Где нет совести,
Где нет веры,
Не напрямик,
Привыкли вкруг — около,
Болтается под натиском ветра.
Поэта старший брат — колокол.
Когда слышны по всей земле стоны,
Когда народы слово молвить боятся,
Чей слух лелеешь ты своим звоном?
Тебя не слышно с двух шагов, братец.
Так зазвони!
Не смей без дела болтаться!
Пусть все мерзавцы как один вздрогнут!
А, впрочем, лучше помолчи, братец,
Ведь оторвать тебе язык могут.
Да, колокола били в набат. И однаждыкой набат был, когда убивали царевича Дмитрия. За это колоколу был вырван язык. Потому что ведь мальчик просто упал несколько раз подряд на ножик. Но откуда об этом было знать колоколу?
Под ветром старший брат поэта.
Чей слух лелеешь в тишине печальной,
Или боишься, что призывом к свету
Ты безязыким станешь слишком рано?
Удивительный манифест получился в первой части, я прямо воспрянула! А последние две строчки напомнили о «как всегда» и всё обратно «опало»… На мой-то взгляд, поэт как раз т огда настоящий, когда все-равно будет писать-«звонить»… Даже если читают его совсем не те, до кого он достучаться хочет. Впрочем, наверное каждому — своё.