* * *
Итальянский «Фиат» мягко шурша широкими шинами, ехал по ночным улицам Сирта. Город освещался многоцветными фонарями. Широкие улицы были пустынны, только иногда под колеса автобусу бросались с лаем одичавшие собаки.
До аэродрома ехать было недалеко, минут тридцать, они пролетели незаметно.
На взлетной полосе одиноко стоял «АН-24-Т», маленький грузовой салон которого был почти полностью заполнен ящиками с автоматами и боеприпасами, на откидных сиденьях сидели вооруженные люди, арабы. Многие из них были ранены, возвращались из госпиталя в свои части, долечиваться в медсанбатах. Их лица были печальны и грустны. Без всякого интереса, посмотрев на русских, они продолжили заниматься своими делами, кто неторопливо ел, кто просто беседовал с соседом, стараясь не нарушать ночной тишины. А тишина стояла необыкновенная, создавалось впечатление, что в мире все на какое – то время специально замерло, как перед бурей, или на стыке двух эпох, когда одна уже потеряла свою силу, а другая раздумывает, с чего начать свое царствование на этом маленьком перед временем и пространством клочке земли.
Для десятерых советских военспецов места в самолете еле хватило, они разместились в хвосте салона.
Было довольно прохладно, все были одеты в гражданские куртки, типа «Аляска», но все равно поеживались под напором настойчивого ветра, заглядывавшего не прошеным гостем в салон самолета.
Экипаж самолета оказался советским. Постояв на ВПП с командиром самолета, перекурив, перед длительным перелетом, они прошли в самолет и заняли свои места.
Лететь предстояло долго, при удачном стечении обстоятельств, четыре часа через ночную пустыню.
Самолет взревел своими двумя двигателями, вырулил на рулежку, и немного постояв, бойко разбежавшись, как маленькая птичка, впорхнул во тьму неизвестности.
Мартынов посмотрел на прибор, который висел рядом с его головой, и показывал высоту полета самолета. На нем, почему-то значилась высота, минус 2500 метров.
— Ну, вот начинается,- подумал Сергей.
Показал на странный прибор сидевшему рядом Ивану Машанову, после того, как он, потерев свои глаза, тоже изучил показания прибора, они дружно расхохотались. А затем надолго замолчали.
Сергей вспомнил, что перед посадкой в автобус он успел обнять Димку, а вот жену поцеловать не успел, его внимание отвлекла гнусная фраза Ковалевского.
Не успел поцеловать на прощание жену.… Об одном я тебя попрошу, подари мне на память поцелуй ты прощальный, последний. Последний, как первый, он самый искренний, верный. Словно трясина в болоте, тянет ревниво, засасывает, отпускать из памяти не спешит.
Я в него с тобой опускаюсь все ниже и ниже. Вот-вот сомкнется вода над гловами, откроется бездна под ногами и вечная нежность, в дыхании поспешном твоем. Глотаем мы воздух, надышаться не можем. Прощание близится, друг без друга мы долго прожить не сможем, захлебнемся в мире бездомном, пустом.
На долгую память люди многое, разное дарят.… О многом я тебя не прошу, подари мне на память поцелуй твой прощальный, воздуха последний глоток….
«АН-24» набрал неизвестно какую высоту, гул моторов стал равномерным и этим гулом убаюкивал своих пассажиров, сон не заставил себя долго ждать, и после нервной нагрузки, незаметно навалился почти на всех пассажиров маленькой искусственной пташки.
Голова Сергея незаметно для него наклонилась к плечу Ивана, и он заснул глубоким сном. Ему снился другой самолет, другой аэродром, другой город, иная страна…
*
Звонок прозвучал в кабинете майора Мартынова перед самым окончанием рабочего дня. Сергей недовольно посмотрел на дергающийся и подпрыгивающий на его столе телефон и подумал, что звонят издалека, уж очень настойчивые были трели аппарата.
Брать трубку не хотелось. По неписанному правилу, если телефон звонит в конце рабочего дня, то ничего хорошего ждать от предстоящего разговора не стоило, наверняка получишь какое – нибудь срочное задание, и придется задержаться на службе, или вообще собрать вещички и ехать в очередную командировку, которые порядком утомили за последнее время. Хотелось немного отдохнуть и расслабиться в спокойной домашней обстановке. Но, так как в кабинете кроме Сергея больше никого из офицеров не было, а телефон все голосил и голосил, пришлось его успокоить. Сергей поднял трубку и на другом конце провода услышал знакомый голос своего начальника из управления вооружения армии ПВО майора Лесняк. После взаимных приветствий, Лесняк поинтересовавшись, как обстоят дела, вся ли техника исправна, и какие есть проблемы, неожиданно для Сергея резко сменил тему разговора и задал ему, вопрос которого он не ожидал:
-Сергей, тебе на раздумье тридцать секунд, и я жду ответа. Я хочу предложить тебе поехать в длительную загранкомандировку в страну с жарким засушливым климатом.
Если вопрос понял, то время на раздумье пошло, я жду ответа.-
Сергей был ошарашен этим вопросом, недаром видно, так разрывался бедняга телефон, удивил, так удивил. Подумав и моментально взвесив все за и против, Мартынов ответил в трубку, что согласен и услышав в ответ:
-молодец, я так и думал, что ты не откажешься, жди телеграммы с вызовом,-
продолжал стоять, держа трубку у уха, хотя там уже не было слышно ни каких звуков, телефонистка разъединила абонентов.
Возможность поехать в спецкомандировку, да еще в страну с жарким климатом, предоставлялась не многим советским офицерам, это говорило о том, что тебя высоко ценят, как специалиста и такая командировка могла в корне изменить всю оставшуюся жизнь. Конечно по сравнению с гражданским населением военные в то время, да и, пожалуй, всегда зарабатывали больше денег, и квартиры получали чаще, не ожидали в очередях, как рабочие или ИТР на заводах по пятнадцать, двадцать лет. Мартынов только недавно получил новую квартиру, которую ожидал в очереди пять лет, живя при этом в офицерском общежитии.
250 рублей майорского денежного довольствия хватало только на приобретение товаров первой необходимости, а те счастливчики, которым повезло, и они во здравии возвращались из таких командировок, сразу же приобретали себе автомобили, кооперативные квартиры и т. д.
Мартынову к тому времени уже было тридцать три года, у него была семья, жена и четырех летний сорванец Димка. В этой части он уже служил семь лет главным энергетиком, давно освоил всю специфику и проблематичные технические вопросы своей должности, и в последнее время, честно говоря, ему на ум все чаще приходила одна и та же мысль, что пора менять обстановку. Когда все знаешь заранее, предугадываешь предстоящие проблемы и этих проблем в результате, не возникает, то становится просто откровенно скучно и неинтересно существовать далее.
Перемен в жизни он не боялся, так как армейская служба приучила к разным сложностям. Ему не на словах, а на деле пришлось испытать и бытовые неурядицы, не спать несколько суток подряд на полигонах и учениях, а если и спать, то в грязи, и в лужах холодной воды на голой земле в армейских палатках. Да и до службы в армии Мартынов работал на вагоноремонтном заводе в Улан-Удэ мастером участка, в котором люди подобрались разные, от бывших уголовников, до целой бригады глухонемых. Так, что за свои тридцать три года, жизнь его хорошенько потрепала, и он был ко многому готов, многое испытал, и поэтому, не задумываясь, положительно ответил, на предложение Лесняка.
Размышления Сергея прервал, вошедший в кабинет начальник службы вооружения майор Ростошинский. Увидев Сергея в кабинете, он посмотрел на часы и спросил:
— Ты чего задержался, вроде бы никаких срочных дел у тебя не должно быть?-
-Да вот, появилось срочное дело, и как я, думаю интересное.-
Сергей рассказал Валерию Георгиевичу о состоявшемся телефонном разговоре и спросил:
-Как Вы думаете, командир даст добро на мой отъезд?-
-Я, думаю, что против он не будет, ведь ты у него на хорошем счету. Да, и не заменимых людей не бывает, пришлют кого – нибудь, тебе на замену. Ты за это не переживай, главное, собрать необходимые документы, пройти все положенные проверки, и чтобы за это время ничего не случилось из ряда вон выходящего.
Тем более что, насколько я знаю, изучение твоего личного дела займет несколько месяцев. И на каждое вакантное место, обычно подбираются несколько кандидатов, так, что рано не радуйся, и особенно по этому поводу среди коллектива не распространяйся, так будет лучше и спокойней.-
Опечатав сейфы и кабинет, они дружески распрощались и пошли по домам.
Позвонив в звонок своей квартиры на последнем этаже новенькой свечки, стоявшей на высокой скале, нависшей над Черным морем, Сергей думал о том, как сказать о предстоящих переменах в жизни своей супруге. Евгения открыла с улыбкой дверь, зная, что это звонил он. Только Сергей звонил так, отбивая морзянкой, начальные слова из фразы «Привет, это я».
-Знаем, знаем, что это ты, быстрей проходи, давай ужинать, а то скоро по телику
«Спрут» начинается.
Сергей обрадовался, что ему представилась возможность, как можно дальше оттянуть сообщение о новости, так как он не знал о предстоящей реакции со стороны жены на его сообщение о загранкомандировке.
Поев жареной картошки и сосисок, они уселись поудобней на диван и стали смотреть очередную серию итальянского боевика. Димка в своей комнате с энтузиазмом собирал очередную замысловатую конструкцию из подаренного недавно на день рождения конструктора. На экране одна за одной разворачивались детективные сцены погони карабинеров за мафией — шикарные квартиры, шикарные женщины, шикарные автомобили…. Сергею надоело оттягивать далее разговор:
-Слушай, подруга, давай ты завтра досмотришь эту серию, у меня есть новость для тебя.
Женя, встав с дивана, приглушила громкость старенького телевизора и спросила, насторожено, зная, что новость может быть и хорошая, и плохая:
— Какая новость, хорошая, или плохая?
-А с какой начать?-
-Сережка не тяни, заинтриговал, давай с любой, излагай,-
-Возможно, у нас с тобой в скором будущем появится возможность пожить в обстановке, немного похожей на эту,- сказал Сергей, при этом жестом указал на экран телевизора.
— Не поняла, тебя, что в кино сниматься пригласили и при чем здесь я?-
спросила его удивленно жена.
-Ага, в кино…, в цирке выступать, клоуном — рассмеялся Сергей и начал подробно рассказывать всю историю сначала.
Быстро наступил южный вечер, они вышли на балкон, Сергей удовольствием закурил, и тут ему пришла на ум мысль, что жена, так и не ответила, согласна, она ехать, или нет.
-Ну, так что, едим, или как?
-А ты спросил у Лесняка, как называется страна и с семьей ехать, или одному?
Сергей понял, что жена задала тот, вопрос, который он забыл сам задать начальнику из управления армии. Если с семьей, то это нормально, а вот если нет, то это может оказаться Афганистан, что несколько меняло его планы. Война в Афгане шла полным ходом седьмой год и Мартынову, как военному человеку, не надо было объяснять, что такое ВОЙНА.
-Слушай, он мне сам ничего не сказал, только дал тридцать секунд на размышление, а я и не успел даже об этом подумать,- произнес Сергей.
— Ладно, пойдем спать, завтра разберемся.-
Сергей долго не мог заснуть, ворочался, то ему мешала подушка, то мысли лезли в голову дурные, он их гнал прочь, но они опять надоедливо возвращались. Женя, тоже не спала, лишь, переживая, вздыхала. Промучившись пол ночи, Сергей, не помня, как, но заснул.…Вот звезда упала, с неба ночного скатилась, загадать желание надобно, чтоб не забылось, чтоб обязательно сбылось, то о чем мечталось и снилось. Месяц, на небе лениво качаясь, за тучки уходит, уносит дневные тревоги, ночка идет к середине, не торопит, не терпит потехи она. Стоит тишина…, даже сверчок беспокоить боится тревоги. Мы с тобой, как две недотроги, в сновиденьях забывшись, лежим. Звезда с неба упала, между нас желаньем прокатилась своим.
Что сбылось, то сбылось, а не сбылось…, следующей ночи мы подождем….
Утром они, как всегда вместе отправились на автобусную остановку.
Доехав до центра города, Сергей с Димкой пересели в другой автобус, Женя, помахав им рукой, заспешила на работу. Димкин детский сад находился недалеко от воинской части, где служил Мартынов, и когда у него не было ночных дежурств, то он отвозил сына в садик.
Попрощавшись с Димкой до вечера, Сергей заспешил на работу, до утреннего построения оставалось всего несколько минут.
Командир быстро провел утренний развод личного состава по местам службы, офицеры разошлись по кабинетам, начался обычный и рядовой день части ПВО, каких много было разбросано по всему черноморскому побережью.
Сидя за столом, Сергей думал о том, знает уже командир или еще нет о поступившем ему предложении, и как будет выглядеть его беседа с ним по этому поводу?
В кабинет вошел Ростошинский и, нагнувшись к Сергею, сказал:
-Серега, иди к папе, вызывает.
Папой за «глаза» в части называли командира (мамой — начальника политотдела).
-Ну, с Богом — сказал Мартынов, поднявшись со стула, и пошел по направлению к кабинету полковника Орлова. Постучав в двойную дверь и услышав приглашение войти, он зашел, доложив о своем прибытии.
Внимательно посмотрев на майора, командир тихим голосом спросил:
-Что, сбежать хочешь? Не нравится со мной служить? Жаркий климат ему подавай, а тут, что тебе, Крайний север?
Сергей насторожился, за долгие годы службы вместе он хорошо изучил командира, когда тот говорил тихим вкрадчивым голосом, это означало одно, он не доволен чем — то. И командир тоже хорошо знал характер Сергея, знал, что тот не будет спешить с ответом. Сергей пришел в часть еще только – только получив звание старшего лейтенанта и все его становление, как зрелого офицера прошло под руководством Юрия Михайловича Орлова, своего рода легендарной личности в войсках ПВО.
Дело в том, что только у одного Орлова во всех Вооруженных силах страны того времени было три ордена всех степеней « За службу Отечеству», что в мирное время приравнивалось к званию Героя Советского Союза. Все эти награды, конечно, были заслуженными, и как говорил сам Орлов, после возвращения из Москвы, где ему в Кремле вручал последний орден « За службу Отечеству» первой степени
А.А. Громыко, будучи к тому времени Председателем Верховного Совета СССР, это не его личные награды, а награды всего коллектива части.
Пауза в разговоре несколько затянулась и Сергей, набравшись храбрости, спросил командира, откуда он знает, ведь разговор о его командировке за границу состоялся вчера вечером, и кроме Ростошинского о нем никто не знал.
Командир, усмехнувшись, ответил:
-Ишь, чего захотел, так я тебе и сказал, вот когда станешь командиром части, тогда и узнаешь, как я это узнал. Ладно, езжай в свою Ливию, грейся на солнышке, я все равно скоро на дембель буду собираться, так что, мне в принципе все равно, кто теперь здесь будет энергохозяйством руководить. Иди, скажи начальнику строевой, что я дал команду оформлять на тебя бумаги и пусть не тянет, они там, наверху торопят.
Спросив разрешения выйти, Мартынов вышел из кабинета командира, и только потом до него дошло, что он весь мокрый от пота. Столько лет знаешь человека, но все равно, заходя к нему в кабинет, ждешь, чего угодно, в любой момент. А тут такой щекотливый вопрос решался, так, что было, отчего вспотеть.
Посмотрев на часы, Сергей с удивлением понял, что он пробыл в кабинете Орлова почти целый час. Получалось, что говорить они вроде бы не о чем много не говорили, а время пролетело незаметно. Получалось, что они просто долго молчали, смотря, друг другу в глаза. Получалось, что все это время, пока Сергей был в кабинете командира, тот еще не принял окончательного решения, отпускать его, или нет, и что послужило толчком к положительному решению вопроса, Сергей пока не понимал.
Зайдя в строевую часть и передав приказ командира начальнику строевой, Сергей заспешил выйти за пределы расположения части, нужно было подниматься на гору, там находился один из дивизионов части, который заступал на боевое дежурство по охране южной границы страны, необходимо было проверить готовность энергосредств к выполнению поставленных задач.
Подниматься на гору, в спокойном темпе надо было минут пятнадцать, тропинка была очень крутая, но Сергей знал все ее выступы и камни, почти наизусть. Он почти год прожил в стареньком офицерском общежитии дивизиона и ходил каждый день по нескольку раз, то вверх, то вниз. Изучил эту тропу досконально.
Даже темными вечерами, бегая на свиданья к будущей жене, он редко оступался в темноте и обходился без фонарика, на этой крутой и пока, счастливой для него тропе.… Как горная река извилиста дорога.
По серпантину жизнь течет, не минуя ямы и ухабы, натыкаясь на преграды. Все закольцовано вокруг и повторяется через столетья.
Преодолев крутой стометровый подъем, Сергей быстро пошел к дивизиону.
-Мартынов,- услышал он оклик и обернулся.
Сзади, положив руку на крышу новенького красного «Запорожца», стоял майор Тимофеев, офицер особого отдела. На нем была длинная, почти до пят шинель, темного цвета. Тимофеев недавно прибыл в часть и мало был знаком Сергею. Запомнился только тем, что каждое утро он совершал длительные пробежки, завершавшиеся купанием в море.
Его шинель, почему — то напомнила Сергею кожаное пальто Дзержинского из старых фильмов про революцию. Подойдя к Тимофееву, и поздоровавшись с ним за руку, Сергей подумал, что он даже не знает его имени и отчества, и поэтому просто произнес:
-Слушаю Вас,-
Тимофеев в отличие от Мартынова, оказалось, его имя знал:
-Сергей, у меня к тебе есть разговор, садись в машину, поговорим-
-У меня мало времени, я спешу, надо дивизион готовить к боевому дежурству-
-От этого разговора будет зависеть твоя поездка за границу.
Сергей внимательно посмотрел в каменное, без всяких видимых эмоций, лицо особиста. Что, за черт, только вчера по телефону состоялся разговор с Лесняком, а сегодня утром уже и с командиром беседа состоялась, и этот тип в курсе дела. Интересно, что ему надо от меня?
-Времени у меня действительно мало, спрашивайте, что Вас интересует,- ответил Сергей.
-Твое личное дело перед отправкой в Москву будет тщательно изучаться и оттого, какую я напишу характеристику, будет зависеть твоя дальнейшая судьба.
-Но, Вы меня совсем не знаете, как же будете писать эту характеристику,-
спросил Мартынов.
-А вот если бы ты согласился со мной иногда встречаться и рассказывать все, что произошло в части за последнее время, особенно в действиях и поступках командира, куда он ездил, о чем говорил, с кем встречался, тогда бы написать положительную характеристику на тебя, мне не составило бы никакого труда, хоть сейчас могу ее написать, и отправить по инстанциям.- Закончил свою пламенную речь Тимофеев.
У Сергея от возмущения все закипело в груди, сердце забилось, словно он взбежал без остановки на Эльбрус. Такой наглости, такого цинизма он не ожидал, ведь уже во всю начиналась перестройка, на дворе был 1986 год, а не 37, а тут на тебе — воскрес дьявол во плоти в лице Тимофеева…
…Нежданно-негаданно ОНИ к нам пришли,
Потушили огни,
Ставни закрыли,
Оставили Щель…
В луче затухающего солнца точками черными видна, лишь
Шинель.
Не дышится, не летится, осталась нам в завещание
мразь.
Не дают продохнуть, высохнуть, спокойно уснуть,
Наступают сплошными рядами, бьют батогами, души пряча в
Тень,
ОНИ- демоны глухие в оковы сковали пудовые нас,
И праведный День.
Сергей сделал несколько шагов назад, продолжая размышлять…
Что же это за напасть, такая, со многим придется разобраться, слишком много совпадений в один день. Сергей вспомнил, что в то время когда он нес службу дежурным по части, Тимофеев, пробегая к морю на утренней своей зарядке, иногда в спортивном костюме заходил на территорию части и узнавал, как прошла ночь, не было ли, каких – либо нарушений воинской дисциплины, или происшествий. Только сейчас, смотря сквозь лицо особиста, до него дошло, что Тимофеев уже тогда пытался закинуть свою удочку и поймать Мартынова на крючок, сделать своим осведомителем. А теперь для этого был самый подходящий момент, под характеристикой на Мартынова должна была стоять подпись человека в черной и длинной шинели.
Сергею захотелось, что есть силы размахнуться и ударить в это самодовольное и гнусное лицо. В эту скотскую морду, ударить так, чтобы ОНО завопило и завизжало от боли и неожиданности, покатилось вниз с горы, подскакивая на каждой кочке, и плюхнулось в штормящие море, и не когда больше не появлялось на горизонте этой жизни. Но этого нельзя было сделать, на проходной дивизиона стоял дневальный и с интересом наблюдал за двумя офицерами.
Сергей продолжал молчать, а Тимофеев, видно войдя в раж, продолжал:
-Если тебе сейчас некогда, то давай встретимся у тебя дома вечером и поговорим за чашкой чая, я тебе более подробно, в уютной для тебя обстановке, расскажу, какие меня вопросы интересуют.
Такой наглости Мартынов вытерпеть уже не мог, он положил свою руку на плечо мерзавцу и сказал:
-Топорно работаешь майор, топорно.
Если я, по твоему мнению подхожу на роль доносчика, на роль, которую ты мне отводишь в своей игре. То тогда попрошу официально, через моего непосредственного начальника, майора Ростошинского, пригласить меня к себе в свой кабинет, и там, в
« пыточной», задавай мне свои дешевые вопросы. Понял?-
По лицу Тимофеева стало видно, что он явно не ожидал такого ответа:
-Ну, что же…., за это дорого поплатишься, заграницы тебе не видать, смотри, еще пожалеешь!
-Хватит пугать, давай вали отсюда…
С этим словами Сергей, посмотрев на провокатора, развернулся, и зашагал в дивизион, продолжая мысленно чертыхаться и обдумывать план своих дальнейших действий.
Тимофеев, как офицер особого отдела только служил при части, если такую рода деятельность, можно было назвать службой. Он даже в штате части не состоял и деньги ежемесячно получал по отдельной раздаточной ведомости.
Командиру части не подчинялся, а как бы, состоял при нем советником. Исчезал на некоторое время, затем опять появлялся в части. Чем занимался, было непонятно…, до некоторого времени непонятно …
Теперь же стало , чем может заниматься в мирное время человек, носящий чекистские погоны. Хотя работы для него было уйма, в международном порту постоянно находилось несколько зарубежных морских судов, по улицам города большими группами разгуливали иностранцы. Поле деятельности для работника особого отдела было огромным.
Как то, работая в дивизионе, офицеры заметили, что на экранах приемных устройств станции наведения ракет появились сильные помехи. Откуда они появились, и кто их ставит, вот задача для разведчика. Разобрались же с головоломкой офицеры службы вооружения части, по диаграмме направленности сигнала выяснили, что помехи шли мощным лучом с борта иностранного судна, стоящего на рейде, велась активная разведывательная работа. Но товарищу Тимофееву это не было интересно, видимо это было не то поле, откуда Тимофеев любил собирать урожай.
Слежка за своими офицерами, вербовка провокаторов и доносчиков, вот что его занимало более всего. Кто, какие дачи строит, у кого какая любовница и сколько кто выпивает по вечерам, вот от чего у него вырастали крылья за спиной, и вот зачем ему нужна была длинная, до пят, черная шинель — прятать от окружающих эти, свои крылья, крылья древнего ископаемого ящура.
Проверив довольно быстро боевую готовность энергосредств дивизиона, и убедившись, что вся техника работает нормально, в норме параметры, определяющие боеготовность, соблюдение правил техники элетробезопасности соответствует установленным характеристикам, Мартынов покинул территорию подразделения.
Пошел дождь, сначала небольшой, но по мере того, как, Сергей удалялся все дальше и дальше от того места, где он беседовал с Тимофеевым, дождь все усиливался и усиливался. Крупные капли с бешенством колотили по листьям деревьев, склонивших свои покорные ветки к земле. Вода, постепенно размывая, эту землю, находила новые русла для сначала маленьких, а затем и больших белесых рек, которые устремлялись вниз, к морю. Белая глина, которую вода вымывала из- под камней, придавала самой воде, какой — то необычный оттенок. Создавалось впечатление, что текли молочные реки из вымени большой и хорошо откормленной коровы. Молочные реки впадали в неспокойное море и оно, по праву могло называться теперь Белым.
Когда Мартынов чертыхаясь, зашел в кабинет, он был мокр с головы до ног.
Положив мокрую фуражку сушиться на батарею, присел отдохнуть на край стола, за которым, обложившись толстыми папками с документами, и дымя любимой «Примой», сидел Валерий Георгиевич Ростошинский.
Не поднимая головы на Сергея, он спросил его:
—Что чертыхаешься, Сережа? Как поработал?
-Есть, отчего чертыхаться, Георгиевич — заметил в ответ Сергей, закурил свою «Нашу Марку» и рассказал всю историю.
После того как, Сергей закончил говорить, он вопросительно посмотрел на начальника. Тот в процессе всего разговора молчал, только, когда Сергей упомянул, как ему хотелось вмазать Тимофееву по роже он произнес:
-Я бы, наверное, все- таки вмазал!
-Ну, что будем делать? — спросил Сергей.
-Пошел я, наверное, к командиру все ему расскажу, как было.-
-Погоди, Сережа, пойду-ка я сам схожу к нему, ты лучше здесь подожди-
Сказал Ростошинский и вышел из кабинета.
Он отсутствовал около получаса, за это время форменная фуражка Сергея, лежавшая на батареи высохла и по своему виду стала напоминать фуражку гитлеровских офицеров, тулья высоко поднялась вверх, а поля опустились вниз. Увидев это, Сергей взял ее и бросил по направлению висевшей на стене вешалке для одежды. Фуражка долетела до нее и как ни странно, ловко зацепилась за один свободный единственный крючок. В этот момент дверь в кабинет распахнулась, и в него вошли двое: Ростошинский и майор Боровлев.
—Сережа ты извини, но я рассказал все Александру Николаевичу — произнес Георгиевич.
-Спасибо, шеф, я не против этого. Ну, что сказал командир-
-Командир сказал, что ты молодец, правильно поступил и добавил, что, наверное, тоже дал бы ему по морде — произнес Ростошинский.
-Да, классная получилась бы отбивная — проронил Боровлев.
Боровлев был инженером службы вооружения. В коллективе сложились очень дружеские отношения, все доверяли друг другу и служили вместе не один год.
Кроме того, он несколько раз был за границей и принимал участие в боевых действиях в Египте, в Ираке, а недавно вернулся из Перу, очень опытный мужик, как в вопросах военных, так и в житейских. Вся его служба практически прошла за пределами СССР.
-Сережа, давай-ка, начнем вот с чего, — сказал Николаевич, и начал тщательно осматривать все комнаты службы вооружения, заглядывал под столы, в люстры, откручивал розетки и выключатели.
-Здесь не обошлось без вот этого- с этими словами он извлек из под стола Ростошинского маленькую коробочку. Коробочка оказалась подслушивающим устройством. Затем раскрутил телефон, и там к контактам микрофона, тоже была припаяна какая – то странная штуковина.
-Вот и весь фокус-покус, вот почему Тимофеев все знает, знает и владеет информацией. Я не удивлюсь, что такие штуковины будут установлены и в других кабинетах части, — произнес Боровлев.
-Да, дела, прямо детектив какой-то, и, что все это из-за него? — произнес Георгиевич, посмотрев, при этом на Сергея.
— Нет, не думаю. Скорее всего, здесь игра идет по крупному, а Сережа просто вовремя им попался под руки — заметил Саша.
-Валера иди опять к папе, докладывай, нам здесь самим не справиться.-
-Пожалуй, ты прав, я побежал, пока он куда – нибудь не уехал,- сказал Валера и большой мухой выскочил из кабинета.
Продолжение следует…..
