Мамонты и Школьники.

«Преподаватели!
Пустомели!
Материки, это просто мели
Моря
…»
( Марина ЦВЕТАЕВА «Вандел»
Saint – Gilles – Sur – Vie, 1926 г.)

Пролог.

Время идет. Иной раз кажется, если тебе тридцать так это уже все шестьдесят, и в жизни уже ничего не успел. Хватаешься за перо, морщишь лоб, что бы такое придумать и обязательно необыкновенное. Чиркнешь на листке две три строчки и в корзину. Тут еще за рукав тянет сын потом внук.
Память же бесконечная кладовая редактор и литератор и критик. Ничего не надо выдумывать, только вспомнить, пока не застиг врасплох счастливый склероз. Вспомни и запиши, но только так как тебе этого хочется сейчас через призму возрастной мудрости.
Тогда нам было восемнадцать, или почти восемнадцать. Время наивысшей безработицы время великих (ли) заделов на всю жизнь. Если в восемнадцать не начал великое, то уже никогда не возьмешься.
Но, тогда. Только восемнадцать. Время большой любви, пламенной и страстной такой, которая не требует и не нуждается во взаимности, напополам с выдумкой горьким привкусом разлуки и расставаний. Время первой любви. Время грандиозной физической выносливости, не выспанные ночи завершают неделю, свидания длятся до утра. Это и есть молодость.
И никто не упрекнет меня за это.

Глава 1.
ШКОЛА

Эпиграф.
,, На севере нашли
замороженного мамонтенка.,,
( Из научных источников.)
1.
В Подсосенском переулке Москвы раздался крик младенца, возвестивший о появлении на свет еще одного человека еще одной человеческой судьбы. Произошло это помимо его воли. Произошло это потому, что растет трава потому, что идет дождь день сменяет ночь, весна приходит на смену зиме. Просто в Первый Научно Исследовательский Медицинский институт привезли беременную женщину, которая родила через некоторое время не маленького, но весьма серьезного малыша. Мать ждала появления девочки, и видимому по этому было приготовлено девчоночное имя.
— Вах! Вах! Какого мужчину родила. Красивая женщина. Красивое дитя родила. – Пожилой грузин, врач, принимавший роды держал на руках мальчика.
— Он, почему-то, молчит? – Тревожно спросила женщина.
— Ты не хочешь его вот он и молчит.
— Да вы что! Сделайте что-нибудь! – Озабоченности матери не было предела.
Врач размахнулся увесистой ладонью и, на отмажь, ударил ребенка.
— Пусть это будет единственным ударом в твоей жизни. – Приговаривал врач.
Посиневший от недостатка воздуха ребенок, что-то выплеснул из себя и.
Говорят, новорожденные дети кричат, потому что нарушили их комфорт в утробе матери, другие говорят, что они провозглашают на весь мир о своем появлении на свет, но голос этого ребенка был странным и необычным. Создавалось впечатление, что он подает какие то специальные сигналы тем, кто находится на других планетах, словно разговаривает на чужом внеземном языке. Хотя, может быть, это только показалось.
— Ну, если отказываешься? – Проговорил грузин. – Запишите его на мою фамилию.
— Какое имя записать, — спросила медсестра.
— Ахмет! Замечательное имя для настоящего мужчины.
Собственно так и сделали. Первое свое имя мальчик получил от солнечной Грузии, но далее всю свою жизнь носил другое имя Геннадий.

2.
— Я же просил, не лезь ты в эти дела!
— А я и не лезу. Я вмешиваюсь, — спокойно сказала Машенька и подоткнула кулачком правую щечку. — А впрочем, делайте что хотите! Влюбляйтесь! Женитесь!
Ей помешала рука. Она убрала ее и продолжила.
— Влюбляйтесь на здоровье, сколько вашей душеньке угодно. Мне то, какое до этого дело, — потом резко встала, резким движением взяла со стола косынку и направилась к двери. Шаг. Еще шаг. Уголок платья юркнул за дверь. Дверь захлопнулась. В комнате стало тихо.
Руки Игоря машинально стали собирать со стола книги. Мысленно он вспоминал весь разговор. Он вспоминал глаза Маши устремленные на него. Затем волосы. И, совсем неожиданно для себя понял, что с ней ему было хорошо, а без нее плохо.
— Наваждение какое-то! — Даже вслух произнес Игорь мотнув головой, как бы стряхивая навязчивые мысли и понес в шкаф собранные книги.
Нет, Игорь Валентинович это не наваждение. Тут нет ничего необычного. Просто из девчонки с косичками твоя соседка стала красивой и даже очень красивой девушкой. Правда, это не твое мнение. У тебя, наверняка, есть свое. Как? У тебя, его просто, нет. В таком случае можно добавить, что она еще безумно влюблена в тебя. Слышишь? Игорь!
К сожалению, не слышит.

3.
— Вы что, ,,Войны и мира,, не читали!
— Генка, заткнись ты! Будто сам читал.
— Хочешь, от корки до корки прочитаю!
— Жертва во имя литературы, — с пафосом произнесла девчонка сзади.
— Нет, Галка. Я серьезно. Давай поспорим!
— Давай, — согласилась Галка, — хоть по этой теме у тебя не будет тройки.
Они подали друг другу руки. Мягкая тонкая девичья рука Галины словно газовый шарфик легла в ладонь Генки, коренастого вихрастого мальчишки. Генка только теперь обратил внимание на то, что Галина очень женственна и красива. Он даже слегка смутился, взглянув ей в глаза. Не заметила ли та, чего ни будь. Но ее глаза были устремлены в другую сторону.
Руки разбили. В этот момент кто-то крикнул:
— Идет!
Все разбежались по местам. В классе стало тихо. Вошла учительница Мария Степановна. Она резко уронила журнал на стол. Раздался резкий звук от удара, который пронесся по всему классу. Так она делала всегда. Далее, голосом тихим, с плохо скрываемой невозмутимостью, как будто ничего не случилось произнесла:
— Садитесь, дети.
Это обращение «Дети» и это в восьмом то классе, а так же странная привычка, войдя в класс сильно хлопать журналом по учительскому столу, дали повод к тому, что учителку прозвали не совсем приятным прозвищем «психичка».
Галка написала записку, сложила ее вдвое и переправила Генке.
— Маринина!
Галка встала.
— Все уже по три задачки решили, а вы все еще записочки передаете.
— Мария Степановна, еще никто три задачки не решил. Верно же ребята? — Это наш профессор Валерка Ламакин по прозвищу Нонсенс, искал одобрения у всего класса. — За это время три задачки решить никак нельзя.
— Но я же решаю их с вами на доске.
— Еще бы! Вы эти задачки дома прорешали. А нам что делать? Мы их первый раз видим.
— Садись Маринина, — резко произнесла учительница.
Галка села.
— Во, психичка! — Раздался шепот сзади.
— Надо преодолевать трудности, Ламакин. — Сказала учительница, стараясь исправить положение в свою пользу.
Валерка только почесал затылок.
— Ничего не делать трудно, но мы не боимся трудностей.
— Вообще, Ламакин, ты можешь совсем не решать задачки. И судя по твоим успехам ученым тебе не быть, — оборвала всех Мария Степановна.
В дальнейшем урок прошел как и всегда.
Раздался звонок. Последнего урока. Как же чудесен его голос, как прекрасен его тембр возвещающий об окончании уроков. Теперь дети отдохнут от учителей а учителя от детей.
Генка вылетел из дверей школы. Только теперь появилась возможность развернуть записку «Ген, приходи вечером. Пожалуйста. Галя».

4.
Придя, домой Генка засунул сумку с учебниками под кровать. Этим он выражал глубокое презрение всем учителям, поставившим ему, скажем так, не совсем хорошие оценки.
Брата дома не было.
Генка жил у старшего брата. Это была старая квартира семьи. В ней вся семья жила до того как получили новую. Кроме того тут было ближе к школе.
— Брат все равно пока живет один. Надеюсь пока. – Так всегда говорил отец.
— Надо газеты взять. Брату некогда. Наверно полный почтовый ящик, — вслух и совсем по взрослому произнес Генка
Генка вышел на лестничную клетку. Газет и вправду было много, так что Генка не сразу заметил среди них маленькую голубоватую бумажку с надписью крупными буквами «Повестка» и далее, помельче, «Ивину».
— Наверну брату, — подумал Генка.
Но, далее было написано «Геннадию Валентиновичу».
— Это мне.
Прочитав, дальше Генка понял, что его вызывают в Военкомат в качестве допризывника.
В этот вечер Генка не пошел к Галине. Он решил погладить рубашку и брюки, точно так, как этого требовала от него мама.
Допоздна просмотрев телевизор, Генка так и не взялся за учебники. Вскоре лег спать. Но сон его не был столь безмятежным. Вдруг проснувшись среди ночи, Генка вспомнил, что не брался за уроки. Спина его похолодела. Он включил настольную лампу около кровати и увидел голубой листок повестки. Сердце его успокоилось. Он освобожден от школы до 16.00, а стало быть на весь день. Выключив свет, Генка зарылся под одеяло. Душа его только теперь была отдана богу на всю ночь.

5.
Генка стоял на углу перекрестка. Мимо торопились в школу его одноклашки.
— Ген! Ты чего в школу не идешь?
— Меня в Военкомат вызвали. Я освобожден.
И восторженные голоса.
— Во! Здорово! Повезло!
Улица опустела. Генка поддел носком ботинка кусок красного кирпича. Потом пнул его еще раз. Нагнулся. Поднял его. Подошел к стене и нарисовал мамонта. Не поворачиваясь отступил назад несколько шагов. Стал разглядывать свое творение. Убедившись, что получилось не плохо отбросил кусок кирпича и стал рассуждать вслух.
— Еще целый час. И за это время вполне можно, — он стал перечислять и загибать пальцы,
— Купить две порции мороженого, выпить пять стаканов газировки.
— И два молочных коктейля! — перебила Генку Галина незаметно подошедшая сзади.
Но Генка закончил.
— Но, на это нет ни денег, ни желания.
— Ген, ты чего тут делаешь? Все давно в школе.
— Мамонтов пасу, — невозмутимо ответил Генка указывая на нарисованного им. И добавил, — Вон, один чуть не убежал. Еле догнал.
— Ну, — обиженно прыснула Галина.
— Ну. Ну. Нумия. Мумия. Древний вид захоронения. Таким способом захороняли только достойных. Царей там Фараонов всяких. Ты не беспокойся Галочка, тебя именно так захоронят. Ты у нас отличница, а значит достойная.
— Ну, вот еще.
— А чего ты, — резко перебил ее Генка, — хочешь жить тысячу лет? Пожалуйста!
— Я столько жить не хочу. Станешь старой не красивой, а все живешь и живешь.
Генка уловив, что эта тема ей не нравится, решил слегка поиздеваться над девчонкой.
— Наука у нас движется вперед. Все будут столько жить как Баобабы и тебя заставят. А как вырастишь, тебя срубят. Все! — Вдруг закончил Генка. — Лекция про мамонтов закончена.
— Какой же ты грубый Ген!
— Для кого грубый, а для кого уже второй урок кончается. И вообще Маринина, почему вы не в школе до сих пор, — последняя фраза была произнесена голосом учительницы пения.
На это Галка только улыбнулась, и размахивая портфелем прямо над головой побежала в школу, крикнув на прощание;
— Ты чего не приходил? Заходи сегодня. Я ждать буду!
Генка крикнул на первую фразу.
— Некогда было.
На вторую.
— Ладно, зайду.
Улица опустела окончательно. Стало скучно. На ум пришли стихи «И скучно и грустно и некого в карты обдуть», и ему показалось, что это даже из школьной программы. Или нет? Про себя он подумал, что все же не так ему грустно. Потом он стал думать, почему Галка опоздала на два урока. Вспомнил, что она занимается гимнастикой и уже имеет взрослый разряд и, что она освобождена от занятий физкультуры. Вдруг он как-то сразу представил ее фигурку. Фигурку легкую, высвеченную солнцем так, что сквозь платье просвечивало все то что собственно, и составляло саму Галку.
— Какое то наваждение с этими девчонками. — Вслух произнес Генка, и резко развернувшись на каблуках, зашагал к Военкомату.

6.
Вообще то Генка неважно учился в школе. И хотя учительница по математике с вызывающим тоном говорила.
— Геннадий, вам нечего делать в институте. У вас слабый математический аппарат.
В этот момент Генке представлялся у себя на голове фантастическое устройство. И было всего непонятней, почему уже поступившие в институты, не имеют подобных устройств.
Но в сущности Генка был одаренным человеком хорошо пел играл на гитаре и писал стихи. Еще в четвертом классе он написал своей соседке по парте стихи «В сердце ты наверно в теплых тапочках пришла». Почему в тапочках, да еще в теплых, Генка и сам не знал, но ему было приятно, что стихи получились. По крайней мере, ему так показалось.
Эта первая любовь скорее была похожа на игру. А впрочем, кто осмелится сказать, что такое любовь. Но, все-таки есть точное объяснение того, что является первой любовью. Первая любовь это когда ты сам можешь с точностью, почти до мгновения, сказать, когда она началась, и самое главное совершенно определенно сказать, когда первая любовь закончилась. Повернул голову и она уже просто однокласница. Передал учебник и она такая же, как и все. Вспышка страстного порой мучительного огонька души, которая тухнет на глазах у всего класса. Когда поступки яркие, но не всегда верные, а порой и опасные. Тем не менее, все, что связано с этой первой любовью всегда удивительно.
Геныч уже переболел этой болезнью еще в седьмом. Ее звали Ирина. Эта была стройная высокая девчонка с длинными вьющимися волосами. Долгое время они ходили вместе не замечая ничего вокруг. Сильно тогда пострадали и без того не важные отметки Геннадия. Он совершенно забросил учебу. Все уговоры и наказания родителей не действовали на него ни коем образом. Это длилось почти целую четверть. Геннадий и позже частенько вспоминал урок английского языка, когда Ирина высвеченная на фоне окна повернула к нему голову. А он не смог увидеть ее глаза так как на фоне окна ему был виден только ее силуэт и вдруг понял, что он ничего к ней не чувствует. Так все прошло. Легко и быстро. Ему даже показалось, что с него в некотором смысле свалился какой-то груз. Словно ему стало легче дышать думать и жить. А может быть, он сам немного повзрослел или превратился из гадкого утенка в настоящего лебедя. Как в сказке. Да, и кто не согласится с тем, что наше детство, каким бы оно не было это самая настоящая сказка в жизни.

7.
Завтра опять в школу. Военкоматские дни прошли и начались будни школы, где встречаются друг с другом дети, потому что им просто более некуда деться пока их родители на работе, и учителя, потому что они ничем другим заниматься не умеют.
Но сейчас какое то странное чувство сжимало сердце Геннадия. Комнатка была маленькой шкаф с книгами, которых в семье всегда было много, кровать да стол. Генка понимал, что рано или поздно брат женится и ему придется переехать на квартиру родителей. Но детство он провел в этой квартире, и она ему казалась маленьким раем.
— Совсем забыл! — вспомнил Генка, — Надо же к Галке зайти.
И не смотря на то, что ему не хотелось уходить из этого маленького рая, Геныч поднес руку к звонку ее квартиры.
— Странно, столько лет живем в одном доме и ни разу в гостях друг у друга не были, — подумал Генка.
Сквозь дверь доносился звук звонка.
По коридору радостно затопали, чьи то ноги. Это к двери в припрыжку бежала Галка. Она подскакивала то на одной, то на другой ноге и приговаривала.
— А вот и Геныч пришел! А вот и Геныч пришел!
Дверь открылась.
— Как хорошо, что ты пришел! Я тебя очень ждала!
Генке понравилась такая встреча и она приятно затронула его мужское самолюбие. Он переступил порог и сняв куртку начал усиленно искать вешалку. Тут же раздался задорный смех Галины.
— Вешалка рядом.
Оказавшись в неловком положении, Генка покраснел.
— Понаделали тут, встроенных, — пробурчал он недовольно.
— Ладно, не бурчи, — произнесла Галина.
Генка повернулся и замер. На фоне открытой двери стояла Галка, высвеченная, так как тогда на улице, сквозь легкое домашнее платьице. Он замер, потому что не мог не замереть. И не мог не произнести вслух.
— Какая ты красивая!
После чего еще больше покраснел.
Галка схватила его за руку и потащила в комнату, так же весело легко и вприпрыжку.
— Геныч, мне папка магнитофон купил. Вот. Только я не знаю, как его включать. Все на иностранном написано. Ты мне поможешь разобраться?
Они долго возились с магнитофоном. За окном потемнело. В конце концов, несмотря на огромное количество русско-английских и англо-русских словарей, они так и не пришли к единому мнению. Геныч резко захлопнув один из них и, сказал.
— Все. Пора домой.
— Ну, Геночка, ну еще чуть-чуть. Хоть разочек включить. Что бы музыка заиграла, — взмолилась Галка.
— Дай другую кассету. Эта чистая, — сдался Геныч.
На что Галка весело рассмеялась и побежала в комнату за другой кассетой.
Возвращаясь, домой, Геныч, вспомнил лицо Галины, четко очерченные брови слегка влажные губы яркие устремленные глаза. И со всей отчетливостью понял, что эта девчонка перевернула в нем весь мир. И это была не первая любовь, когда знаешь с точностью до секунды, когда она начинается и когда заканчивается. Это была просто любовь. Еще и потому, что Геныч понял, любовь нужно всегда оберегать, как одуванчик от ветра.
Геныч достал ключ из кармана, медленно открыл дверь и вошел в комнату. Включил настольную лампу. Ему чертовски захотелось спать. Он резким движением скинул с себя одежду и юркнул под одеяло.

8.
Опять шумный вихрь школьной жизни. Кто-то списывает домашнее задание. Кто-то уже списал и теперь беспечно пускает бумажных голубей по классу. В группе ребят, центральной фигурой которых является как всегда Шурка Гуров, оживление.
— … небезызвестная Люська. Попрошу обратить внимание, наш комсорг заявляется ко мне домой. И угораздило же меня жить с ней в одном доме. И что же вы думаете, Заявляет моей маман, что «Вашему ребенку с такими знаниями института не видать.» Представляешь? А, я может, в инженеры и не собираюсь. Я в пожарники пойду. Там и форма и каска.
— Давай, давай! — Вмешался Ламакин, — дураков везде хватает!
— А ты не беспокойся. Бывает и хуже, но реже, — раздались реплики ребят.
— Комсорга уважать надо, — проговорил Генка.
— Если он достоин уважения! — раздались реплики ребят.
— А вот мы возьмем и переизберем его. Досрочно! — Предложил Шурка.
— Опозорить человека легко. Только непонятно чем думали, когда выбирали. Руки все тянули. Теперь переизберем. Может ей помочь надо. — Перебил его Генка.
Геныч сам поразился смелости и убедительности своей речи. Но он был убежден только в одном человека нельзя бросать в беде.
— Может быть, ты в нее влюбился? — нашелся Шурка.
— Конечно, и в тебя, — спаясничал Геныч.
— И в меня? — Как бы, продолжая игру, спросила Галка.
— И в тебя конечно! — произнес Геныч в запальчивости.
Глаза Галины были словно два карих прожектора устремленые на него. Это смутило Генку настолько, что он даже забыл про то, что только что говорил.
Звонок раздался своим вызывающе холодным и раздражающим воем. Иногда кажется, что во всех школах специально подбирают такие звонки, что бы отбить у учеников охоту учиться. Их громкость порой немногим уступает реву реактивного двигателя. А тональность напоминает воинскую тревогу при несанкционированном запуске ядерной боеголовки. Словно сразу же после того как звонок перестанет звенеть, перестанет и мир существовать.
Взгляд Галины настолько сильно поразил Генку, что урок прошел для него впустую. На уроке учителя его несколько раз одергивали, но все было напрасно. С трудом дождавшись окончания урока Геныч кинулся искать Галину в раздевалке. И отыскав ее, шепнул ей на ухо что ему необходимо с ней поговорить. Довольный содеянным, он выбежал на улицу.
О! Господи! До чего же хорошо, когда весна!
Эти маленькие зеленые листочки на деревьях. Эти ручейки по асфальту. Это счастье человека. Ура! Воробьи воевали за гнездо с ласточками, выталкивая птенцов на асфальт, которых тут же подбирали вездесущие коты.
Галка вышла из школы с тем же настроением, что и Генка. Она вдохнула опьяняющий воздух весны и почувствовала, что ей захотелось поцеловать Генку. Генка стоял, с закрытыми глазами греясь в лучах. Галка тихо подкралась и неловко коснулась губами его щеки. Генка тут же открыл глаза. Он не двигался, потому что боялся спугнуть Галину. Боялся спугнуть весну.

9.
Эрик Паркинсон любил женщин. Нет, у него не было маньячных помыслов. Просто он ими любовался, как в музее картинами. Конечно, если картина оживала и отвечала взаимностью, то он охотно этим пользовался. Он вообще считал, что жизнь как она есть это прелюдия к сексу, если человек спит значит, отдыхает для более эффективного секса, если работает то зарабатывает денежки, чтобы поесть хорошо и восстановить силы перед половым актом. Это опыт, который он пронес по всей жизни, он и собирался передать всем своим ученикам. А учеников у него было, аж, тридцать. Ибо он преподавал биологию в старших классах. Школа была смешенной, и девочки надевали на себя украшения своих мам, в глубокой тайне от них. Порой на родительских собраниях классные дамы обращали внимание.
— Простите. По-моему, я уже где-то видела ваши серьги.
— Не может быть это фамильные. Они вообще в единственном экземпляре.
Так выяснялись подробности о том, что мамы носили их вечером в театр, а дочки днем в школу.
Если бы грабители банков увидели школьную раздевалку, они бы уволились с работы. Шиншилловые воротники шуб котика голубого песца и черно-бурой лисицы изобиловали в таких количествах, что могло показаться, что произошел отстрел дичи одновременно во всех крупных питомниках и зоопарках мира.
Девочки росли быстро и не очень-то обращали внимание на мальчишечьих одногодков. Их будоражило только чувство, чувство влечения и перспектива выйти за богатого, постигнутая с молоком, из разговоров родителей. Родители это, порой, не созревшие дети и они не находят в себе сил обсуждать свои проблемы таким образом что бы дети не слышали их откровений.
— Это скелет женщины, — Паркинсон говорил это с особой легкостью. И если он не мог определить половую принадлежность данного скелета, то пусть это будет женский.
Уже давно всех девочек он усадил за передние парты. На родительских собраниях он объяснял это фантастической тягой к биологи именно женской части класса как будущих медсестер и врачей. На самом же деле он просто с удовольствием любовался их голыми коленками.
Девочки давно знали, как провести своих родителей и подшивали свои юбки в туалете на первой же перемене, хотя из дома они выходили чинно и благородно в своих длинных юбках. Завучи по началу активно боролись с золотыми серьгами и короткими юбками, но после устали и постепенно все само собой успокоилось. Девочки бегали в юбках чуть выше положенного, а мальчики курили в кустах за школой чуть больше, чем позволяло здоровье.
-… и вы курящие недоумки, — Эрик обращался к мужской половине класса сидящей на галерке, — станете такими же если продолжите это делать.
Смех в классе заставил его замолчать.
В зубах скелета торчала папироса ,, Беломор – Канал ,,.
Эрик моментально отнял ее у скелета и бросил на стол.
Эрик Паркинсон сам курил, практически, с детства не переставая. При этом процесс затягивания сигаретным дымом доставлял ему безумное наслаждение. Понимая, что, в общем то, курение вредит здоровью. Но, все предупреждения минздрава о вреде курения не оправдались. Эрик был удачным спортсменом с достаточно мощной фигурой и пышными волосами каштанового цвета с весьма неестественным оттенком. Именно за этот неестественный оттенок волос школьники и прозвали его Ети.
Паркинсон жил один. Никто не знал сколько ему лет. Наверно, он и сам этого не знал. Он всегда жил вне времени, мог перепутать не только день недели, но и месяц. Любимое хобби Эрика Паркинсона было описывать женщин в стихах или кистью на холсте или просто в собственных фантазиях.
На работе он занимался преподаванием биологии. Исходя из уровня его подготовки и уровня знаний, Эрик Паркинсон мог быть преподавателем любого престижного университета. Однако судьба распорядилась так, что ему парится в средней школе до скончания века и обучать этих оглоедов.
А какая у него была коллекция минералов. Музей минералогии мог бы позавидовать. Специально изготовленные открывающиеся стеклянные витрины создавали полную иллюзию музея. Школьники попавшие к нему в гости зачаровано разглядывали сапфиры яшмы агаты и горные хрустали, слушая его рассказы, о том, где и когда учитель смог их найти. Затаив дыхание, мы вслушивались в звук его бархатного голоса, и нам казалось, что это совсем другой человек ну, не тот учитель биологи которого мы видели в классе.
— Согласно последней инструкции ГОРОНО и основному положению материализма марксистско-ленинской идеологии в скелете нет места для души, как нет его и в теле человека. Все записали в свои тетрадки? Подчеркните!
Уже давно Эрик Владимирович не верил в марксистско-ленинскую идеологию, как раз с того времени как его отец и мать уехали в Израиль. Земля Обетованная встретила их ласковым солнцем и такой пенсией, что они до сих пор присылают ему переводы от туда и, удивляются куда он умудряется девать свою зарплату. Ему же не было понятно, почему матерые материалисты уделяют столь огромное внимание именно идеологии. По этому слова эти он читал по методичке и, слово в слово.
— Подчеркните и запомните на всю жизнь. Я надеюсь, что настанет время, и вы поймете их истинный смысл. – Весьма двусмысленно закончил Эрик.
Звонок, каким бы он не был, имеет для школьников двойственный смысл. Но, когда он дается на перемену, то это всегда счастье.
Кто-то спасен от двойки, ибо по неписаным школьным законам, ставить отметку после раздавшегося звонка да еще неудовлетворительную, это по меньшей мере позор учителю. Никто из учителей не осмеливается посягать на это правило и бросать на весы с таким трудом завоеванный авторитет, одномоментному порыву отмщения очередному балбесу.
Звонок раздался. Все. С этого момента интеллектуальная власть учителей прекращается. И только административная власть уборщиц, военруков и завучей вступает в силу.
Самые активные и противные это военруки. Так как состав учителей во всех школах страны носил весьма, женский характер, то мужская прослойка в составе военруков, физруков, учителей труда всегда поддерживался, подбадривался его неравной женской половиной.
— Спасибо Иван Иванович, только настоящие мужские руки смогли бы открыть это окно.
Ну, и в таком духе. А подбадривать их надо было. Как правило, это были пенсионеры. Люди много знающие того, что могло бы пригодится в жизни гораздо важнее, порой, чем классическая биология, но чисто физически не могущие передать эти знания кому-либо. Их трудовой или ратный подвиг в соответствии с марксистско-ленинской идеологией высосал из них все жизненные силы и, уходя, на пенсию уже через три четыре года они просто умирали. По тому то так часто и менялись учителя по ГО Труду Физре и т.п. Опыт преподавания не накапливался, методика преподавания не соответствовала действительности. Эти уроки постепенно отменили и забыли как о предметах так и о самих учителях.

10.
Генка вылетел на улицу во двор школы. Его кулаки чесались перед дракой. Глаза его искали место поединка с парнем по прозвищу Кусачки. Это была старая вражда, которую он ждал много месяцев и готовился. Проучить Кусачки он желал всеми силами своей души. Подлец собирал деньги с малаклашек , ну в общем обижал слабых.
Кусачки стоял к нему спиной и демонстративно курил, показывая всем своим видом, что старшие классы учителей по поводу курения не боятся. Генка увидев его прибавил скорость и уже как коршун летел на Кусачки. Кусачки был на два класса старше. Ребята стоявшие вокруг резко расступились оставив Кусачки один на один с Генкой. Они уже не хотели конфликтовать с Генычем. Многие уже попробовать его четких акцентированных ударов. Но сейчас Генка не дрался он просто выплескивал гнев, который накопился за это время. И если бы его соперник был бы вдвое сильней, то и ему бы не повезло, настолько был силен всплеск души.
Драки не было. Стремительность и неожиданность, с которой Генка налетел на Кусачки, сделали его победителем уже в первое мгновение.
Звонок оставил Кусачки лежащим в пыли на дороге с подбитым глазом разбитым носом и окровавленной губой.
Генка последним вбежал в класс, и сел на свое место рядом с самой красивой девчонкой.
— Сегодня опять спасал слабых? – Галка достала свой платок и протянула его Генке.
— Ухо внизу все в крови, — прошептала она.
-Спасибо, — Генка взял платок и приложил его к окровавленному уху, — сегодня я спасал мир от подлости.
— Я все видела из окна. И я горжусь тобой.
Генке естественно это было очень приятно. Взгляд, которым он был награжден, стоил сотни разбитых носов
-А меня из горящего дома на руках вынес бы?
-Маринина, я уже начала вести урок и прощу внимания от всех, — это началась математика.
Математику вела Софья Ковалевская, а точнее Софья Ивановна. Маленькая толстенькая с сильно выпученными как у рыбы глазами плюс бешенное количество всяческой косметики. Женщина в возрасте, но пытающаяся выглядеть моложе своих лет, проявляющая незаурядную активность по всем вопросам и такую же активность по поводу косметики.
Девчонки всегда обсуждали ее наряды перстни кольца которые она носила почти на всех пальцах и конечно же косметику которая обильно покрывала ее лицо.
Маринина, бешенная, отличница и будущая золотая медаль. По этому учителя хоть и делали ей замечания, но считали это простой формальностью, так для порядка, ,,что бы не выделять ее из общей массы,, . Еще бы папа дипломат. Но, Генка уважал ее с тех пор как побывал у нее дома и понял главное, что она была просто умной и воспитанной девчонкой. После этого Генка гордился дружбой с Галкой. Их отношения были настолько естественны, что все в классе к ним быстро привыкли, и уже никто не обращал на это внимание.

11.
Урок математики начался. Школьная доска еще на перемене была исписана формулами и задачами. Софья любила показать грандиозность своих знаний и использовала при этом любую возможность. Однако, позднее случайно прочитав ее конспект ведения урока, мы обнаружили готовые решения всех задачек. И даже надписи такого плана, как ,, улыбнуться на замечание класса,, . Сразу поняли, что Софья это человек-машина.
-Может она Фантомас?! – Это гениальное предположение сделал Ромик Таташев. Мальчишка маленького ростика с живым подвижными глазами.
-Положите где взяли и займитесь своим делом, — предложила Маринина.
-Точно, — согласился с ней Генка.
-Если она про все пишет может она и думает тоже по написанному?
-А вечером подключается к розетке 220 вольт и всю ночь подпитывается энергией. Как робот. Ее звали робот! – Не успокаивался Ромик.
— Не ходите дети в класс ваш учитель фантомас!
— Фантомас сто серий!
Конспект положили на место, но в грандиозность математических способностей Софьи Ковалевской уже никто не верил.
-Сегодня у нас самостоятельная работа. На доске задачи. Кто решит может выйти из класса и тихо не мешая другим классам готовится к очередному уроку. – Софья взяла стул и перешла в самый конец класса.
Самостоятельная работа означала, что из соседнего класса прейдет ее подружка учителка физики. Пока все будут пыхтеть над задачками, они будут целых сорок минут шепотом трепаться, о чем попало. Изредка оглашая класс замечаниями типа.
-Ну, что там еще. Внимание на доску. Две задачи стандартные. Одна с изюминкой. Будьте внимательны. – Софья изо всех сил подчеркнула свою снисходительность. С другой стороны, какая изюминка может быть, если тебя об этом предупредили заранее.
-Мне это мешает. — Это наш классный профессор Валерка Ламакин. В силу своих интеллектуальных и физических данных он занимался на четырех факультативах и двух спортивных секциях. Естественно, что он уже давно решил эти стандартные задачки, причем минимум в двух видах. Но, Валера у нас принципиальный.
-Так, кто мешает Ламакину? — Софья Ковалевская проявила формальную активность.
-Вы, Софья Ивановна.
-Как это мы?
— Ну, вы все говорите, и это всем мешает.
— Мы разговариваем о перспективах развития школьного образования, между прочим. И это не может никому мешать, — парировала Софья.
— А кофточки из велюра по двадцать из соседнего универмага это видимо проблемы школьной форма для девочек. – Это произнесла Ирина Крайнова, которая сидела рядом с двумя учительницами и соответственно слышала их разговор с самого начала. Она почему-то всегда вставала на сторону Валерки Ламакина.
— Ты Крайнова выйди из класса и подумай над свои поведением.
Ирина взяла портфель и грациозно вышла из класса, нежно закрыв за собой дверь.
— Тогда и я выйду и подумаю над ее поведением, — Валерка Ламакин стремительно вышел из класса, стараясь не услышать призывов учительницы.
— Ламакин, вернитесь. Тебя никто не отпускал.
— Явно сговорились. Я тебе говорила между ними, что-то есть. – Это Маринина прошептала на ухо Генке.
— Угу, — согласился Генка. У него явно не выходила последняя задачка. – Если бы я все соображал, как они я бы уже давно на улице был.
— Господи, горюшко. Дай сюда, — она взяла его листок, и сделала то, чего не хватало Генке.
— Хватит. Хватит. Я уже все понял. Я сам дальше.
Ох, эти отношения, между полами в школе. Глубокие как пропасть чувства и ранимые как лепестки розы. Сильные желания и постоянно меняющиеся увлечения. Изменчивость настроений спасает порой от необдуманности поведения.

4.
— Смотри! Вон они за клумбой стоят …
— Ну и чо? Мы тоже с тобой стоим, — Генка отвечал Марининой спокойно. В коридоре школы никого не было. Они сдали свои работы, а до окончания урока оставалась масса времени.
— Я тебе говорила, что у них явно, что-то есть.
— У нас с тобой, тоже что-то есть, — попытался сострить Генка.
Маринина тут же переключилась на Генку.
— У нас с тобой всерьез и надолго. Ты же у меня борец за справедливость. И я тебя за это люблю. Понял, чудо мое?
— Я тоже. Все понял. Конечно всерьез. — Автоматически ответил Генка.
— Господи он опять мир спасает!
— Нет, я стихи пишу. Ну, это, как его, о тебе.
У галки даже щеки зарделись. Качество этих стихов ее мало волновало. Главное это то, что они были посвящены ей.
— Прочтешь?
— Слушай, — и Генка прочитал.

Который раз уже хочу начать.
Хочу тебе в дождливую погоду.
Стихи получше, понежнее написать,
Но, строчки все смывает непогода.

5.

Опять звонок. С грохотом открывающиеся двери классов и вываливающаяся из этих дверей смеющаяся люлюкающая, дерущаяся портфелями толпа школьников перемещающаяся совместно со своими неподъемными сумками и портфелями из одного класса в другой согласно принятой кабинетной системе.
— Какой у нас следующий? Литература?
Маринина слегка наклонилась и смачно чмокнула Генку прямо в губы. Развернулась почти на одной ножке и пошла по коридору. Обернувшись, она кинула через плечо.
— Я скоро. Портфель занеси в класс. И я вернусь.
Генка только улыбнулся. Ему было хорошо, когда она так делала.

6.

Вы видели, когда-нибудь как Белла Ахмадулина сама читает свои стихи. Этот певучий растянутый голос и строчки стихов, идущие из самого сердца. Иногда, кажется если ее оборвать на полуслове, то она тут же умрет от разрыва сердца. Вот это и была наша учительница литературы.
Стремление учительницы объяснить нам, что в мире кроме физкультуры, существует еще и чудесный мир книг было столь органичным сколь и доступным для нашего понимания. Мы все знали, что она имела несколько изданных собственных книг стихов, и если говорить честно немного гордились такой учительницей.
— … В романе ,,Война и мир,, мы узнали тонкую нежную прозрачную душу Наташи Ростовой …
— Бегала от одного к другому. И ложилась под всех в свое удовольствие … — Генка шептал на ухо Марининой.
— …вечером почти ночью она летает в мыслях о том, как хороша жизнь …- продолжала учителка.
— Я бы тоже полетал, если бы не домашнее задание. Дома пыхтишь весь вечер … , — продолжал Генка шептать.
Она повернула голову к Генке.
— Кстати, сегодня полетаем в шесть в парке на ,,Чертовом колесе,,? Только не опаздывай.
— Хорошо, — буркнул Генка
— Всю вашу любовь к тому светлому чувству Наташеньки вы можете изложить в своем домашнем сочинении, которое принесете на будущей неделе. А сейчас послушаем реферат Валеры Ламакина. Так спокойно. Все слушаем внимательно. Прошу Вас Валерий.
Валера вышел к доске в руках он держал мелко исписанные листочки. Крякнув для порядка в кулак Валерка наконец то начал.
— Роль личности Болконского в войне с Наполеоном. Реферат.
Учительница с удовольствием мотнула головой и приготовилась внимательно слушать.
Учительницу литературы мы уважали еще и за ее восхитительную библиотеку. С каким то безотчетным трепетом мы брали в руки книги с выделенными коленкоровыми уголками. Именно у нее мы впервые познакомились с Булгаковым и Солженицыным. Именно благодаря ее библиотеке мы и научились читать книги. Читать настоящие книги. Читать их по настоящему.

6.

Конец занятий. Уроки закончены. Звонок звучит как то по особенному. И если найдется писатель который сумеет передать все чувства которые возникают у школьника именно при звуках школьного звонка по окончании уроков, тот верно обязательно получит литературную премию.
Классы мгновенно пустеют. Наполняется раздевалка, а в теплое время школьный двор. Школьный двор вскипает как бульон на плите. Школьники получили столь долгожданную свободу но еще не хочется расставаться со своими друзьями и группируясь кучками они медленно расходятся по домам.
Вслед за ними из школы выходят учителя. Они спешат домой к своим детям.
Становится тихо.
Школа в этот момент просто умирает.
( продолжение следует)