Урок подобострастия
Виктория Руика-Франц
(Перевод с немецкого языка Веры Трифановой)
Жил-был король по имени Лебешен (дословный перевод: хорошо живу). Он правил большим королевством. И вот однажды там произошло событие, о котором ты можешь рассказывать каждому человеку, кто ходит постоянно с угрюмым лицом, словно носит в душе тяжесть; кто без причины орошает горькими слезами землю или делает из мухи слона, сильно преувеличивая роль неприятностей.
Короче говоря, дело было так. Крестьянин Леберехт (перевод: живу честно) и его жена, розовощекая Гундула, работали в поле. Муж косил рожь, а жена вязала снопы. Солнце нещадно палило и поджаривало их как на сковородке. Пот струился со лба, но оба прилежно трудились, потому что знали, что «волка ноги кормят» и «без труда не выловить и рыбку из пруда».
Вдруг послышался топот копыт, а вслед за этим Леберехт увидел на тропинке слугу короля, прискакавшего на сивом мерине. Это был манерный и расфуфыренный мужичок в фетровой шляпе с пером. “О-ля-ля! Осторожно!” – думает Леберехт. И он с шумом втыкает косу в пашню.
А фетровая шляпа уже здесь: «Ты почему каммергера короля не приветствуешь, как полагается? Где твой поклон и расшаркивание ногой?» Леберехт думает: «Не наломать бы дров. Притворюсь-ка я дураком». Он поворачивается к господину каммергеру и говорит: «Дорогой господин, я живу далеко, за горой, и не знаю, как это делается». «Ха-ха-ха!», — смеется господин так, что перья его шляпы танцуют польку. «Ты никогда не видел, как раскланиваются, шаркая ногой?» — спросил каммергер. «Не-а… Никогда!» — был ответ. «Ну, тогда ты глупец, каких во всем белом свете нет!» — насмехается каммергер и размышляет, как же добиться от холопа подобающий первому слуге короля поклон и расшаркивание ногой…
«Послушай-ка! — говорит он Леберехту, — я сделаю из тебя человека. Ты должен понять, что только тот, кто умеет расшаркиваться перед вельможей, может считать себя человеком. Или ты хочешь остаться глупцом?» «Нет!» — отвечает Леберехт. «Итак!» – бьет себя в грудь каммергер. «Смотри на меня! – говорит он, — все, чем я располагаю и кем являюсь, я обязан расшаркиванию. Видишь, здесь, под коленкой, у меня орден с бантом за умение расшаркиваться лучше всех в стране. Ни у кого нет таких гибких коленочек, как у меня. Они словно созданы для любых поклонов. А теперь, подданный, становись сюда и учись делать поклон».
«Охотно, господин!» – Леберехт становится перед каммергером и шаркает, скребя ногами сухую землю, да так, что пыль столбом стоит, а песок и камни летят в лицо и свистят мимо ушей королевского вельможи.
«Да не так же, ты невежа!» – орет он, чихая: глаза слезятся у него. «Объясни мне, благородный господин! – просит крестьянин, — я очень постараюсь». Каммергер в гневе, но он хочет добиться положенного ему почитания — поклона с расшаркиванием ногой. «Сначала ты должен наклонить спину так, чтобы лбом коснуться земли, а при этом нежно согнуть правое колено, словно оно из эластичной резины», — повторил каммергер, облизывая языком, как конфету, это слово.
Но крестьянин стоит как вкопанный и сокрушается: «Благородный господин, я ужасно глуп. Эта наука для меня слишком трудна. Если б я хоть раз в жизни видел, как это делается, то, может, и смог бы …» «Ты глупец из глупцов! – закричал разгневанный каммергер, сильно покраснев, — смотри сюда! Показываю». И он спрыгивает с лошади в своих бархатных сапожках с вышивкой и оказывается в пыли на пашне. Перед ним стоит смущенный Леберехт, из-за спины которого выглядывает краснощекая Гундула. И каммергер показывает, как надо расшаркиваться. Такого поклона никто в мире не видел. От удивления у супругов пропал дар речи, и даже солнце ослеплено: прикрыло глаза. Короче, это до смешного красиво. «Ну, крестьянин, понял теперь, как поклоны бьют?» – спрашивает вельможа. «Да, господин, теперь понял. Как это я сразу не сообразил? Сейчас и я вам покажу, на что я способен», – вскрикивает восторженно Леберехт. И мужик проворно поворачивается лицом к жене, наклоняется, преклоняя колено и … Ох, уж этот глупый мужик! Видно, он перепутал направление. Но что же это? Он расшаркивается перед женой. А каммергеру показывает…. знаешь что? Выговорить невозможно: просто язык не поворачивается… От страха замирают в полете птицы, рожь перестает колоситься и шуметь, и солнце прячется за тучей.
Но сначала о каммергере. Милое дитя, тебе бы видеть этого господина! Он шипит и пенится, как только что наполненная доверху пивом пивная кружка. Хоп! Он запрыгивает на лошадь, крича: «Ну, погоди, наглый босяк, я тебе покажу! Я позову маршала, тот тебя научит почитать господ. Попомнишь меня!» И он ускакал прочь.
А Леберехт, прежде чем продолжить работу, поднимает с поля большой камень и засовывает его в пустой мешочек для денег, висящий у него на поясе. «Может пригодится для чего-нибудь», — решает он.
Прошло немного времени, и на вороном коне прискакал военный маршал. Уже издалека было слышно побрякивание, позвякивание орденов на его груди, похожее на целый военный оркестр: «Клим-бим, клим-бимбим, клим-бимбим…»
Огромные усы, как конский хвост, висели под его носом. Когда Леберехт пришел в себя, то подумал: «О-ля-ля! Осторожно! И он сделал вид, что косит рожь». Усатый маршал подъехал к нему на лошади и схватил Леберехта за шиворот, угрожая шомполом с железными шипами. «Это ты крестьянин, тот самый олух, настолько глупый, что еще не научился расшаркиваться перед господами?» — набросился на него маршал, а голос его скрипел, как несмазанные ржавые петли ворот сарая. Крестьянин сказал про себя: «Поспешишь — насмешишь», а вслух: «Да, это я».
«Тогда быстро к королю, пошел! Ты поймешь, наконец, что умение расшаркиваться – знание этикета и придворная жизнь неразрывно связаны. Марш!» И он погоняет крестьянина железным шомполом с острыми шипами, как барана на бойню, впереди себя. А Гундула бежит за мужем вслед: еще никогда в жизни она не бросала его в беде.
Это был трудный путь для Леберехта. Железные иглы царапали ему затылок, колючки и осот рвали его рубашку. Даже небо спрятало свое ясное лицо за тучами, и грозовая буря погнала обрывки облаков по небу, завывая, как голодный волк: «ХУ-у-у-у….».
Но и самый долгий путь однажды кончается. Наконец, Леберехт видит королевский замок. Его золотые башни, как иглы, рассекают небо. Вот королевская охрана подлетает и хватает Леберехта: тащит его по зеркальному паркету большого тронного зала прямо к ногам короля. Леберехт ослеплен изобилием роскоши. Пурпурная мантия короля блестит красивее малиновой каши, которую варит ему по воскресеньям Гундула. А золотая корона переливается желтым цветом как свежий яичный желток.
Король поднимает руку, делая страже знак. Ужасные алебарды перекрещиваются перед носом Леберехта с таким звоном, что крестьянин испуганно отскакивает назад. Но он быстро берет себя в руки и думает: «Поспешишь — насмешишь».
А король говорит: «Это ты, тот глупец, не умеющий расшаркиваться перед сильными мира сего?» «Да-а, это я.» — отвечает подданный короля, еще ощущая на своем затылке прикосновение шипов шомпола.
Король продолжает: «Ты должен моему наимудрейшему придворному поклон с расшаркиванием, ты сильно оскорбил его тем, что осмелился, повернувшись к нему задом, показать благородному господину ужасное зрелище — свои дырявые брюки». И король указывает жезлом на крестьянина, приказывая ему немедленно расшаркаться. Иначе смерть.
«Послушайте меня, господин король!» – кричит Леберехт, — дело заключается в следующем: мой поклон особенный». «Слушаю», – король ждет нетерпеливо объяснения, — но берегись, если солжешь мне!» И Леберехт рассказывает: «Когда я был маленьким, у моей колыбели явилась старая предсказательница. На носу у нее была бородавка, из которой росли семь волосков. Один из них она вырвала и предсказала, что я однажды при дворе короля вызову своим расшаркиванием большое удивление. Но в том-то и загвоздка. Ясновидящая предрекла мне, что каждый, кто увидит мой поклон, превратится в тот же день в осла. Вы теперь понимаете, что, не рассказав Вам, я не мог выполнить требование каммергера ».
«Хм…, — поразмыслил король, — не водят ли его за нос…» И Его Величество приказывает позвать астролога, у которого король спрашивает, правду ли говорит крестьянин.
Ученый муж устремляет свой взор в подзорную трубу и попеременно смотрит то на небо, то на Леберехта. А тот подмигивает ему, показывая большим пальцем на толстый кошелек, висящий у него на поясе. Звездочет растолковывает жест так, что ему обещают дукаты, и поэтому молвит: «Мужик говорит правду». «Прекрасно, — думает король, — покажи-ка нам свой чудо-поклон».
Леберехт, незаметно расстегнувший ремешок на своем деревянном ботинке, сгибает спину, подгибает колено, готовясь расшаркаться ногой, и тут его ботинок отлетает в сторону: прямо в лоб каммергера, на котором сразу вырастает рог. Тот теряет равновесие и, поскользнувшись на гладком паркете, толкает военмаршала, который падает на второго придворного. А тот, в свою очередь, на первую придворную даму, та – на рядом стоящих дам. Придворные дамы падают на стражей порядка, те – на королевский трон, сильно толкая короля.
У короля наливается лицо кровью, набухает от гнева шейная артерия, и он хочет приказать на месте казнить виновника беспорядков. Но тут крестьянин кричит: «Стойте, господин король! Вспомните слова колдуньи!» А, обращаясь ко всему придворному обществу, он говорит: «Спокойно! Без гнева! В осла превратиться – полдела!»
Королю ничего не остается, как изобразить хорошую мину при плохой игре. Он хватается за голову, проверяя, нет ли еще на ней ослиных ушей. И поднявшиеся с пола придворные, подбирая парики, стараются приветливо улыбаться, хотя они и сами бы с удовольствием разорвали на куски Леберехта.
«Ступай с миром! — как можно спокойнее сказал Леберехту король, — и чтоб мы тебя здесь больше никогда не видели!» Дважды повторять не требуется. Но перед уходом Леберехт дает звездочету свой кошелек и шепчет ему на ухо: «Это Вам в знак благодарности: камень мудрости».
И потом крестьянин весело отправляется вместе со своей Гундулой, ожидавшей его у ворот королевского дворца, домой.
