Силантий и Слабатея
Привет!
Пришла ко мне сегодня в гости сказочка одна.
Хочешь, познакомлю?
Она славная такая, хоть немножечко чудная: в сарафане длинном ходит, поверх него фартучек вышитый носит, косу длинную атласной лентой перевязывает.
Я ей и говорю:
— Здравствуй, красавица! Уж как я рада, что ты заглянула. Только что-то ты, голубушка, не по времени вырядилась, теперь этакие сарафаны только в музее да на сцене увидишь.
А она мне в ответ:
— Ты что, и вправду думаешь, что мне нужно быть – как все? Какой наряд милее, тот и ношу, кто приятней по сердцу, к тому и в гости хожу. А коли не по нраву я тебе, так и уйти могу.
— Что ты, что ты, — отвечаю. Я сказки разные люблю и привечаю. Ты уж не серчай, проходи лучше да садись, и будем пить с тобою чай.
Стали мы вместе чаевничать, она и разговорилась.
— Ты, — говорит, — не смотри, что я с виду проста. Оно так, может, и лучше. У людей-то нынче больно много сложностей стало, вы вон даже в речах своих подзапутались. Позабыли, видно, что у всякого слова свое значение.
Слушаю я порой людские разговоры и диву даюсь: «Все «как бы» да «как бы»! А «как бы» — это что? Это «как будто», «вроде». И если вдуматься, так чушь выходит: «Я сегодня как бы извиняюсь», «Я Вас очень как бы понимаю», «Я над этим как бы думаю». Когда разговор засоряется, то и смысла лишается: ему, смыслу-то, среди мусора тесно становится.
А еще вы любите словами все оценивать: сильный, к примеру – это хорошо, слабый – плохо. Но ведь бывает-то в жизни по-всякому. Парусу, к примеру, нужен сильный ветер, а коли пешему путнику навстречу, так он и помеха.
— Умница какая, сказочка-то, — подумала я.
А она мне:
— Вот, давай, сама прямо сейчас попробуй: напрягись сильно-сильно, каждой клеточкой да наподольше, сколько выдержишь, а потом – ррраз! — и расслабься одним махом. Ну, как? Приятно? Сначала Сила, потом – Слабость. Вместе они, понимаешь, одна без другой – никуда.
Вот послушай.
…Не за морем – не за полем, не за тридевять земель, на зелененькой опушке, в светлой маленькой избушке жили-были брат с сестрою. Были они разные – непохожие, но меж собою очень дружные. Братец был старшеньким и звался Силантием — большой да крепкий, голосистый да плечистый, а сестрица младшенькая прозывалась Слабатеюшкой, и была неприметная – незаметная, кроткая да робкая.
Жили они, поживали, песни вдвоем распевали, гостей к себе зазывали, но и работы не забывали. Силантий — Сила в делах и забавах всегда был заводила, а Слабатеюшка всегда рядышком пристраивалась да легонько ему помогала.
И вот как-то раз Силантий говорит сестрице:
— Что это мы с тобой все дома да дома, Слабатеюшка! Пойдем-ка лучше по свету гулять, чтоб на мир посмотреть да себя показать.
А та ему отвечает:
— Ты, братец, умный да сноровистый, тебе и решать. Как решишь, да так и будет. И куда ты пойдешь, туда и я с тобою.
Долго не мешкая, собрались они скоренько, котомки дорожные подхватили и отправились странствовать по белу свету. Ходили — бродили, разные места повидали, много разных людей повстречали.
И пришли они как-то в селение – не большое и не малое, не богатое, да и не бедное. Солнце к закату клонится, ноги отдохнуть просятся. Встретился им мужик посреди улицы, Силантий ему в пояс поклонился, честь по чести поздоровался и спрашивает:
— Мил человек, подскажи, где тут у вас путники ночуют?
А тот ему и отвечает:
— Путники разные бывают, кого везде привечают, а кого и на порог не пускают. Вы зачем сюда пожаловали-то?
Силантий говорит:
— Да, вишь ты, мы с сестрою по миру гуляем, ума себе набираем, к людям с пользой прибываем.
— А кто такие будете?
— Говорю ж тебе, брат с сестрою мы.
— А чем занимаетесь?
— Да как называемся, тем и занимаемся.
— А как вас звать-величать?
— Меня – Силантием, а сестрицу мою – Слабатеюшкой.
— Это что же вы – силу со слабостью раздаете?
— Уж кому что надобно!.. Тем и наделяем.
— Да неужто кому слабость нужна?
— А то нет!
— Ну, быть такого не может!
— Еще как может. Вот возьми нас к себе на ночлег, там и посмотрим.
— Да боязно как-то. Вдруг вы меня слабым сделаете?
— Не возьмешь, так и сделаем, — смеется Силантий.
Помялся мужик, покряхтел, в затылке почесал и говорит, наконец:
— Ну… так и быть. Ладно, пошли.
Пришли они в избу, огляделись-осмотрелись, котомки развязали, хлеб-соль достали, хозяина позвали:
— Отведай нашего хлебушка, мил человек.
Мужик картошку из печи достал, молоко из крынки по кружкам разлил, сел за стол и говорит:
— Кто к ужину поспел, тот ужин и поел, а кто не поспел, то пусть голодным дозревает.
Гости хозяина хлебушком угощают, каждый от своей краюшки ломоть отрезает. Удивился мужик:
— О-ох, молодо-зелено! Хлебосольные вы да неразумные, сначала один каравай доесть надобно, а потом за другой приниматься. Глупо дело, однако!
Они смеются в ответ:
— Да ты отведай сперва.
Хозяин, понятное дело, у Силантия из рук сперва ломоть взял. Взял, да и удивился – уж больно тяжел тот в руке показался. А как в рот положил, да так тут же и взвыл! — Твердый был хлебушек, ровно каменный. Глянул, а молодец-то себе от краюшки еще ломоть отрезает и то ли ест его, то ли по крошке отгрызает…
Тут Слабатеюшка мужику свой кусок в руку положила, а тот в ладони и легок, и мягок, и будто сам в рот просится. Осторожно споначалу надкусил мужик Слабатеин хлебушек, да так и умял в один присест, — ох и хорош, ох, и вкусен он оказался.
Ласково глянул тогда хозяин на младшую сестрицу и промолвил:
— Горазды вы, ребятки, загадки загадывать, премудрости выказывать. За науку спасибо, а теперь спать ложитесь, поздно уже. Мне завтра на ярмарку раным-рано утречком отправляться.
На другой день на ярмарку мужик отправился, — хомуты лошадям покупать, а Силантий со Слабатеей в дорогу засобирались, и к мужику попутчиками запросились. Мол, помогут тому хомуты купить, да и отправятся дальше. Усмехнулся мужик, но ничего не сказал, а с собою взял.
Приехали на ярмарку, ходят-смотрят, выбирают. То, что годится, по цене кусается, а что не кусается, то и вовсе не нравится. Вот присмотрел тогда Силантий самые крепкие хомуты и говорит мужику:
— Что ты, мил человек, все кругом да около ходишь! Ты возьми да поднажми на продавца, тот и уступит.
Стал мужик нажимать: жал – жал, так что сам устал, да только все без толку, — ничего не выходит.
Тут Слабатеюшка к торговому человеку подходит да ласковенько так и говорит:
— Хороши твои хомуты, мужичок, я б взяла да всю жизнь тебя добрым словом поминала. У меня только денег чуток не хватает, ежели на время, что хомуты прослужат, разложить, так меньше, чем по копеечке в день. Что бы тебе сбросить такую малость, а?
Сказала, а сама улыбнулась кротко и замолчала. Тихонько стоит, пока продавец мозгами шевелит, да на нее поглядывает.
А потом он – шапку оземь, да и говорит:
— А-а, да что уж там, бери девица – за доброе слово и уступить не жалко!
Мужик не выдержал, да как закричит:
— Мне-то что не уступил, я же тебя первым и о том же самом попросил!
А ему в ответ:
— Вот когда ты жадничать перестанешь, тогда, может, и подешевле покупать станешь.
Ну, вот. Расплатились за хомуты-то, погрузил их Силантий одним махом на телегу. А мужик говорит:
— Давайте я вас, ребятки, подвезу чуток. Или.. коль захотите, так и подолее. А то так можно и ко мне домой опять, я не стану возражать.
Они обрадовались, заулыбались и прокатиться согласились, а от ночлега отказались, — на то, что в путь-дорожку им пора, сослались.
Слабатея легонько подпрыгнула, и на телегу уселась. Но едва только уселась, как колесо от той телеги отскочило и прочь покатилось. Тут Силантий вмиг подоспел: одной рукой сестрицу подхватил, чтоб не упала, другой – колесо. Поставил колесо на место, — и быстро так да ладно, что мужик и оглянуться не успел, как снова все в порядке.
И вот едут они по дороге. Едут и молчат: Силантий задремал на облучке, Слабатея по сторонам загляделась, а мужичок задумался о чем-то. И только на развилке дорог, как путники сошли и прощаться стали, он им сказал:
— Вот ведь оно как, ребятки… Видать, все в жизни бывает нужным, только в свое время, и всяко ко своему месту. Где сила требуется, а где она и мешает. Где твердость помогает, а где и тормозит. А слабость да мягкость – где выручит, а где и пропадет, ежели сила на выручку не придет. Вы уж давайте, не расставайтесь, живите миром, а я вас век не забуду.
И отправились Силантий со Слабатеей дальше по белу свету странствовать. Рука об руку ходят, людей встречают, кому что надо – примечают, силу со слабостью предлагают. Кто берет, а кто и отказывается. Никого они не заставляют, никого не упрашивают, а коли кому что понадобится – никогда не отказывают.
А ты бы себе что взял?
