Они в один день появились на свет:
Его – мамка рожала за шторой, кряхтя,
Ее – сука, скуля, принесла в обед.
Так пришли в этот мир: щенок и дитя.
Повсюду вдвоем, не разлей вода.
«Иван да Марья» — деревня смеялась.
Но Иванова детства прошла пора,
Взрослая жизнь невзначай приближалась.
Пускай и годков-то только девять,
Да ртов у мамки полным полно.
Из города в поисках подмастерья
Сапожник однажды забрел в село.
Машка, едва почуяв запах
Его сапог, отменно скрипящих,
Сердцем собачьим узнала внезапно
Угрозу страшной беды смердящей.
За столом сговорились. Пожитки собрали.
Ввели мальчонку. Заплакал тихонько.
«Не пужайся», — мастер сказал, не глядя.
Понуро Ванюша забрал котомку.
Машка, увидев их вместе, взвыла,
Рвалась на цепи, ревела по-сучьи.
Но что против стали собачья сила,
Хоть до смерти воем себя измучай…
Вырвался Ваня почти у калитки.
К Машке бегом. Обнял родную.
И горько-соленые слезы мальчишки
Смывала прощальным своим поцелуем.
Еще пару дней деревня дивилась
Собаке, сидящей весь день на дороге.
То громко вздыхала, то тихо выла,
То, сгорбясь, лежала в тоске и тревоге.
Утром однажды, светлым и сонным,
На луг выгоняя коров и барашков,
Старый пастух, шагая неровно,
Первым нашел бездыханную Машку.