Цыпа.
Гулял как-то опер Леша Дяк в свой законный выходной день по микрорайону Уручье, что на северо-востоке Минска, на строй-рынок заходил — доску половую приглядывал для деревни своей. Пива выпивал, чебуреки ел, кальмарами вялеными баловался.
И вот когда стало уже скучно бродить по рынку да улицам и жизни радоваться, увидел Дяк попа. Обычного такого, с бородой, в рясе, с крестом на животе, православного попа значит. И всё бы ничего, и прошел бы мирянин Дяк мимо, кабы не лицо святого отца. А было оно лицом бывшего оора по кличке Цыпа. И числились за Цыпой в свое время и грабежи, и кражи, и даже убийство. Мелочью, стало быть, не занимался Цыпа. За все это он уже отсидел и по максимуму, но ряса-то при чем?! И на пиво сослаться нельзя — слабо пиво для богатыря Дяка, чтоб такое ворожить…
— О! — выдохнул Дяк, преграждая дорогу «батюшке». — Цыпа в рясе!
— Добрый день, Лексей Юрыч, — благостно поздоровался Цыпа.
— Ты вообще офонарел, Цыпа?! С чего такая упаковка?!
— В сане я теперь, Лексей Юрыч. Уже больше года. В здешней церкви приход у меня, службы правлю…
— А ну пошли, покажешь мне эту свою церковь, прохиндей, — не поверил Дяк и чуть ли не за шиворот потащил с собой святого отца Цыпу.
Церковь оказалась настоящей, и бывшего оора там величали не иначе, как «батюшка». Прицерковные старушки ему кланялись, а он осенял их крестным знамением и что-то там бормотал по-старославянски. Дяк от наглядности сиих фактов уже не знал, что и думать.
— Колись, Цыпа, как это тебя угораздило? — вопрошал опер, понимая, что, не дознавшись правды, не заснет он этой ночью.
— Эх, Лексей Юрыч, — начал Цыпа. — Судьба — она такая, не знаешь, каким боком к тебе повернется… Бога я видел, вот как тебя сейчас вижу. В сиянии ослепительном, среди воинства небесного, в одеянии золотом, нерукотворном, в венце высоком из звезд. Пели вокруг херувимы чудесными голосами, и крыльями белыми меня ангелы осеняли, «покайся, грешник!» призывали. И упал я на колени и покаялся, от души, от сердца… Теперь вот сан принял, чтобы служить владыке небесному на земле грешной…
— И где ж ты Бога видел? — почти проникнувшись, спросил Дяк.
— Да в Польше хруст проматывал, на ширке был, там и видел…
Примечание автора:
Оор — особо опасный рецидивист.
Хруст — деньги.
Ширка — тусовка наркоманов.
