Ночь сейчас

Ночь сейчас

-Ты ненавидишь своё тело? – спросил Егор, целуя плечо Сони.
-Да, — ответила она, прикрыв ноги одеялом.
-До какой степени?
-Чтобы продолжать эту жизнь.
-Соня, ты знаешь, — Егор остановился и, задумавшись, посмотрел в верхний угол комнаты. – Мы давно знаем друг друга, и.., — Егор подбирал слова, чтобы не обидеть Соню, выразив мысль предельно корректно. – Я хотел спросить: ведь ты же спишь с мужчинами из-за денег.
-Да, иногда я это делаю, но деньги трачу исключительно на своё тело, а зарплата вся уходит на дочку. Но те деньги, которые дают мне мужчины за секс, я трачу только на себя.
-Тебя это заводит? – робко спросил Егор.
-Ты имеешь в виду саму возможность получить деньги за секс, когда предварительно речь об оплате не идёт?
-Разумеется, ведь ты же не проститутка. Просто тот секс, за который тебе могут не заплатить, потому что речь не идёт о деньгах, но платят всегда.
-Я думаю это атавистический подход, ну что ли расплата за грех. Поверь, он ещё остался в наших мужчинах, и меня, как ты сказал, это заводит.
Соня повернулась к Егору лицом и при блёклом свете, исходившем от уличного фонаря, попыталась поцеловать его в губы, но попала в подбородок. Егор нащупал рукой одеяло и, припав к открытому рту Сони, накрыл её и себя с головой.
-И ничего противоестественного, — прошептала Соня и так же тихо засмеялась.
Егор насторожился, он продолжал целовать Соню. В его голову ещё в юности затесалась схема, состоящая из трёх элементов: деньги, секс, тело Сони. И к каждому её составляющему он относился с трепетом, осознавая происходящее через непосредственный контакт с ними. Лишившись одного из них, он лишился бы всего сразу.
-Как мне нравится твоё тело, — произнёс Егор, и мозг его успокоился.
-Если так, то я вылезу из-под одеяла, — сказала Соня и скинула одеяло на пол.
Егор набрался смелости и в первый раз произнёс то, о чём он так долго мечтал: «Поднимись, пожалуйста, я хочу видеть тебя такой, какая ты есть».
Девушка сошла с кровати и встала во весь рост.
-Так видно? – спросила она, поворачиваясь вполоборота в каждую сторону.
-Нет, плохо, отойди к окну.
Егор был взволнован тем, что увидит. Он знал, что это будет прекрасно и поэтому сел на край кровати, положив на колени подушку.
Соня подошла к окну. Теперь её звали София. Егор впервые за последние два года увидел настоящее женское тело. Тело своей жены он по-прежнему считал девичьим и ждал его перевоплощения в женское. Егора пленила любая трансформация, ведущая к улучшению. Наблюдение за взрослением и отказ от подготовки к увяданию постоянно переплетались друг с другом во время того, как Егор изучал свою девятнадцатилетнюю жену. Но сейчас перед ним обнажённая София и её женское тело, тело рожавшей женщины. И грудь и живот не выдавали этого, но Егор знал, что Соня рожала дважды. И где теперь следы родов? Нет, тело изменялось, сейчас оно впитывало в себя слабые лучи уличного фонаря, которые заполняли чуть приоткрытые поры кожи. И по мере того, как София вертелась, она, словно, вся начинала светиться как лампа, полная благоухающего масла. Егору стало трудно дышать носом. Он наблюдал за тем, как происходит превращение из женщины в существо порядком выше всех видимых живых существ. Егор не догадывался о самой возможности такого превращения. Это был даже не идеал, а сверхреальность, которая выбрала его соучастником тайного действия.
«Сними с себя ещё что-нибудь», — прошептал он полностью обнажённой Софии, но та его не услышала.
Вместо этого она вытянула шею и повернула головой от окна в темноту комнаты. Тени так причудливо-притягательно отразились на повёрнутой шее и на всём Софьином теле, что Егор, отбросив подушку, кинулся к Софьиным ногам и принялся целовать её мягкий живот. Что такое давно знать и рассматривать женщину он понял впервые.
-Мы давно знакомы, и я хотел увидеть какая ты голая, именно ты.
-Посмотри, Егорушка. Ведь мы приехали сюда не для того, чтобы запрещать. – Соня обхватила голову Егора руками, слегка теребя его густые волосы. – Только я тебя об одном попрошу: не вспоминай, сколько лет мы знаем друг друга. Хорошо?
-Как в первый раз? – произнёс Егор, подняв голову.
-Да, как в первый и последний.
-Единственный. Именно так больше не будет никогда. Всё может произойти по-другому, но так уже точно никогда.
Егор продолжил страстно целовать пухлые бёдра Софии.
У Сони участилось дыхание: оно стало более глубоким и иногда прерывалось. Ноздри слегка расширялись и жадно вдыхали не столько воздух, сколько запах непринуждённой страсти, вызванной нежными осторожными прикосновениями и наивной, детской шалостью Егора. Соня прикрыла глаза, тут же перехватило горло и пересохло во рту. Губы пытались произнести какие-то слова, но при каждом новом выдохе в темноту срывались только отдельные, не складываемые звуки. Она взвизгнула, хотя это было необязательным. Егор приостановился, но Соня опять прижала его голову к своему телу, и руки значительно напряглись, жар захватил уши, виски и щёки, зачесались десна.
Соня по-прежнему силилась сказать что-то, пытаясь приучить дыхание, но желание, перекрыв речь, вызвало собой одну будоражащую волну, за ней вторую – сотрясающую, третью – сверхэмоциональную, и Соня, крепко зажмурив глаза, обратилась в ничто среди миллиардов вселенских объектов, она даже не успела, да и не могла об этом подумать, как вдруг накатила последняя – предсмертная волна и секунды сладкой истомы, последовавшие за ней, перевели Соню в атмосферу осознания себя единственной блаженной на планете. А кем она была в этот момент: женщиной, мужчиной или растением, не имело никакого значения. Она отдала во вне то, что должна была отдать, и смерть отвернулась.
Агония плавно спускалась по ступеням к ничуть не волновой реальности. Реальность требовала повторного отстранения от себя. Необходимо было новое более сильное чувство, стремление вызвать которое означало бы переход к бессмертию и вместе с тем вторжение в вечную юность.
-Ничего не надо вспоминать и думать что будет потом. Ты есть сейчас и каждое мгновение есть только сейчас, — открывая глаза и успокаивая дыхание, сказала Соня, сказала то, что хотела сказать раньше, но никак не могла.
-Ты сейчас очень красива, — произнёс Егор, увидев, как лицо Софии затягивает следы сладостного напряжения.
-Да, только сейчас.
Егор заметил, что София чем-то обеспокоена.
— Поднимись! – приказала она, затем взяла Егора за руку и, подойдя к кровати, легла первой.