ЗАКОН ТУНДРЫ ИЛИ ВЕЛИКИЙ ЮКАГИР — 9 .Маленький роман при двух больших эпилогах

И СНОВА — ПЕРЕВАЛ

И снова маячит впереди этот жестокий и коварный перевал . Тогда , когда в кабине сидела З . И . Щеглова , Сергей Гаранин преодолел его на одном самолюбии . Ему и сейчас вспоминать противно , что он, как институтка паршивая , шептал ласковые слова машине ! Что есть – машина !? Машина — металлический зверь . Зубами обязана скрипеть , цилиндрами клацать , а брать намеченную человеком высоту , не испытывая при этом ни радости , ни печали…

Испытывает трасса нас
Морозом , одиночеством
И дарит трасса краски нам
сияния полночного …

Почему-то на слуху стихи , которые ему нашептала Зина ? И , они , эти немудрённые строки , его разозлили . И ещё ему припомнились горячие постельные нашептывания : «Мы же любим друг друга , Серёженька . Разве этого мало . Зачем нам много денег , а , Серёженька ? »
Тогда он промолчал . Дура стоеросовая ! Деньги — это свобода . Без дензнаков ты букашка , а с деньгами – человек ! Да что там говорит с бабой !?.
Мысли эти как появились в голове , так и улетучились — дорога не позволяла расслабляться ! Дрэковская дорога ! Эта внезапная , всего на несколько дневных часов , оттепель наделала шороху : дорожные выбоины ,
« спрямилось » , дорога застеклянела и по ней , с черепашьей скоростью, не пытаясь обогнать друг друга , двигаются машины . Множество машин . С взрывчаткой и цементом , кирпичом и байковыми одеялами . С шампанским и термобигудями!.. Господи ! Да на черта на Крайнем Севере эти термогуди-бигудики !? Брошки-вошки-мандавошки ?! Мыльницы-пыльницы ?!.
Перед очередным перевалом , — до оттепели его преодолевали своим ходом ! — огромная очередь машин , в ожидании , когда бульдозер или трактор растормошат её , растерзают её , перетаскают поодиночке «УРАЛЫ» и «ТАТРЫ» на другую сторону перевала . А там , по билибинской трассе – шашком — шашком , почти пёхом! — но уже своим ходом до материальных и продуктовых складов . Там разгрузятся и поканают в путь обратный .
И он — Серёга Гаранин — должен сейчас пристроиться в конце очереди и ждать , ждать , ждать . Ждать до посинения , до того момента , когда бульдозерист бросит ему конец и крикнет: «Проснись, корепан ! Крепи к своей фыркалке трос ! »
Эта оттепель — в рот ей дышло! — вырвала заработок прямо из рук , как щипач вывернула длинный рупь из кармана…
Злость , беспричинная злость , — ну почему беспричинная, причина всегда сыщется , если её поискать ! — искажает красивые черты лица Сергея Гаранина.
» Дурак ! » — неожиданно перед его глазами «появляется» улыбающееся лицо Серёжи , — Сергея Щеглова ! — глядящего днём , ночью не видно ! — на брачное ложе ! Всякий раз , Гаранину хотелось крикнуть :» Чему лыбишься , голоштанник ?! Не мог бабе даже приличную сберкнижку сообразить ! Собственный » Жигуль » был бы сейчас тут ! В правом кармашке !»

Чёрная точка возникла как бы из небытия . На обочине , отвернув лицо от ветра , прямо на снегу сидел какой-то дедуган . Козлиная его бородка смёрзлась , слюни и сопли белыми комочками вмёрзлись в посеребряные от инея и времени волосы . Гаранин подъехал ближе и ему показалось , что у деда даже глаза остеклянели , как и эта проклятая трасса ! Гаранин чертыхнулся, притормозил, открыл дверцу.

— Жив , чукча ?! Расселся тут , как принц и нищий!
— Мал-мала , живой есть!
— Куда пробираешься, дед?
— Я-то ? В Пилипино еду.
— Ты не едешь, ты своим гудком дырку пропёрдываешь сквозь земной шар !
— Вези мал-мала в Пилипино . Зайчик будет .
Старик отвернул отворот оленьей шубы и под ней затеплился , засеребрился мех какого-то зверька . Такие ещё Гаранину не попадались.
— Песец ?
— Мал-мала , соболёк будет .
Старик запахнул шубу и отвернулся от колючего ветра.
— Ты что , чукча , офанарел ! Замёрзнешь ! Лезь в кабину !..
В тепле узкие чукотские глазки деда , вроде бы , оттаяли. Он шумно высморкался в тряпку , затолкал поочерёдно в обе ноздри по щепоти табаку , чихнул , прикрывая нос и рот всё той же тряпкой , проговорил удовлетворённо :
— Холосё !
— Холосё-то холосё , — сморщил физиономию Гаранин , передразнивая старика , — но если б я тебя не прихватил, замёрз бы начисто. В сосульку превратился!
— Ты не взяла , другая взяла , — ответил дед с достоинством.
— Аксакал ! — » Аксакал «, вроде , из другой оперы , подумал Гаранин . — Ты хоть дальше своего Пилипино бывал где ?
Дед живо к нему обернулся: хороший человек попался — любит говорить по душам !
— Бывала , бывала . Москва моя бывала . Сталиглад бывала . Беллин — фашиская логова бывала . Снайпела я . Холосая снайпела я .
— Ты стрелял метко, — Гаранин заинтересовался, — но и в тебя тоже стреляли. Значит ты считаешь себя умнее немцев ?
— Зачем умнее ? Не надо умнее ! Охотника я . Тайга , тундла . Меня тоже стлелял . Вот сюда пулька залетал . Баба стлелял .
Возле левого виска шла белая метка . Миллиметр в сторону и … не сидел бы дедуган в кабине!
— Баба ?! — удивился Гаранин. — Баба-снайпер ?!
— Ага . Меня никто никогда не попадал — я хитлый ! А зенщина попадал . А я зенщин заалел .
— Значит , тебя женщина по темечку кокнет, а ты … Джентльменом будь?! Да им только волю дай этим бабам !
— Меня ланили — не стлелял , командила стлеляла баба — я тогда стлелял . В левый глаз — зенщина не мучилась . Не холосё стлелять женщину .
— Да ты , дед , оказывается , не халам-балам – геройский ! О тебе романы писать надо …
За разговорами и время идёт быстрее , скоро — затяжной подъём на перевал и трудный спуск .
— Застрянем мы с тобою, дед! Ещё неизвестно, когда ты попадёшь в своё Пилипино !..

Не доезжая до перевала — многокилометровая очередь из машин. Гаранин притормозил.
— Ишь , мать моя женщина! — Сергей Гаранин пристроил «Урал» в хвост стоящих машин, выпрыгнул из кабины , подскользнулся , покрыл четырёхэтажным матом дорогу , погоду и самого Господа Бога , поплёлся к полыхающему костру — который уж день палит шоферня !
— Здорово , братцы-кролики !
Никто не ответил . Никто даже не повернулся в сторону Гаранина . Будто перед ними не такой же шоферюга , как они ?! Будто эскимо на палочке перед ними , а не живой человек !
— Разрешите примкнуть к вашему фитильку?
Молча отодвинулись , уступая место перед жарким огнём.
Сергей Гаранин знал , что его , мягко выражаясь , недолюбливают на автобазе «Зелёный Мыс». Даже плешивый профорг – профура , который по должности своей обязан относиться ко всем одинаково , читая доклад на очередном собрании — толковище о передовиках , кривил рот , называя — попробуй не назови , выработка больше чем у всех ! — фамилию Гаранина :
» А наш Гаранин , — угреватый нос профуры Лямина двигается , что лопасти у быстроходного катера , — опять вас , товарищи , обштопал. Так сказать, обошёл на повороте . Дружно похлопаем , товарищи , нашему лучшему водителю !»
» За что ? Что им я — Серёга Гаранин — такого сделал ? Будто я от ихнего куска хлеба горбушку отломил ? Будто я в ихний борщ помочился !»
Потоптался у жаркого огня.
— Ну, братцы , я пошёл!
Молчание. Даже между собою не переговариваются. Лишь потрескивание сухих стволов , изгибающихся в жарком полыме .
Гаранин двинулся вперёд , в голову застрявшей колонны , прояснить обстановку: долго ли загорать придётся?!..
Трактор тарахтел где-то наверху, на продуваемом всеми чукотскими ветрами плато, затащив на верхотуру очередную машину — её ещё и потихоньку опустить вниз нужно!…А где же – бульдозер ?
Бульдозер стоял внизу , слегка попыхивая выхлопной трубой. Бульдозерист , — » тоже мне — турецкий султан! » — расселся в утеплённой кабине , попивая густой кофе из термоса .
Бульдозерист устал от осаждающих: » ну, последнюю машину ?!»
Пристают и пристают, будто он , как его бульдозер , железный ! Вот и Гаранин туда же. И в ответ, даже не в ответ, — бульдозерист в упор не видит Гаранина , а если и видит , то видеть не хочет! — разговаривает сам с собою:
— Попью кофию и всё мне по барабану , — подмурлыкивает сам себе, но в рифму. — Эх и посплю я у Маньки под боком ! — бульдозерист зевнул , да так, что скулы чуть не вывернул. — Высплюсь, а там хоть трава не расти !
— Ну, корешочек , если Россия потребует, после кофею одну машину вон на эту горочку поднимешь ? А ?
— « Одна машина » , небось , твоя ? — сощурился в усмешке бульдозерист. — Все вы одним миром мазаны , под себя гребёте !
— Моя , — засмеялся Гаранин , — догадливый. А , насчёт, «гребёте», так где ты видел , браток , грабли , которые бы от себя гребли ? От себя — то уже будут не грабли , а твой бульдозер!
Бульдозерист устало вздохнул .
— Не могу — засну за штурвалом и … коньки отброшу ! Сутки они и есть сутки ! Да ты особенно не гоношись , скоро сменщик на новом бульдозере пришкандыбает …
— Браточек , прошу , в смысле , умоляю!..
— Сказано — не могу ! Понимаю , всё понимаю , подошла твоя очередь, а тут — как назло! — бульдозерист пошабашил . Да ?
— Так да не так ! — усмехнулся Гаранин. — Очередь моя в самом хвосте — это ж сутки ждать придётся !
Бульдозерист усмешливо взглянул на него . Зевнул.
— Я то тут при чём ?
— Послушай, браток, — Гаранин протиснулся в кабину , слегка подтолкнул разомлевшего водителя , высвобождая себе место на кожаном сиденье , — у тебя баба есть?
— Это в каком смысле ? — брови бульдозериста поползли кверху.
— Так и понимать : зазноба имеется ? Любимый человек с сиськами. Лапочка в тапочках на босу ногу!
— Допустим , есть .
— Отлично , корешман ! Презент ей сделаем !
— Это каким же образом?
— Ты в своей жизни соболя хоть раз видел?
— На местном прокуроре ! Лекцию он у нас читал. О браконьерах . Так на нём не только шапка , но и шуба была соболья .
— То-то! Затяни машину на перевал , спусти её на другую сторону — получишь соболя!
— Врёшь ! Откуда у тебя соболь ? Покажи !
— Есть соболёк . В кабине . Чтоб мне с места не сдвинуться …
Дожжал всё-таки Гаранин бульдозериста ! Заурчала железная машина , крутанулась на месте , пугая своим ревом всё живое окрест и , круша обледенелую трассу , выскрёбывая траками мох из-под утрамбованного льда , двинулась к гаранинской машине :
— Держи трос , шоферюга !
Лёгкий рывок — опытный бульдозерист! — и машина Гаранина поползла вперёд …
— Лугаюца , очена — очена шибко лугаюца ! — чуткое ухо чукчи уловило матерный взрыв. — Очена нехолосо лугаюца .
— Лугаца нехолосо ! — передразнил его Гаранин .
— Нехолосо , — согласился чукча.
И всю дорогу — верх -спуск! — осторожно передвигалась гаранинская машина , обложенная матом .
Перевал и огромные кострища , возле которых дневала и ночевала зелёномысская шоферня, и четырёх-пяти-шестиэтажный мат остались позади . Гаранин отцепил трос и приоткрыл дверцу кабины .
— Отец!
— Я отечь , я отечь , — закивал головою чукча.
— Выдай-ка , отец, моему лучшему другу, — Сергей Гаранин подмигнул бульдозеристу , — зайчика !
— Ты ж говорил, — начал было возмущаться бульдозерист , но Гаранин жестом остановил его .
Чукча пролез за пазуху и вытащил соболя. Боже! Ну до чего красивый валютный мех у зверька !