О пользе, вреде и бесполезности психотерапевтов.

…не важно, кто они или что бы они ни думали о себе, чем бы ни занимались, результат их действий всегда один и тот же: бессмысленные фигуры перед зеркалом.
(Карлос Кастанеда).

Я постаралась как можно красивей и женственней присесть на краешек кресла, галантно предложенного мне. Не получилось. Чёрт! Всё из-за того, что он понравился сразу, как только приоткрылась дверь в кабинет. Ориентацию в пространстве потеряла. Что за ерунда! Может, ногу на ногу, уверенно так? Ни в коем случае. В общем, я плюхнулась в кресло с полнейшим отсутствием грации:
— Не знаю, как начать…. Как бы …
— Не волнуйтесь. Начните, как начнёте, — глаза доктора стали участливыми. Наверно приняли обычное рабочее выражение. Он заботливо и по-отечески усадил меня к журнальному столику, потом сел напротив и слегка наклонился вперёд, будто мы заговорщики. Голос спокойный, даже нежный (да померещилось тебе, Сидор!), мягкий свет напольных ламп. Ну и дела! Не знает парень, чем может всё кончиться.
Ай, была, не была:
— После изнасилования моего непосредственного начальника мною, — я сделала ударение на «мною». Не перепутайте, типа, с обычными случаями в вашей практике, — прямо в его кабинете, мне стало как-то сурово на душе. Именно сурово. Самое подходящее слово. Я поняла, — закономерность. Я запрограммирована.
— На что запрограммированы? На изнасилование? – глаза Дмитрия Сергеевича широко распахнулись. Больше всего мне понравились глаза. Большие карие. Хочу смотреть в них долго-долго. Но нельзя. Неприлично.
Он хрустнул длинными пальцами, обняв колено. Потом, неловко протянул руку к ящику письменного стола. Не дотянулся, встал. Ему наверняка показалось, что и встал неловко. Он как пить дать сказал про себя: «Чёрт, я нервничаю. С чего бы?» Но сигареты достал уверенно и предложил мне. Сам закурил красиво, хотя рисовано. Впрочем, могло показаться. Я слишком разглядывала его.
— Не курю. Давно бросила, — я закурила, сосредоточившись на процессе прикуривания. Наверно глаза в кучу. Форменное безобразие. Ладно, — решила быть откровенной, — на пол дороге не сворачивают. Иначе ничего о себе не узнаю. Занятия самокопанием могут довести до бог знает…. Прочь дурацкую дрожь во внутренностях!
Я затянулась, по-моему, мимо лёгких:
— Впрочем, Вы меня неправильно поняли. Как я, хрупкая женщина, могу изнасиловать взрослого здорового мужчину?
— Пока ничего не понял…
Я жестом остановила его:
— Не смешно. Он, конечно, сам запер кабинет. Но я оказалась слишком агрессивной. Для первого раза, понимаете? Виделись мы не впервые, конечно. До этого он подвозил меня к школе. Говорил, что по дороге. Я знала, что не по дороге. Было очевидно, — я ему нравилась. К метро подъезжал встретить. На остановке народу, а дождь проливной. Я позвонила, что на работу опаздываю. Он тут же подъехал. Ну и другие случаи. Понимаете?
— Понятно. И что же? Зачем насиловать было? Не могли дождаться, пока сам дозреет?
— Не могла. Догадывалась, что всё испорчу, но…. Не знаю, как объяснить. Удовольствие от этого получаю. Он не сопротивлялся, потому что сам был не прочь, но чем дальше…
— Почему же дальше не сопротивлялся? – Дмитрий Сергеевич хитро улыбнулся.
— Офигел! – Я сломала ноготь о пепельницу, пока гасила сигарету. Тьфу ты, до крови.
— Как же Вы, Роксана… э — э — э…, — заботливый доктор мельком глянул в мою карточку, — Сергеевна!
— Можно Роксана просто, — я хотела достать платок из сумки, но…. Если б умела, — присвистнула: кровищи! Ноготь искусственный, потому сломался живодёрски. Надо же, третью сигарету загасила. Когда успела?
Доктор оказался на редкость ловким малым. Он уже вытирал белоснежной салфеткой мои пальчики. Наверно думал, что я нарочно: охмуряю!
— Зачем так нервничать. Я ещё не то выслушиваю. Работа такая, — он смотрел прямо в глаза долго и был близко.
Боже! Мне нравятся его глаза.
— Можем продолжать?
Я вздохнула:
— На чём это я…
— На том, что офигел. Почему же он офигел, ведь всё к тому шло?
— Это я у Вас пришла спросить? Думаю об этом постоянно. И не только над этим случаем.
— Ещё насиловали кого-то?
— Ну…, громко сказано. Хотя мужчины меня в том упрекали. Объясняли моим поведением разочарование во мне, в наших отношениях. Короче, они от меня сбегали.
— Как? Все?
— Так. И этот сбежал, только я взяла его силой. Он не сопротивлялся, но… осуждал.
Доктор смотрел с большим интересом в глаза и в упор. Я тоже хочу смотреть вот так, в упор, но боюсь, что он смутится и отведёт взгляд. Потому не смотрю. Опускаю глаза. Так положено. Таковы правила игры.
— Что, не приходили с такими проблемами дамы? – Я дую на свои ногти.
— Всякие приходили, — а он смотрит не отрываясь, но уже далеко от меня. Между нами бесконечный журнальный столик.
— Разве? С такими рассказами?
— Давайте всё по порядку. О себе поподробней, хорошо? О своей жизни. Без лишней скромности. Как на духу.
— Как на исповеди то есть? Хорошо, батюшка. Без лишней скромности? Ну, ладно.
«Ну, ладно» означало «Ну, пеняйте на себя». Я зачем-то подняла к потолку глаза, будто вспоминала о себе самое важное:
— Я… та самая очаровательная стройная блондинка, что присутствует почти во всех романах и романчиках, да и в детективчиках. Образ жизни и внутренний мир таких женщин уже сформулирован в подобной лабуде, написанной, между прочим, мужчинами, и с этим ничего не поделаешь. По крайней мере, трудно. Но почему я должна доказывать, что это не так? Я никому ничего не должна. Хотя… на самом деле я крашенная блондинка, но не столь важно. Я подпольная шатенка, — тоже неплохо. Грудь не силиконовая, но довольно приличная. По закону жанра я должна быть сексапильной, страстной и тупой, но обязательно стервой и к тому же специалисткой по заманиванию бедолаг мужского пола в свои коварные сети. Но на деле всё не так. Наверно, я недостаточно сексуальная и тупая.
— Ну-у-у, — протянул доктор.
— ???
— Я хотел сказать, — очень сексуальная и совсем не тупая.
— Спасибо за комплемент, — но про себя подумала, что неизящный и даже затасканный какой-то комплимент. Не смотря на явный промах доктора, я готова уже сожрать его с потрохами. Елки-палки! Что происходит, а? В голове заворочались предательские мысли. Воображение не давало рассказывать свою историю, а разворачивало передо мной весь ход непредвиденных событий.
Сначала мы долго смотрим друг другу в глаза. Я смотрю и не краснею, я так хочу. Я и во время секса не закрываю глаза. Мои мужчины удивляются: ты должна слушать, а не смотреть. Ты должна… Так положено.
Кем положено? Я никому не должна! Вы хотите, чтоб я получала удовольствие, вы злитесь, когда вас женщины обманывают в постели, вы упрекаете их в том, что они хорошие артистки, но… Как я буду получать удовольствие, если буду делать, что должна, а не что хочу? И ты наверно такой же, Дмитрий Сергеевич, хоть и психотерапевт.
Вспомнился какой-то древний фильм. Героиня Мордюковой, кажется: «Хороший ты мужик, но не орёл!» Хе-хе. Ну, все они такие. Чего там. Во все времена такие.
Ладно, представим, что он догадается быть посмелее и сам пододвинет поближе кресло. Дальше я не собираюсь дожидаться, пока он предложит бокал вина, пока будет водить пальцем по выбившемуся из-под заколки локону, потом подует на него. Я должна сказать: «Ну что Вы, не надо. Я не такая и не за этим сюда пришла». Конечно, не за этим. Но, если случилось. Но надо так говорить, иначе вывод один: пристаю к первому встречному, ну и сами знаете весь набор гадостей. Потом, надо покраснеть, потупиться и даже вскочить, когда он положит руку на талию. Но я хочу по-другому.
Примерно так.
Я неожиданно сажусь к нему на колени, касаюсь ладонью безупречно выбритого подбородка, щеки. Чёрные, что мои мысли, волосы стекают между пальцев, губами трогаю роскошные даже для женщины ресницы, потом брови. Расстегиваю ворот рубашки и ныряю за него холодными от страха пальцами. Я так хочу. Да, безо всякой любви. Ах ты, господи! Он мне нравится. С первого взгляда? Ну и что? Зачем мне чего-то проверять? Узнать, что за человек? Да я разбираюсь в людях. Если это не моё, мне не понравится ни с первого, ни со второго взгляда.
Он скажет: «Что Вы делаете? Вы с ума сошли!» Я только раззадорюсь. Конечно, сошла с ума. Держать себя в руках? Но зачем? Я ему тоже сразу понравилась. Я чувствую. Нет, поняла, когда он вдруг стал неуверенным в себе. В привычной обстановке, в своём кабинете взрослый респектабельный мужчина. А дальше… Что дальше? Расстегиваю брюки, — какие проблемы? Стоп. Так нельзя делать. Потому что он мне очень нравится, и я боюсь напугать его своим напором. К тому же он на работе. И я ему заплатила. Ха-ха.
Эти мужественные создания не боятся ни холода, ни лишений, ни войны, ни беды, они защитят, заслонят собой. За ними, как за каменной стеной, но они панически бояться…
— Чего же они панически бояться! – кажется, я рассуждаю вслух. Невозможно рассказывать о своей жизни и мечтать о нём одновременно.
— Они бояться оказаться вещью.
— Что?
— Они думают, что Вы хотите использовать их, как вещь для своих мимолётных желаний.
— Кто? Мужчины? – кажется, я засмеялась не слишком культурно. Некрасиво как-то засмеялась. Вульгарно, по-моему. Нет, я вовсе не вульгарная особа. Но мне говорят, что резкая, и это напрягает многих. — Послушайте! Женщины скорее бояться стать вещью. Но, чтоб мужчины?! Вы хотите сказать, что я их использую, не уважаю. Абсурд! Мужчины не могут этого бояться. ОНИ нас упрекают в подобных глупых выводах. Значит, я должна играть. Изображать из себя дичь, которая изо всех сил пытается удрать от охотника, но, в конце концов, сделать вид, что попалась в хитроумные сети. Тогда у него благополучно встанет и у нас будет прекрасный хепи энд. Это называется быть мудрой женщиной – изображать полную дуру.
— Таковы правила игры.
— Но их установили мужчины. Они получают от игры удовольствие. Я нет. Зачем мне игра, от которой мне ни холодно, ни жарко, не шатко и не валко.
— Вы же сами сказали, — у него не встанет, — доктор многозначительно покачал головой и подмигнул.
— Да, это катастрофа для обоих, а моё неудовлетворение сексом из-за дурацкой прелюдии – мои личные трудности. Все ваши умные книжки талдычат одну и ту же историю. В них поведение женщин и мужчин расписаны по накатанной колее. Но, если я выбиваюсь из этого идиотского стандартного поведения, значит, я ненормальная.
— Вы считаете себя ненормальной?
— Тогда что я у Вас делаю? Насиловать мужчин нормально?
— Ваши мужчины преувеличивали. Вы их не насиловали. Вы просто…, — доктор подыскивал деликатные слова. Наверно хотел сказать несдержанны; агрессивны для женщины, потому кажитесь неженственной; неправильно воспитаны; просты, как три копейки. А простота хуже воровства или что-то в этом роде.
— Вы слишком торопите события, — наконец, доктор поставил неутешительный диагноз.
— Нет, не тороплю. Я не люблю тривиального поведения. И ненавижу ханжества.
— Но даже у животных есть прелюдия. Нельзя же…
— Я не против прелюдии.
— Тогда расскажите, как Вы себе её представляете.
— Наш разговор сейчас — прелюдия. Разве нет?
— Мда, — Опытный доктор поднял бровь, долго пристально смотрит мне в глаза. Я выдерживаю взгляд. Знаю, — надо потупить глазки. Но мне нравится игра по моим правилам.
— Вы уверенны, что мужчины догадывались о ваших оригинальных прелюдиях, — про себя Дмитрий Сергеевич наверняка подумал: тяжёлый случай.
Ой, как мне смешно:
— Вы решили, что я насилую всех, кто подвернётся?
— Нет?
— Да такие мужчины могут и не встретится за всю жизнь! Это проницательные, на редкость умные мужчины, они видят меня насквозь.
— Что же Вы так с редкостями не бережно?
Я обречённо развожу руками.
— Ладно, вернёмся к нашим баранам. Так что ваш начальник? От Вас сбежал, но на работу же вернулся. Вы пытались исправить ситуацию, объяснить, что он не правильно всё понял, что Вы не такая…
— Но я такая! – Кажется, я перешла на повышенные тона. – Конечно, были выяснения отношений. Но бегать за ним не стала. Глупо и бесполезно. Он очень умный. Он всё понимал.
— Ага. Вот оно что. Тут подводных камней ещё с детства накидано. Но до разборок детства мы не дозрели.
Не хватало, чтоб начались подозрения в инцесте или в подобных детских фантазиях. Ненавижу Фрейда. Думаю, — он маньяк. Все читали его книжки, но не все — биографию. Ведь он до тридцати лет был девственником, ясное дело, не всё в порядке с психикой. В отличие от меня. Хе-хе. Каждый ненормальный считает себя самым нормальным. Но я же у психотерапевта. Значит не всё потеряно.
— Бог с ним, с начальником. Вы хотите сказать, что у Вас не складываются отношения с мужчинами, — Дмитрий Сергеевич положил мою анкету перед собой, пробежался глазами, — но Вы замужем почти пятнадцать лет! У Вас дочь. – Он встал и подошёл к бару. Наконец-то. Открыл дверцу и задумчиво уставился на початую бутылку виски.
— Я не пью виски.
— Вино?
— Лучше красное.
— Вот что, — Дмитрий Сергеевич смотрел сквозь стену, стоя посреди кабинета с бутылкой итальянского вина в руках. — Вы форсировали события, потому что не уверены в себе. Как только Вы сели в кресло, я это приметил. Или в Нём? Думали: вот идёт всё к тому, а вдруг сорвётся. Что-то не понравится ему, испугается чего-то. Надо успеть пока не передумал. Нет? – умненький доктор подал бокал с вином, но опять сел на противоположном конце Вселенной. – Вы сейчас подумали: вот он уже вино предложил. Созревает. Ну же! Чёрт, а вдруг испугается. На работе, всё-таки. А предложить встретиться в другое время побоится. Врачебная этика и всё такое. Выходит нелогично. Если ОН такой неординарный, исходя из вашей «проницательности», то не может всё сорваться из-за него. Значит, дело в Вас.
Во даёт! Мне нравится. Я же говорю, что не ошибаюсь в людях с первого взгляда. Как я хочу его трахнуть! А-а-а-й!
Дмитрий Сергеевич прочёл мои мысли и продолжил:
— Вы не очень высокого мнения о мужчинах вообще, обвиняете в ваших скучных сексуальных опытах, но сами накладываете те же стереотипы на мужчин, которых считаете на редкость проницательными и умными. Вы уверенны, что они Вас поймут без слов, но тут же боитесь, что не поймут, потому торопитесь заполучить такого мужчину. Пока он не успел испугаться ваших оригинальных находок во взаимоотношениях. И Вы сейчас разозлитесь, если я скажу: вот она, — женская логика. Где она?
— Дорогой Дмитрий Сергеевич!
Такие удары я не пропускаю. Сейчас он получит ответный:
– Предмет психология предполагает, что все наши поступки мотивированы. Возможно, Вы пропускаете мотив, потому не видите логики. Мужчины находят логику, только, если она схожа с их. Им в голову не приходит, что может быть другая. Они не видят глубинных причин женских, казалось бы, нелогичных поступков, а женщины сами никогда не признаются. Возможно, себе самой не признаются, потому что общество давит их грузом общественного мнения. Они бояться показаться порочными даже сами себе, хотя такие же люди, как мужчины и ничего человеческое им не чуждо. Зачастую, если женщина поступает, как мужчина, она считается порочной. Она из кожи лезет вон, чтобы быть порядочной даже для самой себя, потому и выглядит нелогичной.
— Вы боитесь показаться порочной?!!!
— Слушайте, Вы психотерапевт или я?!!
— Слушайте, Вы же меня учите психоанализу!!!
Вот почему я так торопилась его трахнуть. Я боялась, что окончательно разругаемся. Вино казалось сейчас неуместным. Дрожь красных капель на идеальной поверхности столика уже неактуальна… Всё плохо.
— Я же говорил, что разозлитесь. – Он накрыл салфеткой пролитое вино. — Вы пришли за правдой?
— Я не злюсь. Вам тоже правда не помешает. Она у нас разная.
— Мы найдём одну на двоих, — Дмитрий Сергеевич перегнулся через столик, взял меня за плечи и прислонился лбом к моему, тупенькому. – Мир? – он смотрел исподлобья добродушно. Я растаяла. Вот, дура. Кажется, я согласилась, что нелогична в своих поступках.
— Хорошо. Пусть я нелогична. Но почему я тогда так поступаю, если я вполне нормальная, а не маньячка какая-то?
— Это мы и выясняем. Вы упустили мою главную мысль в предыдущем выступлении. Всё дело в Вас, а не в ваших мужчинах. Обычные они или неординарные. Не проверяли же Вы их таким способом на неординарность? Вы же в них не сомневались.
— Я о них и сейчас очень высокого мнения.
— Так. Теплее. Я уже понял, что ваш супруг, как предмет разговора Вам не интересен и что ему нет места среди мужчин, принесших Вам столько переживаний и сомнений в себе. Как же он перенёс Ваш темперамент ещё до замужества? Или на его долю ничего подобного не выпало? Я прав?
— Правы! Только ради бога не подумайте, что мой муж скотина, животное, что он меня не понимает, и я живу с ними ради дочери и сохранения семьи.
— А ради чего? Вы же его не любите!
— Люблю.
— ???
— Вы хотите спросить, зачем я ищу приключения на свою…?
— Думаю, не приключения…. И Вы, действительно, не так порочны, — доктор разлил остатки вина по бокалам. Когда успели прикончить бутылку?
— Спасибо, классный комплимент.
— Не за что. Комплиментов не было. Расскажите, что ваш супруг за человек и как протекали ваши отношения до….
— Мой муж привлекательный и успешный мужчина. Высокий, спортивного телосложения. А до свадьбы, вообще, слыл красавцем писанным. Девчонки за ним табунами ходили. А он за мной.
— И Вы такого красавца не изнасиловали?
— Нет. Даже не было желания.
— Не может быть. Вы разве не влюбились в него? Или Вы мне тут всё наврали о вашем темпераменте? – доктор казался растерянным. Но он играл. Подводил меня к какой-то мысли. Но я, тупенькая, никак не подводилась.
— Знаете, он сразу брал быка за рога. То есть, он сам на редкость напористый. При первой же встрече сказал, что добьётся меня во что бы то ни стало. Не люблю я самовлюблённых напористых мужчин. В них чувствуется сила, за ними легко спрятаться от жизненных коллизий, но… душа не лежит. Потому что для души он не подходит. С ним я вела себя как положено. Мучила, короче, до самого венца.
— Зачем же Вы вышли за него?
— Мне завидовали все подруги. Такая партия считалась выше всех ожиданий. Удача — выйти хотя бы просто за обеспеченного, пусть уродца. А тут красавец! Меня бы не поняли.
— А Вам нравился в это время другой?
— Да, но… с ним я бы даже постеснялась выйти в люди.
— Почему?!!
— Ну, он такой. Как Вам сказать…, такой же страшненький, как Вы.
Бедный доктор не ожидал, хотя знал наперёд все ходы. Он покраснел, казалось, с головы до пят. Несчастный привстал и попытался заглянуть в зеркало на противоположной стене. Но не дотянулся:
— Спасибо. Вы тоже умеете делать комплименты.
— Простите, ради бога. Но Вы же не считаете себя красавцем. И потом рост… Простите! – Я подошла к зеркалу. – Можно Вас на минутку? Встаньте рядом со мной. Если я надену шпильки сантиметров двенадцать. Я буду выше Вас.
Доктор был обездвижен. Он обиделся. Мне стало его жаль, от того захотелось сильней:
— Мне нравятся такие. Я не знаю почему. Скорее женственные, чем мужественные. Нет. Не женственные, а умеющие чувствовать и понимать, как женщины. Они не могут быть высокими и накаченными. У них другие приоритеты. Они не занимаются нарциссизмом, как мужественные мужчины. Хотя, я не говорю, что все страшненькие и маленькие таковы. Бывают, наоборот, очень злобные шовинисты, обиженные женским невниманием. Эта история не о них. А мужественные самоуверенны, они редко задумываются о том, что у женщины в душе. А я, как любая женщина, ищу понимания. Наверно, подсознательно. Но это по вашей части подсознательно или ещё как-то.
— Но замуж выходите за того, кто защитит от житейских неурядиц. За мужественного. И потом, перед людьми не стыдно. Собственная значимость в глазах общества. – Доктор стал серьёзным-серьёзным. И так серьёзно смотрел на меня. Бррр! Меня пробрала предательская дрожь. Вроде бы я всё поняла. Но нет, подожду. Пусть сам выносит вердикт.
Он хотел что-то записать, но передумал:
— В религиозной практике толтеков есть такое правило: «Научись доверять себе!». Одно из главных правил, чтоб стать счастливым человеком. А Вы попрали это правило, а теперь спешите укусить своё несбывшееся счастье побольней. Быстренько так укусить, пока никто не видит. А оно не хочет быть покусанным и убегает.
Я всё поняла! Но в тоже время ничего:
— Научись доверять себе? В этом вся собака порыта?
— Конечно. Вы красивая женщина, нравитесь многим мужчинам, но в то же время неуверенны в себе. (Мы ещё выясним откуда эти ноги растут). Из-за вашей неуверенности, Вам нужна постоянная подпитка из вне, поддержка общества. Ради неё Вы отказались от своего счастья. Вы обвиняете мужчин в стереотипном поведении, но сами следуете стереотипам по жизни. Вы боитесь общественного мнения, что о Вас подумают и скажут люди. Вы вышли замуж по этим законам, Вы боитесь сами преступить их, а обвиняете в том других. И мстите тем редким мужчинам, которые могли бы составить ваше счастье, но они, к сожалению, не подпадают под стандартное понятие счастья. Вы воруете его потихоньку, быстренько, чтоб никто не увидел и не догадался.
Это было похоже на обвинительную речь в суде. Всё внутри меня рыдало, но внешне только слёзы беззвучно стекали по щекам ручьями. Похоже, доктор не догадывался, что со мной.
— Не плачьте. Вы всё поняли, а это главное. Теперь всё изменится в вашей жизни. Я обычно стараюсь убедить пациентов сохранить семью, но не в вашем случае. Или Вы станете обычным маньяком насильником. – Шутка не прошла. Я разрыдалась.
— Так. Мы оказывается ещё чего-то не знаем. Продолжим. – Великий Терпеливец подал стакан воды. Необходимая, видно, в его практике вещь. — Давайте успокоимся. Иначе, опять погрязнем в неведении. Ещё кто-то был? Главный? Тоже был изнасилован? – доктор пытался шутливым тоном привести меня в нормальное состояние.
Но удар был ниже пояса:
— Да, и Он не сбежал.
— Что Вы говорите? Герой просто! – Дмитрий Сергеевич уже сидел рядом и вытирал салфеткой растекающуюся по моим щекам тушь. Не знаю даже, хотела я его в этот момент или нет. Мне было стыдно. И чего я так расползлась перед абсолютно чужим мне человеком. Я хотела только одного, — взять себя в руки. Я уже не рыдала вслух, но внутри…
Наконец могла говорить:
— Он не сбежал, но бросил меня через два года. Я тогда на стенку лезла. Думала на стенке легче станет. Понять не могла почему? Теперь поняла.
— Он не был женат?
— Нет.
— Понятно.
— Что вам понятно?
— То и понятно, что он раньше нас понял ситуацию. Потому и ушёл. Вы же не хотели ради него бросать семью?
— Но он никогда не требовал, чтоб я бросила мужа. Его это устраивало.
— Вы стеснялись его?
— Да. Встречались украдкой, чтоб никто не видел нас вместе, даже его близкие.
— И это его больше всего мучило?
— Он иногда требовал, чтоб мы пошли в гости к его друзьям, хотел познакомить с мамой, но…
— Что же в нём так смущало Вас? Он был жутким уродцем?
— Нет. Даже симпатичный. Но в жизни не клеилось. Интеллигентный очень. Не пробивной. И здоровье слабое.
— Вы всё ещё любите?
— Нет, переболела.
— Бедный муж. Неужели он ничего не замечал?
— Не знаю. Старалась хотя бы ему не делать больно.
Только сейчас заметила, насколько мой доктор близко. Я уже чувствовала его парфюм:
— Тоже Дима…
— Муж?
— Тьфу-ты, причём здесь муж?
— Нда, действительно. — Дмитрий Сергеевич что-то нашёл на моём плече. Ах ты, господи, локон, конечно. — Но всё забыто! Началась новая жизнь! Теперь Вы знаете, что Вас всё время мучило и почему Вы так поступали! — Так и сыплет штампами, наверно из своей диссертации. Если начнёт водить пальцем по шее, я его убью! Как он может? В мой момент Истины! Впрочем, каких-то полчаса назад я только этого и хотела.
— Простите, — я встала и подошла к зеркалу, чтоб вытереть под глазами тушь. Резко развернулась к нему, — Так что же мне прикажете делать теперь?
Доктор беспомощно, хотя и театрально поднял в стороны руки, потом опустил, хлопнув себя по бёдрам:
— Насилуйте, я готов.
Я неуверенно подошла к нему. Тот же слабый запах парфюма. Боже, какой изысканный. Он знает, всё что я хочу и будет так делать. Он умеет, он всю меня чувствует. Он просто разрешил себя любить, как мне заблагорассудится, поймёт всё и ничего не осудит. Действуй же, девочка. Он сделает тебя счастливой. Ты знала всё, как только взглянула ему в глаза.
— Запру кабинет, — сказал он на выдохе и, как в самом начале, заговорчески. Я успела поймать его дыхание губами. Но он уже взял в столе ключи и подошёл к двери. Я тоже иду к двери и со мной что-то происходит, будто воздух не пускает, а я продираюсь сквозь него. Что-то случилось с пространством, пока я шла к двери. Разве время течёт не вспять? Он вставляет ключ в замочную скважину, но не успевает повернуть. Я хватаю его за запястье:
— Не запирай.
— Что? — Он смотрит всезнающими глазами, он близко и далеко одновременно.
— Я пойду…, Дима.
— Ты с ума сошла!
— Нет. Просто… не хочу больше воровства.

* * * *

Ночь у Дмитрия Сергеевича прошла без сна. Как только он вошёл в кабинет, сразу к компьютеру:
— Она должна написать!
Почта не открывалась. Дмитрий Сергеевич снова нервничал. Ну! Наконец. Он пролистал письма от потенциальных пациентов: « хочу снова обрести покой», «как найти своё счастье», «в чём смысл жизни», и прочая дребедень. С десяток признаний в любви от бывших, обретших эту дребедень. Оно! Тема: «Срочно!»
Дмитрий Сергеевич потёр ладони от предвкушения: «У-у-у-у! Срочно! Ну, что? Ласточка!»
С довольной ухмылкой открыл письмо: « Бог ты мой, стихи! Это мы удачно…»

«Он первым среди равных стал.
Несчастных душ счастливый лекарь.
Он взглядом размягчал металл:
«Иди, заблудший! Видишь, — Мекка!»

А в ней живой почти Творец.
(И вера в счастье оживает).
Рука тверда, в руке — резец.
Нет, скальпель! Нет, вода живая!

Вот он берёт кусок дерьма,
Дрожат чувствительные пальцы.
Он знает: сей предмет – тюрьма,
И в ней томится в постояльцах

Сам падший ангел. Зорок глаз,
И точен тонкий срез на теле.
Резец вонзился в этот раз
Пороку в сердце. В самом деле?

Какая власть ему дана!
В ней жизнь трепещет каждой клеткой.
Вот Галатея создана,
Как утончённа статуэтка!

Послушай, Бог, ты не устал?
Слеза раскаянья омыла
Небесный лик её и стан…
«О, мой учитель, глянь на мыло!»
______________________

На утро ждал его топор,
Прозрение в посланье срочном:
«Я с Дьяволом пошла на спор,
И я по-прежнему порочна.
Ваша жизнь».

Дмитрий Сергеевич минуты две беззвучно смеялся, аж прослезился: «Скольким же мужикам ты жизнь изгадила, сука!» От этих мыслей он ещё сильней рассмеялся и прослезился. Потом вытер скупые мужские слёзы и начал приём.
Он даже не повесился.