ЗАКОН ТУНДРЫ ИЛИ ВЕЛИКИЙ ЮКАГИР – 15 .Маленький роман при двух больших эпилогах

РАЗМЫШЛЕНИЯ ПЕРЕД НАЧАЛОМ ОЧЕРЕДНОГО РОМАНА

И перо не тянется к бумаге , и мысль спотыкается , как подвыпивший путник на скользком колымском льду . Устал . Зверски устал . От мыслей , от чувств , от поисков слов . Тысячи страничек , исписанных размашистым почерком , давят на маленький полированный стол .
Неужели это он — Семен Курилов — исписал этот ворох бумаг !? Неужели люди безмолвной тундры ожили под его пером ?.. Что ожидает эту птицу-книгу , выпущен¬ную с ладони юкагира в чистое небо ?..
Шелестя страницами-судьбами , слова рукописи еще готовятся взлететь в поднебесье , а жар сомнений уже поджигает больное сердце . Еще нет ни внутренних , ни внешних рецензий , еще не теребят книгу литературоведы, пробуя крепость оперения , но со¬знание уже подыскивает слова , которыми он — Семен Курилов — будет защищаться от недоброжелательных критиков .

Почему — недоброжелательных !? Когда пишешь, надеешься на критика-союзни¬ка , критика-единомышленника . Но , непонимающие тоже будут . Непонимающих всегда хватает…

« В вашем романе слабо ощущается классовая борьба ! ».

— Но зачем же подходить к северному роману с обыкновенными российскими мерками ?

« Законы литературы диктуют, уважаемый Великий Юкагир ».

— Новый писатель — это почти всегда нарушение законов .

«Но развитие общества , мысли …»

— В тундре все происходит значительно медленнее . Чтобы выросла пшеница в сте¬пях Украины , нужен один весенне-летний сезон , чтобы восстановился ягель , съеден¬ный оленями , необходимы , как минимум , два десятка лет . С первого же тепла ягель начинает пробиваться к поверхности — идет невидимый человеческому глазу процесс созре¬вания жизни . Так и классовая борьба северных народностей набирает силу. Она , как ягель, проклевывается в природе , но рост ее замечаешь не сразу … Хотелось бы по¬торопить своих предков , ускорить бег времени , но я не имею права вторгаться в прав¬ду жизни , хотя и лестно воспеть северный народ , вырастить своего революционера … Но не было этого ! Понимаете , не было и никому не дано подчищать историю !

« Так что вы хотите сказать своим романом ? »

— Хочу рассказать честно о своем маленьком народе . Хочу , чтобы поняли глав¬ное: не было бы революции в России, не было бы и нас. Вымерли бы от голода , холода , нищеты , дикости … ( Крупные писатели и ошибаются по-крупному . — Мих . Лез .) В те далекие времена юкагиры , так же как и ламуты , чукчи и якуты жили при вечной полярной ночи , хотя солнце летом было и жарким , н светлым.
Да , придется согласиться, в моем романе — первом моем романе и вообще первом романе юкагнров — нет активных борцов за революционное обновление общества , нет классовых сражений , но есть … Как бы это точнее выразить?!. Есть историзм. Тот самый историзм, с которым столько понапутано-перепутано !.. Неужели мне не удалось передать неминуемость разрушения патриархального быта? Взрыва привычных устоев жизни? Неужели читатель не ощутит этого, прочитав роман?
Да, где-то в мире происходят большие изменения, а в тундре правит бал оцепе¬нение, застой мысли и чувств, И день первый похож на день последний .

«Ну уж тут-то мы с вами не согласны ! Наговариваете на себя , дорогой писатель ! День первый тундры вовсе не похож на день последний . Но нам кажется, что в романе юкагира о юкагирах верх вновь берет шаманская линия . Понимаем , экзотика Севера , экзотика тундры »…

— Никакой экзотики ! Раб России , даже религиозный, воспринимает мифы и ле¬генды как сказки . Во всяком случае , верил он им или не верил , но в своих поступках был свободен от них . Поступал сообразно своему уму и здравому смыслу . А мои юкагиры , голодные , забитые , полные страха перед жестокой природой , боялись всего : слишком яркого заката , недоброго ветра , хмурой воды … Даже разбитая чашка или пропавшая трубка становились событием , от которого трепетало все стойбище .
А шаман … Шаман мог дать ответ на любой вопрос : толковать сны , явления при¬роды , поступки людей . Он знал о человеке всё , с самого его рождения до смерти — он же был рядом !
Да , я видел шаманов , я их застал … Да , шаманы обманщики , лгуны, хитрецы , стяжатели , но … Но не все ! Не все ! Не все !.. Пора бы уж непредвзятыми глазами взглянуть на шаманов и шаманство ! Среди этого сословия , были и такие , которые дейст¬вительно лечили людей , внушали , подчиняли взглядом . С точки зрения науки , в этом нет ничего сверхестественного — народная медицина и гипноз …

« Но обманщиков было больше !? »

— Больше . Их во все времена бывает больше . Среди врачевателей с советскими дипломами их не меньше !.. И , если мне удалось показать , подсмотреть в истории тог момент , когда северный человек начинает не верить тем , кому привык подчиняться беспрекословно , и слушаться не задумываясь , значит мне удалось сделать первый шаг к более глубоким преобразованиям в жизни малых народностей… Считаю, я по¬ступил правильно, исследуя шаманскую линию !..

За окном зарождается вьюга . Это ветер принес ее на своих обмороженных кры¬льях . В свисте ветровых крыл , Великий Юкагир различает голоса далеких земляков : голос главы юкагирского рода Куриля , мудрой старухи Ламбукиэ , шаманки Тачаны , народившихся на белый свет только что Ханидо и молодого Халерхи , старого Халерха и его больной жены Чирэмеэдэ , Тиненекут и Ниникая …
Ниникай был чукчей , а чукчи-мужчины с женщинами не считаются — таков ве¬ковой обычай , таков закон тундры , нарушать который не дозволено ни бедняку , ни богачу . И отпрыск вековых богачей Ниникай , ничем не отличается от своих собра¬тьев… И хотя он любит Тиненекут , но в жены взять ее боится … Не разрешают !.. Но а душе чукчи — борьба . Он задумывается, а этого уже не мало.

— Ну- ну-ну , — поторапливает Ниникая Великий Юкагир , — поспеши, мой далекий со¬брат , а не то тебя опередят ! Любой гость — русский , юкагирский , якутский , чукотский — по закону дикого гостеприимства , проведет ночь с твоею Тиненекут !.. Ага , Ниникай , начинаешь соображать !

Нарушая все мыслимые и немыслимые законы предков , Ниникай женится на Тиненкеут — она же ждет ребенка !.. Нет , нет , это не его ребенок , свершился закон тундрового гостеприимства ! Но что из того , — это же ребенок прекрасной Тиненкеут ?!
Тиненекут рожает ребенка , но нарушает при этом — в очередной раз! — все возможные законы тундры , рожает возле яранги , а должна была уйти подальше от люд¬ского глаза в глухую тундру .
И Ниникай был рядом с нею , хотя знал , мужчине это запрещено чукотскими законами . Но что — законы ! Когда — вот она, любимая и несчастная женщина ! — мать ребенка мучается и страдает.
Четыре дня сидел он возле жены , и народившегося сына : жёг костер-дымокур , отгоняющий комаров . А не то кусачие твари выпьют кровь из матери и ребенка .

« Совершивший подобное, должен отказаться от жены , от детей и немедленно взять себе в жены другую.
Будь стойким, Ниникай ! Ты первый, бросивший вызов вековым законам. Знаю , тебе тяжело , знаю, тебя никогда не простят , но будь мужественным. Иначе долго еще стонать моей несчастливой тундре » , — умоляет молодого чукчу молодой юкагирский писатель.

И выстоит Ниникай — с женой и ребенком уйдут они из своего рода в Улуро . К юкагирам ….

Семен любовно поглаживает сложенные стопкой листы, пальцем трогает клавишу пишущей машинки.

— О каком окончании романа думаю я ? О какой птице-книге , взлетающей в поднебесье ? Эти тысячи страниц , исписанные и почерканные, с точками черной туши — назовите это странностью , но мне лучше пишется, когда есть черная тушь ! — еще необходимо перевести в подстрочник и отстучать на машинке !

Великий Юкагир подходит к окну , но намерзшее стекло не пропускает взгляд . Но так уж необходимо видеть , чтобы увидеть !?. Там , за окном, подслеповато щурятся желтоватым светом двухэтажные дома , скрипит трибуна для праздничных митингов , и собака , подняв к выстуженной луне морду , воет , жалуясь на жестокую зиму и собачью судьбу . Там за окном — застывшая , скованная морозом , Колыма .
Колыма . Кулума . Кулума она и есть Кулума . И по-юкагирски — Кулума , по-якутски — Кулум а, и по-чукотски — Кулума … А вот по-русски — Колыма. — выстуженная вода !
Вмерзли в Колыму огромные пароходы , не успевшие вовремя покинуть северную реку , садятся многотонные лайнеры на Колыму , бороздят Колыму мотонарты , а Великий Юкагир « видит » , как четверо богачей по реке Кулуме пробираются на ярмарку . Надо заставить этих северных купцов залюбоваться Колымой …
Остановитесь ! Хоть несколько минут побудьте в раздумье , а за это время поведаю вам легенду о великой Колыме .
И Великий Юкагир вспомнит легенду , услышанную впервые от безумной Пайпэткэ в далеком , но не забытом году . В том году, когда над страной бушевала военная гроза .

« Колыма … Она некогда была молодой . Все мы бываем молоды , так почему же реке не быть молодой ?! А родилась … Пусть — зародилась! Зародилась Колыма в да¬лекой тайге , отсюда не видно , среди гор больших маленьким-малюсеньким ручейком-змейкой . Петляла эта змейка между валунов вековечных , пропадала в болотах зам¬шелых , но выползала на свет божий — боялась змейка-ручеек пересохнуть и , отор¬вавшись от матери , стала искать море-бабушку .
Как всякое юное существо , Колыма много петель сотворила в жизни и сама не заметила , как повзрослела , и как стали появляться у нее дети-речушки, в свою очередь, сами превращающиеся в реки, А раз дети, надо дать им имена . Но не толь¬ко имена , но и напутствие в жизни надо дать народившимся рекам.
Реке Баяыгчан мать Колыма сказала :
— Людям не хватает еды — и ты заведи для них много рыбы!
Другой дочери — Коркодан — велела быть узкой и высокобережной , чтобы люди под берегами прятались от холода в студеные дни.
Реки — не люди , подчиняются матери Природе ! Выполнила Коркодан материнский наказ .
Река Анюй родилась самой последней и , вроде бы , вышла она сразу, эта доченька, из-под родительской опеки, но и ей матушка Колыма приказала :
— Пусть на твоих берегах густо растут тальники , чтобы люди у огня согрева¬лись ! Пусть разведутся возле берегов твоих куропатки и зайцы , чтобы люди сыты¬ми были !
Из всех своих детей Колыма только одного сына попросила о помощи лично для себя:
— Старая я стала , сыночек , тяжело мне теперь от зимнего сна пробуждаться , а мне, ведь , море искать надо! Ты , Омолон , пораньше меня буди !..
И стала могучей и неспокойной река Омолон . Раньше всех — во второй половине мая! — река вдруг просыпается от зимней спячки , рычит , ломая льды , и теребит старушку-мать.
— Вставай , старая! Пора в путь-дорогу собираться , заждалось тебя море !
И просыпалась старая Колыма , и отправилась в далекий путь на поиски большой воды , имя которой — Море.
Долго ли бы еще искала Колыма Море , — неизвестно. Может быть , так бы и не на¬шла его — мало ли задумок селится в наших головах в детстве и юности , но не все они сбываются !.. Но Колыме повезло : Море узнало, что есть река , которая всю жизнь рвется к нему и… само шагнуло навстречу. Море разбросало землю — не стой на пути , Земля! — плеснулось вперед и — наконец-то! — соединились река с Морем…
Потому-то матушка-Колыма так неожиданно широко разливается при впадении в море!..»

Сквозь завывание ветра продолжает доноситься собачий вой. Жестокая зима! Жестокая собачья судьба ! Так выла Пайпэткэ , отданная обманом в жены кривому, хромоногому и отвратительному старику . Пайпэткэ , сошедшая с ума от голода, побоев, от неразделенной любви и неутоленной жажды материнства . Преследования шаманов довели ее до безумия .

«Ничего не хочу я ! Жить не хочу! Нет мне счастья! С ребенком , без ребенка , с красивым мужем , с уродом, с богатым , с бедным — нету мне счастья , проклята я ! И чего собрались вы , чего рвете меня на куски ? Уйду , уйду от людей я , в норе буду жить , в лесу . К медведю уйду ! Нет в тундре счастья ! »

Ночь. Спят за стеною дочери — Окся , Ярхадана , Чэнди ! — и стрекот пишущей машин¬ки не в силах их разбудить .

— Спите , мои воробышки , спите синички мои золотые , виноват я перед вами, что не мог сохранить вам мать … Не знаю , как вы воспримите ту женщину , которая тайком приходит ко мне по ночам ? Которая клянется мне в вечной любви !.. Да , у нее есть и свои дети , и я их буду любить как вас . И муж есть у этой женщины , но…. Не любит она его , меня любит… А может быть , и не любит ?.. Не знаю , не знаю , мои ласточки, ничего не знаю …

Опять кто-то воет ?! Точно , воет. Она , Пайпэткэ !.. Пусть голос безумной Пайпэткэ не прорвется сквозь ваш сон… «Отпустите меня, а то удавлюсь !.. Звери, все звери ! »

Пайпэткэ … Великому Юкагиру дорог этот человек . И услужливая память переносит Семена в далекий сорок третий год … Стойбище в Олеринской тундре и девушка-красавица девятнадцати лет от роду … Нет, нет, он не помнит, как ее звали и вспомнить не может , но он назвал ее — Пайпэткэ.
Зимой , когда пастухи уезжали из стойбища в Андрюшкино попьянствовать , его заставляли охранять стадо . Его — ещё не Великого Юкагира , а мальчонку и эту придурковатую красавицу Пайпэткэ — героиню его будущего романа, выдержавшего много изданий.
Дурости в Пайпэткэ хватало. Главным своим занятием в жизни , она считала ловлю… вшей. Ловила и подсчитывала их количество. Скрупулезно. Грамотная была , два класса окончила . В счёте заложена идея . Говорила :
— Доведу их количество до миллиона и все вши покинут немедленно стойбище . Люди сразу станут счастливыми , и не будут обижать друг друга.
Мальчишки — голодные , грязные , обовшивленные! — подкидывали ей необходимый для счета материал, подкидывали ей это раскормленное , вздутое от человеческой крови , зверье. Верили и не верили в предвиденье , но за счетом следили. А вдруг ?!.
За сумасшедшей Пайпэткэ нужен был глаз да глаз — оставлять ее без присмотра было нельзя . Когда девушке казалось , что слежки нет , Пайпэткэ пробиралась на кладбище , разрушала старые могилы , сжигала кресты. И в этом была жизненная философия! «Не надо этих знаков на земле! Они напоминают о смерти, а человек рожден для жизни . Только для жизни !»…
— Но люди же умирают ! — пытались оленеводы пройти по извилинам ее воспа¬ленного мозга.
— Пусть умирают. Смерть – благо . Не было б смерти , люди давно бы истоптали землю . Пусть умирают , но знаков ставить не нужно .
Она не ладила ни с кем . Злобно ругалась со всеми , при этом щедро разбрызги¬вала слюну из искаженного ругательствами рта . В такие минуты красота ее блекла , искажались черты лица , напоминая о старости и о смерти.
Подвыпивший бригадир — трезвым его никто не помнил ! — награждал Пайпэткэ затрещинами — « Паскуда ! Кишкомотательница ! ».
Она пряталась за печь раскаленную и оттуда , недосягаемая для бригадира, вопила , строила отвратные рожи .
Бригадир боялся к ней приближаться — еще толкнет , дура , на раскаленную печь ! — но вожжами доставал . Бил с оттяжкой. До кровавых рубцов!..

Писатель зябко ежится : эти вожжи и на его спине оставляли следы !..
Все умны задним числом , но тогда , оставаясь один на один с безумной Пайпэткэ , с этой безумной красавицей , Сенька Мюнхгаузен сам строил ей рожи и кривлялся не хуже ее . А она в ответ только смеялась .
Странное дело , из всех обитателей кочующего тордоха , она выделила именно его — Сеньку Курилова по прозвищу Мюнхгаузен.
— Не троньте его ! — вопила она , когда избиваемый Сенька прятался за ее спи¬ной . — Вы не знаете , а я знаю: он будет лучшим из всех юкагиров . Он будет Великим Юкагиром.
Она гладила шершавой ладонью мальчишечью макушку и вытаскивала сытых вшей из сальной шевелюры . Утешала :
— Терпи . В твоих глазах нет пустоты , в твоих глазах богатое выражение и жизнь твоя будет богата впечатлениями .
— У-у , паскудина ! — бригадирские вожжи доставали сразу двоих .
Вскакивала , не пряталась — ведь она защищала не только себя , но и Великого Юкагира!
— Не дам ! Не дам никому истоптать этот ясный цветок !..

Ей так и не удалось счет вшей довести до миллиона , выдали девушку замуж за вдовца и она навсегда исчезла из жизни Семена Курилова . Исчезла из жизни , чтобы родиться на страницах романа.
Жива ли она сейчас ?.. Должно быть, жива . Молодая была совсем . Мальчишки и взрослые считали ее дурой , ненормальной . Без царя в голове . Но откуда тогда в ее бедной головушке помещались бесчисленные предания и легенды , которые , как посох великану , служат путеводной звездой , блужающему в романных строках мо¬лодому юкагирскому писателю?.. Арктическая Арина Радионовна !..

Романы Семена Курилова «Ханидо и Халерха», «Новые люди» и повесть «Встретимся в тундре» переведены на русский язык Романом Палеховым. Несчастная тундра. Тундра вчерашнего дня. Для всех — вчерашнего , но он — Семен Курилов Великий Юкагир — дышит ею сейчас . Картины вчерашней тундры сегодня перед глазами.

Великий Юкагир осторожно прикрывает дверь в соседнюю комнату , чтобы за¬глушить стук пишущей машинки — спите, дети мои , и пусть вам снятся радужные сны ! — садится за маленький полированный столик и по-русски — переводчику нужен подстрочник! — пропечатывает первую фразу своего второго — из трех задуманных! — романа, написанного на языке юкагиров :

«Суровая тундра простирается между сибирскими реками Индигиркой и Колымой . Суровы все тундры , но эта озерная, самая северная … »