ОКОЛОПУШКИНСКИЕ РАССКАЗИКИ

МЕМОРИАЛЬНАЯ ДОСКА

Россия готовилась праздновать 200-летие Александра Пушкина. Наш маленький, но достаточно гордый народ не хотел отставать от нее. Собрались активисты, — активисты что здесь, что в России, что в «тропиках Козерога» одинаковы , и мышление одинаковое! — и стали решать: что бы такое этакое сделать в Израиле, чтобы дух Пушкина посетил и нашу маленькую, — повторюсь, мне приятно! — но гордую державу.

Пригласили в Тель-Авив и нашего Главного Книголюба Хайфы Бориса Зильберштейна.

Задумок и предложений, как всегда, было много. Кто-то предложил:
— Назовем одну из новых улиц именем великого русского поэта!..
Но , оказалось, что такая улица давно существует, и не где-нибудь в захолустном посёлочке, а в славном городе Тель-Авиве…
— Тогда повесим на первый дом этой улицы мемориальную доску! Кто за? Кто против? Единогласно!..

Много чего еще было предложено, — но я, умудренный опытом , чем больше предложений , тем меньше дел! — поинтересовался у Бориса Зильберштейна:

— Что же было в конце концов сделано?!
— И порешили, раз такая улица в Тель-Авиве уже есть —
ответил Борис, — повесить в начале улицы мемориальную доску…

Сказано — сделано! Мемориальная доска изготовлена осталось ее только повесить в самом начале улицы Пушкина

Сделать это проще простого, если в начале улицы стоит дом государственный, а если — частный?! Согласится ли Хозяин Дома?.. И, по закону бутерброда, — это когда кусок хлеба падает на пол только маслом вниз! — дом оказался частным! ..

А я слушаю Бориса и улыбаюсь — припомнились давнишние стихи Самуила Маршака о безобразнейших капиталистах американского типа: «Замок Смита на пути, и ни проехать ни пройти!»

-Ну-ну, — с интересом спросил я, примеривая свои невысказанные воспоминания к израильской реальности, — и как среагировал Хозяин Дома?
— Хозяину пришлось долго объяснять, кто такой — Пушкин! Ни при какой погоде он Александра Сергеевича не читал не слышал , а раз не читал, то и высказал сомнение: «Так ли велик Пушкин, если Он его не знает!?»

Долго пришлось объяснять хозяину , и что такое — дуэль!.. Но когда один из нас объяснил , что Пушкина убил пришлый человек, из пистолета, он тут же понял и воскликнул:
— Пушкина убил террорист!.. Нет и не будет пощады террористам! Вешайте мемориальную доску на мой дом! ..

«Странно, — подумал я, — Хозяин, конечно, и Михаила Юрьевича Лермонтова не читал, но высказал мысль схожую с ним, помните, как он о Дантесе? «Заброшен к нам по воле рока…»

Воистину — Дантес террорист!

ПУШКИНСКИЕ ГОРЫ

Нет, нет, я вовсе не хочу описывать Пушкинские горы и памятники, которые там есть в честь Александра Сергеевича и самому Александру Сергеевичу, но вот об один — зацеплюсь. Но вначале — легенда, а может быть, и быль! Во всяком случае, мой друг и консультант по Пушкину, Костя Яковлев, который об Александре Сергеевиче знает все, утверждает, что так он и было!
Помните, — это мы в русской школе проходили! -в морозный рождественский день декабристы вышли на Сенатскую площадь и что из этого вышло: пятерых повесили, многих отправили в ссылку… шестым к этой пятерке должен был примыкнуть и Пушкин.
Перед этим, ему подали тайный знак, он получил книгу от своего лицейского друга Кюхельбекера. Это были его переводы пьес Уильяма Шекспира под общим названием «ШЕКСПИРОВЫ ДУХИ» и среди них — «БУРЯ».
Священник со спокойной совестью передал Александру Сергеевичу этот подарок, предварительно перелистав ее всю, до последней страницы, но никакой записки не нашел, — а был этот священник на службе у «…их всевидящего глаза, …их всеслышащих ушей».
Священник не догадался, а Александр Сергеевич сразу понял значение этого подарка — это был тайный сигнал. «БУРЯ» означало — началось. И тут же приказал запрягать лошадей, тех, что порезвее.
И он уже было выехал из Михайловского в Петербург, чтобы слиться с мятежниками, но…
Первым ему попался на дороге тот самый священник -«кэгэбист»! Это был дурной знак — человеки поповского звания приравнивались к черной кошке, которая перебежит дорогу, но Пушкин, — верящий в приметы! -перекрестившись, и произнеся «СВЯТ, СВЯТ, СВЯТ!» -продолжил свой путь…
Но уехать далеко ему не пришлось — перед самыми конскими мордами прошмыгнул через дорогу заяц, обыкновенный ушастый заяц! Этого Александр Сергеевич выдержать уже не мог, тотчас повернул назад и повелел распрягать лошадей, дать им сена, а сам впал в меланхолию -существовала когда-то такая болезнь, доставшаяся и нам по наследству от старого мира…
Не понимал Заяц, что, перебежав Великому Стихотворцу и Историку дорогу, он тем самым спас Гения от гибели -Пушкин бы был обязательно среди первых!
А сейчас, когда я схематично ознакомил вас с предметом моего исследования, напомню сам себе о давнишней записи в блокноте.
«…Ленинград. Улица Пестеля. Приглашен Генкой Черка-шиным к Радию Погодину на пушкинские посиделки. …
Уселись за стол. Выпили — «по маленькой, по маленькой, чем поят лошадей!» — и враз захорошело…»
Я пропускаю бесчисленные разговоры, мы — кроме Радия Погодина, известного во всех творческих кругах и за рубежом талантливого писателя — все были начинающими и, казалось, нашей молодости сносу не будет!..
Так вот, встает какой-то чудак без руки, похожий на колхозного бригадира и говорит:
— А я предлагаю поставить памятник зайцу, который в
самые мрачные для России годы спас нашего Пушкина от
неминуемой гибели…
Я конечно, и свою копейку должен вложить:
— А что, — говорю, — отыскалось фото товарища Зайца? С кого ваять собираетесь?
На меня зашикали, дескать, это самый ярый пушкинист Семен Гейченко…

Вот пишу сейчас и стыдно мне! — тогда, за пьяным погодинским столом, я не знал, кто такой этот Гейченко, что он сделал для Пушкина и для России!.. Извиниться бы сейчас… Но его давно уже нет на этом свете… Ладно, встретимся на Том — извинюсь!..

Так поставили или не поставили Зайцу памятник?! Осуществилась ли мечта Семена Гейченко? — до сих пор кусаю себе локти, что не познакомился с ним поближе!

И так я распалил себя, что тут же, несмотря на рождесвенскую ночь, что забрела не только в Россию, набрал петербургский номер телефона — там у меня живет двоюродный брат Валентин, и спросил:
— Стоит ли Ушастый на Пушкинских горах?!
Спросонья Валька не разобрался, о каком Ушастом веду разговоры за тысячу верст, а когда до него дошло, сказал:
— А днем ты позвонить не мог?! .

Ни о каком Ушастом Валька не слыхал и понятия не имеет, поставили ли Зайцу памятник!..

— Пойди, узнай, позвони! ..

— Да ты что, хавер, представляешь себе, где эти Пушкинские горы!? А где я!?
— Во всяком случае, гораздо ближе, чем мне от Хайфы…

Через месяц, — а может, и через два — в три часа ночи,
когда я только уснул, приняв несколько таблеток снотворного, звонок:

«Какой это гад ночью звонит!» Хватаю трубку:

— Да!.. А-а, это ты, Валька!
— Кто там интересовался зайцами?
— Ну что?
— Стоит твой Заяц на Пушкинских горах и ушами шевелит.
— Как — шевелит!? Он же — бронзовый!
— Он-то бронзовый , но зато ты — деревянный. Там, в своем жарком Израиле мозги насквозь промерзли , разучился шутки понимать?.. Давай, продолжай дрыхнуть!..

И Ленинград, в настоящем — Санкт-Петербург! — дал отбой.