Черною кошкой проберусь среди ночи?
Мягкими лапами, ступая в твой сон.
И не пугайся, если увидишь глаза среди ночи
Это я оберегаю твой сон
Я черная кошка с маленьким белым галстуком на груди, он подчеркивает мою стать и дипломатичность в общении, зовут меня Эллис, можно Алиса. Родилась в квартире на старом кресле с еще одной сестренкой и двумя братишками. Нас было четверо по две пары как инь и янь. Белых, как мама, мальчик и девочка и черных: девочки (меня) и мальчика.
Папка мой был любимый кот наших хозяев, он ушел, когда нам исполнилось две недели. Хозяева очень переживали. На вид обычный черный гладкошерстный кот с белыми передними лапами, галстуком на груди и наполовину белым носом, будто мазнули кистью белой краски, но он успел увернуться, и окрасили только наполовину. Они вырастили его с недельного возраста, когда его мамка сбежала или ее украли, точно не знаю. Говорят, его кормили из шприца. Не представляю, как можно пить из шприца? Я однажды попробовала и знаю не понаслышке, мне заливали какое-то лекарство, фу какая гадость. Ни за что бы не стала! Ни за что! А он даже сам высасывал молоко! Вы только представьте из шприца, и правда, замечательный у меня был папка! А еще он терялся в городе и вернулся через три месяца в деревню, что в ста километрах, я там тоже была. Эту историю я услышала от моих хозяев. Но и сама я его немного его помню, он принимал роды у моей мамы. Мы были ее первенцами. Начались схватки, а она все спрыгивала с кресла, пока папка не сел с ней рядом. Он облизывал ей ушки носик и щечки, и она затихала, терпеливо превозмогая боль. Когда мы появлялись, он осторожно обнюхивал каждого, чуть притрагивался язычком к макушке и давал каждому имя. Так смешно, чуть притрагивался к макушке, наверное, боялся сделать нам больно.
Не то, что мамка — она с нами не церемонилась. Ну и характер у нее был! Попробуй, сделай что-нибудь не так и тебе тут же влетит. Она хватала нас передними лапами, а задними скала по телу. Каждый, кто хоть раз испытал гнев кошки – знает, что это такое. Потом переворачивала хвостом к зубам и легонько покусывала, не совсем больно, но в этом мало приятного. Когда мы начинали визжать как резаные, папка прибегал и заступался за нас, а она тут же начинала облизывать нас. Нет, вы не думайте, она совсем не плохая, просто у нее такой метод воспитания. Папка любил ее, и ясно за что – она была просто красавица. Пушистая бежевая с коричневыми отливами доходившими до черного на ушах и лапах. Глаза голубые как небо, мои братья и сестренка не различали цвета и оттенки и не страдали от этого. А я на нее совсем не походила, и очень расстраивалась что такая некрасивая, пока меня не свозили в как раз в ту деревню. Там я увидела мужчину своей мечты. Огромный черный кот с таким же пятнышком на груди, как и у меня. Совсем не толстый и еще не старый, но уже не молодой. Я подбежала к нему, хотела поцеловать, но в ответ он только фыркнул и замахнулся лапой. Было так горько, поскорее хотелось уехать оттуда, тем более что эту сцену наблюдали другие кошки: две его дочки и их мать. Ее он просто боготворил, хотя она на него не походит… Как он не видит что она другая, не понимаю. Вся белая с светлым почти розовым пятном, и совсем не любит его, просто позволяет себя любить. Разве это счастье? Моя первая любовь оказалась несостоявшейся – без взаимности. Я спряталась в каком-то углу дома и не выходила даже поесть, пока меня не увезли.
Ах да отвлеклась на свою интимную жизнь. Продолжаю:
Прошел месяц, мы стали уже большими братья и сестренка бегали по всей квартире. А мне почему-то было грустно папка ушел и играть совсем не хотелось. Я сидела в углу кресла и наблюдала за большими и странными существами, вроде и лапы у них четыре, но ходят только на задних. А одна из них по несколько раз на дню подходила и проверяла нас. Брала в свои лапы и что-то бормотала, братишки ее боялись и начинали голосить, а я не боялась. А чего ее бояться? Глаза у нее не злые, почти такого же цвета что у мамки. В ее лапах было тепло, а ее морда чмокала меня прямо в лоб, совсем не так как принято у нас. При этом издавался такой звук, и становилось щекотно (таким мне все виделось, пока я не начала понимать язык людей). Вы скажете это приятно? Вовсе нет! Сейчас я уже научила ее целоваться правильно: носиком в носик, но иногда она нарушает правила, я ее ловлю ее лицо лапами, а она сердится, обнимет покрепче и все-равно целует. Не понимаю, и что ей в этом нравится?
Уже тогда я знала, я должна остаться здесь и охранять ее без меня она может погибнуть, ведь вы люди такие беспомощные, многого не видите и не понимаете. Нагромождаете свою жизнь какими-то вещами, отношениями бесполезными в лучшем случае, в худшем – приносящими вред. Забываете или даже полностью игнорируете цель своего присутствия здесь. Ах, опять отвлеклась…
А потом она собрала нас в корзинку и куда-то повезла. Мы чувствовали что-то неладное и расползались в разные стороны, пытаясь укрыться. Там куда мы приехали было огромное количество людей. Мы подошли к какой-то девушке. На асфальте стояли несколько корзин, в них были закрыты другие котята разных возрастов. Кто мявгал от злости, кто от страха неизвестности плакал и звал маму, а те, что постарше просто лежали и грелись на солнышке. В этот момент я испугалась. Нет, я не плакала, я кричала вместе со всеми что есть мочи. Я обращалась к ее душе, во что бы то ни стало — я должна была остаться. Ее душа слышала меня, но разум, этот короткий разум все-время лезет не в свое дело. Он постоянно ограничивает, убивает веления ее души, отчего глаза ее наливаются грустью. И тут он ей твердил что-то глупое. Но ее душа потоком прорвалась через все оцепления разума, она выхватила меня из корзинки и прижала к груди.
Меня оставили! На обратной дороге я лежала и тихонько играла своим хвостом, а потом заснула. Мама несколько дней плакала, ведь других котят она любила больше чем меня. Они к ней тянулись и совершенно не обращали внимания на людей. Потом стала часто уходить на улицу, форточка в квартире постоянно была открыта. Только осенью, когда начались морозы, ей приходилось стучаться. В середине октября она ушла насовсем. А мне сказала, что ее плохо кормят, и что пропитания хватит только на меня одну. Она не погибнет, а жить будет у другой пожилой женщины, которая ее обожает и кормит вдоволь. А ела она о-го-го сколько, приходила с пустым животом, и ела до тех пор, пока не надуется как пузырь. Можно было подумать, что она ждет прибавление.
Сейчас мне чуть больше года, можно сказать я счастлива, моя хозяйка меня обожает, да и я ее тоже люблю. Иногда она возвращается очень грустная, подолгу не может заснуть, вот тогда мне приходится работать в полную силу. Но я знаю, придет время и я тоже отправлюсь своей дорогой. Но я не оставлю ее одну, мое место займет мой сын. Думаю, он будет походить на моего папу.