Слова так больно ранят.
Перестрелка длилась второй день. Молоденький солдатик по фамилии Иванов палил беспорядочно по позициям противника:
— Казлы!!! Окопы рыть не умеете!! Черви навозные!!! Чурки черномазые!!!
С той стороны донесся протяжный вопль и гортанная речь.
— Я попал!!! Петр Исидорович, честное слово попал!! Слышали как он заорал??
От радости он вскочил в окопе.
— Гыыыы))))))) Лошадь лапоухая!! – стрельнули с той стороны. Иванов со стоном сполз в окоп. Петр Исидорович подполз к нему :
— Что ж ты , Ванечка? Кто ж в окопе встает, голуба? Больно?
— Очуметь как больно, Петр Исидорович. Я умру?
— Не помрешь. И страшней ранения видали. Сестра!!! Здесь раненный!!
Сестричка пригибаясь побежала к окопу.
— Кривоногая!! Толстозадая!! Плоскодонка!! – донеслось с той стороны.
— Уууу, гады!! По медсестре лупят. – прошептал Петр Исидорович.
Медсестра добежала до окопа.
— Куда тебя? – спросила она у Иванова
— Лощадь лапоухая. – шепнул Петр Исидорович. Сестричка побледнела и подсела к Иванову
— Ну потерпи, касатик, потерпи. Вон ты какой симпатичный. Лицо какое замечательное. Как ты мне нравишься. Девчонки, наверное, табунами ходят за тобой.
— Спасибо, сестренка. Полегчало. – Иванов вскочил и дал очередь по противнику – Чебурек аульский!! Понаехали тут со своей шавермой!!! Чучмек!! Гнида черная!! Зверье!!
— Остынь, остынь! – Петр Исидорович положил руку на плечо Иванову – Убил ты его. Убил.
— Фак ю!! – прилетело со стороны противника
— Ишь ты – граната!! Не видел таких никогда. Американская видно. Хорошо, что не взорвалась. А ну-ка, Ванечка, метни ее обратно. Ты помоложе – кидаешь пошустрей.
— Дайййй, мазафака!! Ступид эсхоллл!!! – швырнул Ванечка.
— Сан оф зе… – застонали на той стороне.
— Вишь как рвануло.. – удовлетворенно улыбнулся Петр Исидорович.
— Рогоносец!!!! – ахнул противник. Петр Исидорович упал как куль и забился в агонии.
— Петр… – прошептал Ванечка – Держись. Сейчас мы тебя в госпиталь.
— Нет, Ваня. – с трудом прошептал старый солдат – Со мной все. После такого не живут. Снайпер видно меня зацепил. Передай моей жене от меня… – Петр Исидорович заскрипел зубами, в горле его заклокотало и он умер. Ванечка вытер слезы, вскочил и заорал
— Гомики проклятые!!!!
— Комаааандииираааа убииилооо!! – донеслось с той стороны…
Не могу сказать, что от Вашего произведения в диком восторге. Как мне показалось, Вы сделали зарисовку таких событий, свидетелем которых ни разу не были. Т.е. судите о войне исключительно по фильмам.
Диалоги местами хороши, а местами отдают киношничеством: «Нет, Ваня. – с трудом прошептал старый солдат – Со мной все. После такого не живут. Снайпер видно меня зацепил. Передай моей жене от меня… » Уж очень шаблонно, Вы не находите?
С уважением, Антон
Именно так и есть. Киношничество, причем показное. Я в общем и не пытался писать серьезное произведение о войне.
О войне или серьезно или никак не пишут. На мой взгляд, несерьезно могут говорить, писать люди прощедшие сквозь огонь, свинец и чад.
Граждане, давайте не будем путать войну и киношные зарисовки про перестрелку.
Будучи уроженцем ПМР, про войну я писать буду. Или не про войну. Как это называется сейчас — локальные конфликты? Очаги напряженности?
И буду именно в таком ключе — глупость, абсурд, воровство и скотство. Ни чью память я при этом не оскорбляю.
Синнат мана мунула — не знаю, кого может ранить по-фински.
На мой взгляд — гротеск удался.
Словами действительно можно ударить или как яд, или как обсессьон.
Диалоговое жонглирование.
Но хужее усего, когда неоднозначно и медленно действует с образАми, и непонятно то ли смеяться, то ли плакать.
А у Вас легкость старнная в тексте. И мне это по нраву 🙂
Ольга