мне нравилось так сидеть . Это было моё убежище, где я прятался от всего, и где меня, наконец-то, оставляли в покое.
— Наверное, снова двойку получил, да?
Я молчал. К чему говорить, да я и не совсем понимал что она хочет от меня и почему двойка — плохо. Но учительница в школе тоже говорит, что двойка – это стыд и позор. И, что я самый отстающий ученик в третьем классе, хоть и учусь уже второй год, и должен был хоть чуть-чуть продвинуться и хотя бы научиться писать.
Да что им нужно от меня? Я, вообще, эту школу ненавижу и учиться не люблю, особенно по русскому. А училка специально подходит ко мне на уроке и косит сквозь очки в мою тетрадь.
— Опять ты ничего не пишешь, — звучит её раздражённый голос.
Но больше всего меня убивает, когда она заставляет меня читать вслух, тогда все буквы, словно муравьи, разбегаются перед глазами, всё как в тумане и я мечтаю только сбежать с урока и спрятаться в шкафу. Но нет, я в классе и должен что-то читать и не могу, и снова молчу. Танька, что с соседней парты, начинает хихикать. По классу пробегает как ветер шорох, сопровождаемый смешками, но я словно и не я вовсе, а кто-то другой. Постояв немного я сажусь, внезапно что-то острое вонзается в мое тело. Опять Вовка кнопку положил мне на стул. Какой же я тупой, что не проверил этого. Я слегка приподнимаюсь, точно – кнопка. Вовка все время это делает, а я как в первый раз… Он ржёт точно жеребец. Ну и пусть, я ему как дам на перемене, так у него сразу охота класть мне кнопки отпадёт. Я показываю ему кулак, а он крутит пальцем у виска. «Тупой»,– слышу я скрежет его голоса.
Как же можно читать, если буквы разного цвета, да ещё и прыгают по листу, словно сумасшедшие. Кажется, что страница учебника переливается всеми цветами радуги. Но если усилием воли под-напрячься и хорошенько присмотреться, то эти смешные знаки останавливаются, а через мгновение снова начинают прыгать и разбегаться. В такое мгновение страница учебника, как будто, покрывается маленькими трещинами, как отживший свой век старый лист, того и гляди вот вот распадётся на мелкие кусочки. Потрескается вдоль и поперёк и превратится в пыль. Стоит подуть ветру и разлетятся кусочки по всему классу на головы этих «умных». Да я дышать боюсь, глядя на белый лист, весь испещрённый разноцветными, прыгающими муравьями, а она хочет, чтобы я читал…
Раздаётся звонок! О! Спасение моё! Я вылетаю из класса первый, под сопровождение дружного «тупой, тупой». Снова позабыв врезать Вовке, я бегу из школы домой и прячусь в шкаф. Как мне объяснить это маме. Она думает, что я ленюсь.
— Опять дурака валял в школе? — звучит её гневный голос.
Ну она то что от меня хочет? Как они все надоели. Была б моя воля, так сидел бы целыми днями в шкафу. Мама начала кричать на меня. Бегает и размахивает старым отцовским ремнём.
— Вот я задам тебе сейчас, лентяй!
Да она всегда так ругается, потом, шлёпнув меня пару раз, уходит на кухню и я слышу её всхлипывания. А она мои не слышит. Не хочу, чтобы она видела как я плачу, ведь отец говорит:»Мужики не плачут». И после очередного наказания за учёбу, точнее за полное отсутствие моей учёбы, я молча убегаю в шкаф. И плачу, когда никто не видит. Уж больно ремень жёсткий да с железной пряжкой, но я то – мужик!
Мама звонит отцу.
— Снова Сергей двойку принёс, совсем не хочет учиться,я не знаю что делать. Так продолжаться больше не может.Я устала. Да, он опять в шкафу прячется, молчит всё время. Придется записать его к специалисту,- слышу я из кухни голос мамы. Видно отец с ней согласился.
И что они все хотят от меня ? Вырасту всех поубиваю. Я вылез из шкафа и стал всё крушить. Таньку с Вовкой первыми убью завтра же…Ух!……..
Но утром мама сказала, что сегодня я не пойду в школу. Мы отправляемся к врачу. Ну и пусть меня обследуют. Сами то они вон какие «умные», ни разу не видел, чтобы мама или папа что-то читали. Всё у телевизора да на кухне, едят или пиво пьют.
Мы зашли в большой кабинет. Врач стала спрашивать меня разное. Проверила мои глаза. А потом сказала: «Левый глаз ведущий, значит — левша.» Через час беседы с нами, она объявила маме: «Ваш сын страдает дислексией, в сочетании с аутизмом».
Маме видно понравились эти слова, её глаза заблестели сразу. Она погладила меня по голове и забормотала: «Так он здоров? Не умственно отсталый?»
— Дислексия. Ему нужна специальная программа обучения, к сожалению, в обычной школе не занимаются такими детьми. Все воспринимают его как умственно отсталого, трудного, не поддающегося обучению ребёнка. Что в свою очередь способствует развитию заниженной самооценки, комплексам, а иногда приводит даже к суициду.
— Так что же нам теперь делать?
— Нужна другая особая программа обучения. Я могу порекомендовать специальную школу, где занимаются такими детьми. Это единственное, что поможет мальчику справиться с проблемой в обучении, там его научат читать и писать.
— Я не совсем поняла,- заикаясь сказала мама,- а в чём собственно проблема-то?
— Он не воспринимает информацию так, как обычные люди. Он мыслит целыми образами. А какой-то отдельный фрагмент, букву, например, ему трудно воспринять. Отсюда проблемы в обучении. Он не может запомнить буквы как символы, они для него ничего не значат — пустые. По особой методике его умение читать и писать можно развить, если идти от образного сенсорного восприятия информации.
Мама молча хлопала глазами и я почувствовал, что она тоже не понимает о чём говорит доктор.
— Вот вам направление в специальную школу и телефон . Правда, она далековато от вашего района, но там есть автобус, который собирает детей со всего города.
— Так мой сын будет спокойней? А то он совсем озлобился. Не разговаривает ни с кем. Вчера всё в своей комнате вверх дном перевернул, покидал, даже стул сломал. А ему то всего десять лет.Я думала он с ума сошёл.
— Если повысится его самооценка, появится уверенность в себе, то, думаю, он будет спокойней.
Мама довольная вернулась со мной домой и сказала, что больше я в мою школу не пойду.
— Ура!!! Больше Вовка не положит кнопку на мой стул. А Танька не будет смеяться надо мной.
Я впервые за много лет не пошёл в шкаф. Такая хорошая новость! Мне не хотелось прятаться. Я побежал на улицу прыгать по лужам и радоваться, что, наконец-то,закончились мои мучения, и теперь я стану настоящим мужиком и не буду больше плакать.
Вернулся папа из командировки. Мама рассказала ему о нашем визите к врачу.
— Дислексия? Хм…Так ты не лентяй?..- он посмотрел на меня и хитро так сказал:»А я про трещины на листе тоже знаю. Я ещё с детства их заметил.»