В электричке набитой битком,
с рюкзаком и корзинкой в нагрузку —
семафор — переезд — перегон —
еду-еду, весь скромный по-русски.
Еду- еду, весь скромный, в портах —
от армейского быта остаток, —
в кирзочах и кепченке «Спартак»,
в стильной курточке, с новой лопатой.
Еду-еду познать русский быт,
труд крестьянский в размерности дачи.
Крепкий предок, видать, не забыт —
взбунтовался в крови, не иначе.
Что зовет меня вновь к топору,
и граблям, и лопате, и тяпке.
Город стал как-то не по нутру.
Ох, обрыдли и мебель, и тряпки.
Разлюбил свой широкий диван
и газету со свежею сплетней.
Мой прапрадед — Ефремов Иван
в генах бродит, плюя на столетья.
Еду-еду за город на юг.
Вдоль дороги — лесистая местность.
Хоть погода не так, как в раю —
дождик тоже мне стал интересен.
Что же ждет меня там, вдалеке:
отсыревший, заброшенный домик
да забор в древнерусской тоске
покосившись во влажной истоме;
куцых грядок заброшенный вид,
куст смородины, грязный колодец,
ночи тихие, светы планид?
Ах, какой я — сам крепкий молодец.
Вот войду в свой досчатый уют
и поежусь в сыром полумраке;
Лопухи и крапива растут
у крылечка зеленым подарком.
Одуванчики там расцвели —
уж из солнышек лунами стали.
Туча, словно гигант — цеппелин,
нависает темнеющей сталью.
Вот такие простые дела.
Вот такие простые заботы.
Начинаю жизнь словно с бела.
Прямо здесь. Прямо с этой субботы.
16.05.1999
