Моя маленькая кухня. Тесная, но весьма уютная. У стены стоит что-то белое и твердое (что-то наподобие стола и двух табуреток), в углу дребезжит пустой холодильник, рядом с ним грязная, неопрятная раковина и серая молчаливая плита…
Моя маленькая кухня полна своих собственных незначительных звуков. Я часто сижу дождливыми субботними вечерами и слушаю… А в окно тихо стучат капли. Зеленый взъерошенный кактус стоит на подоконнике и смотрит туда – в темную загадочную ночь ливня…
За стеклом очень редко появляются прохожие, еще реже – люди. Там много рыхлой холодной земли и одно хрупкое красивое деревце. Я слышал, будто раньше сюда ходили веселые сноррлы, как могли, ухаживали за ним и даже защищали от угрюмых мартовских дровосеков… Правда, их уже давно не видно и теперь деревце беспомощно гнется каждый раз, когда дует ветер. Оно жалобно просит о помощи, но что я один могу поделать? Ведь уже давным-давно я не выхожу из окна…
Потому что у разумных людей должны быть двери…
Моя маленькая кухня. Давно в ней не было никого кроме меня самого. Давно… пожалуй, с того Чертова Апреля, когда умер белый кролик. В последние дни он становился все более и более тихим. Уже не сидел на холодильнике, щелкая орехи, не произносил свои глупые витиеватые фразы, да и вообще говорил все меньше и меньше… 12-ого числа вовсе перестал. Кролик лежал на сером ободранном линолеуме и тяжело дышал… он умер, так и не произнеся ни слова. В кухне повисло настоящее, долгое молчание.
“Возможно, все это оттого, что кролики не говорят, а люди не выходят в окна?” – это было первое, что тогда пронеслось у меня в голове. И с тех пор я пользуюсь только дверью…
* * *
Я сижу на шаткой табуретке. Напротив меня – загадочное существо в черном цилиндре и маленьких старомодных очках. Однажды я уже видел похожие создания. Было это, кажется на одной из планет Солнечной системы…
Высокие молчаливые гуманоиды в черных плащах и цилиндрах… они стояли, молча переглядывались и много курили. Что-то необыкновенное было в их взгляде, что-то давно мною забытое, что-то, казалось бы, неразумное, то, чего никогда не увидишь в глазах человека…
Этот же вошел безо всякого приглашения. Даже не вошел, вывалился откуда-то с потолка и с грохотом рухнул на пол. В воздухе повис запах мандаринов…
— А вы, собственно… чьих будете? – пробормотал я первое, что пришло в голову.
Странное существо медленно поднялось с пола, не торопясь отряхнулось и, бесцеремонно усевшись на табуретку, лишь тогда представилось:
— Джеффри Норберт Айрон…
Я молча сел на стул, внимательно рассматривая это забавное существо с интересным именем. В отличие от своих сородичей Джеффри был довольно небольшого роста, помимо цилиндра на нем был строгий черный костюм, из кармана которого как бы невзначай торчали большие песочные часы. Норберт окинул комнату большими печальными глазами и вновь обратился ко мне этим необычным голосом — унылым и смешным одновременно:
— У вас случайно не найдется пара пакетиков чая?
Внутри меня, будто бы проснувшись от этих слов, что-то больно укололо. Эти же слова однажды говорил и кролик… отлично помню эту первую встречу. Я сидел на этом же месте, он лежал на столе, мы играли в карты и пили чай… всю ночь.
Я лишь усмехнулся и протянул Норберту красную коробочку.
— Ммм… — Джеффри, немного порывшись в ее содержимом, взглянул на меня. – Позволите три штуки?
Я сделал глоток из своей чашки и кивнул.
— С нитками?
— Чего-чего?
Джеффри достал из коробочки пакетик чая на нитке и показательно покрутил им над столом.
— С нитками, — согласился я.
С каждой секундой на меня все сильнее и сильнее накатывались воспоминания. Сидя перед этим странным существом, роющимся в маленькой красной коробочке, выбирающим лучшие пакетики чая, я чувствовал что-то до боли знакомое…
Зимой кролик раздобыл где-то старинный фотоаппарат. Он прыгал по всей комнате несколько часов, фотографируя белый потрескавшийся потолок, попутно объясняя суть одной из своих многочисленных бредовых теорий…
Только вот кролики не умеют разговаривать, а инопланетян не существует… человек ставит мир вверх тормашками лишь затем, чтобы нагляднее показать реальность, а значит реальность важней. Реальность важней?
Джеффри проглотил один из пакетиков и, очень довольный, наматывал себе нитку на палец.
— Ты тоже предпочитаешь белые синим? – полюбопытствовал он.
Я покачал головой. И что мне с ним делать?
* * *
Не кухня, а бедлам. Как давно этого не было…
Поначалу я пытался привести все в порядок, теперь просто сижу, пытаюсь почувствовать себя частью беспорядка. Не получается…
Норберт нарочно раскрошил хлеб на пол, и изо всех щелей полезли веселые пьяные тараканы. Через открытую настежь форточку в комнату пробрался холодный ночной ветер. Недовольно заскрипел холодильник, задрожали все столовые предметы, принялись биться друг об друга тарелки. Джеффри висел под потолком с чашкой чая и рассеянно глядел вниз…
— Так и живут на твоей планете? – спросил, наконец, я, ковыряя вилкой стол.
Веселые блестящие глаза Норберта вновь приняли унылый вид. Он опустил голову и вылил чай на пол.
— Нет… у нас в белых кроликов стреляют…
— Потому что белые кролики не разговаривают, а разумные существа выходят в дверь!
Молчание.
— Вообще-то я приехал сюда спасаться… — прошептал Джеффри, достал из кармана песочные часы и принялся крутить их в руках. На пол упала слеза.
* * *
Скоро утро. Или кажется? На часах полночь. Но они врут, они остановились.
Запах праздника и мандаринов как-то мгновенно прошел. В воздухе повисло что-то тяжелое. Клонило в сон, движения получались все более и более медленными…
— Тараканы и впрямь дохнут, — подтвердил свое недавнее наблюдение Джеффри.
— Что это значит? – слова выходили вялые и быстро растворялись в мутном пространстве кухни. Но Джеффри слышал. Он сел на пол и отбросил песочные часы, так что они разбились.
— Меня все-таки нашли…
— Кто?
Норберт вздохнул и поднял осколок часов. По руке потекла кровь.
— Это они… они убивают кроликов, отбирают у нас чай и нитки… А мы не можем жить без этих ниток… — он тяжело вздохнул.
Дышать и, правда, становилось все сложнее. Холодный ветер убежал обратно, в форточку, а ему на смену пришло что-то вязкое и неприятное…
— Через несколько минут мы все здесь умрем, — спокойно заключил Джеффри.
* * *
Я перестал дышать. Это единственный способ не впускать яд в легкие…
Джеффри тихо сопит в углу. Минута…
Перед глазами становится темно. Я открываю рот и жадно заглатываю отравленный воздух, затем еще и еще… Я задыхаюсь, панически начинаю хвататься за все, что попадается под руку…
Наконец, дыхание приходит в норму. Я уже знаю, что умру. Становится спокойно.
— Паника и спокойствие… — Норберт усмехается хриплым слабым голосом. — Что там еще может предпринять разумный человек в безвыходной ситуации?
Я делаю несколько шагов, подхожу к окну. Я уже знаю, что умру, но все же раздвигаю рамы…
— Паника и спокойствие… Нет логических выходов из безвыходных ситуаций… — шепотом произношу я.
Джеффри пытается встать. В его глазах помимо печали видна слабость. На полу лужа крови.
— Нет… — кивает он и встает рядом со мной.
Я беру в руки взъерошенный зеленый кактус и мы втроем смотрим в открытое настежь окно… мне кажется, что мы понимаем…
— Пойдем, Джеффри… навестим белых кроликов… — я делаю шаг из окна.
Из окна девятого этажа…