Я начал первым. Что делать, когда рушатся планы на жизнь? «На вечер», — поправит она меня. Я соглашусь. Мы оба правы.
Мы молчим.
Потом замолчала она. И мне стало страшно. Она смотрит в сторону. И что-то тяжелое опустилось на плечи.
Наверно, так умирают лебеди.
Мы молчим.
Она умеет так больно молчать. И почему-то болят глаза. Их режет свет. Их режет мой взгляд. Изнутри.
Она молчит, я не хочу молчать — и мы молчим.
Я чувствую, что ее уже нет. Где ты?
Вот она, рядом. Сидит.
Я смотрю на нее, убеждая себя в том, что она действительно есть. Ну же! Скажи мне хоть слово! Скажи мне, что ты со мной!
Мы молчим.
Я понимаю. Молчание – бездна. В ней гнездятся ответы. Мои вопросы срываются вниз, крича и хватаясь за что-то. И, разжимая пальцы, видят обрывки листов, ветки, перья и кровь. И удивленно бьются о дно. То бесконечное, черное. И растворяются в нем, мне, оставляя крик. И пусть руки их пусты. Так я не запомню о них. Не услышу их крик, теряющийся в сотне других, раздающихся в моей голове, и вырывающихся наружу вопросом «Почему?». Таким тихим, слабым, робким, раздражающим ее.
А бездна? Она где-то здесь. В груди. Чуть-чуть посредине и слева.
Она молчит. А я задаю вопрос. Один. Снова и снова.
Она говорит, что устала.
Неужели ей легче молчать?
Да. Мы молчим.
А я продолжаю ждать, и смотреть на нее, пытаясь понять почему.
Листы? Ветки? Перья? Кровь?
Я знаю, что это не то. Я даже знаю ответ. Но не могу облачить его в слова. Боюсь.
Я смотрю на нее. Я жду, чтоб сказала она. Так мне будет легче. А ей?
Потом она скажет, чтоб я на нее не смотрел. Она не любит, когда заглядывают ей в глаза. Что я могу в них рассмотреть?
Мы молчим.
Я положил ей на колено руку. Ладонью вверх. Она протянула свою. Мы держимся за руки.
Теперь мы молчим по-другому…
Вадим Гололобов aka Korvin, 2005
Здравствуйте. Согласен с Вами, молчать можно по-разному. Главное, что молчание является одной их граней одиночества. На мой взгляд молчание почти всегда черного цвета, с философским оттенком, с глубиной и неизведанностью. Очень и очень в тему. С уважением, Tulli
Ё-мое… «Наверно, так умирают лебеди.»
Почему-то вспомнилась оченно грустная цитата, не помню чья: «Грустно не оттого, что любовь прошла. А особенно от того, что она прошла мало по малу». 🙂 А потом на дне разбирать завалы 🙂 Здоровски, что у лирич.героя есть дно, вернее, он его ощущает. Могло быть и по другому («показалось, что упал на дно — и тут со дна постучали» :))
С уважением,
Ольга
А мне нравится ваш вариант. Сначала постучали (знаете, как соседи в стену стучат, чтобы не шумели сильно), а потом такая небритая взлохмаченная рожа из люка высовывается и так: «Шо?» И глаза большие. А выражение лица соответственно реплике.
А лежит герой – весь в лирике – и ничего понять не может. И рожа ждет. И герой так робко: «А?» А рожа перегаром ему: «Бэ!» И закрыла люк. Окончательно.
И умер герой. А что еще мне с ним делать?
Самый шик написания ответов через месяц, после появления вопроса – это то, что ответ будет базироваться совсем на другом настроении.
Одиночество – вообще больная тема. Оно тоже разносторонне, и лучше его не трогать. Как и свободу, кстати. Это такие гиблые темы – как болота. При наличии некоторого опыта легко скакать с кочки на кочку – где натоптано. А бродить где-то самостоятельно – только тонуть по двадцать раз на день, да далеко не забрести. Тут уже талант нужен. Специальный, первопроходческий. Так что лучше и не браться за это в праздных таких разговорах.
Молчание черного цвета? Вполне возможно. Тут вообще глупо спорить. Это у каждого свое. Спасибо, что поделились.