САМУИЛ МАРШАК ИЛИ ПИСЬМО К ЛЮБИМОМУ

В Кирьят-Оно, что недалеко от Тель-Авива, живут наши семейные друзья Ида и Илья Ямщики.
Ида, — натура деятельная.Была в своё время председателем еврейской общины в Севастополе, да и здесь не сидит сложа руки. Лет ей…

Но я пишу о ней , но не сегодняшней , а о той, которая носила ещё фамилию Зингер, а Илье, — потенциальному жениху своему! — писала нежные письма.
Одно из таких писем, — с самой малой редактурой и сокращением! — я и хочу поместить в своей , будущей книге. Датировано оно двадцать вторым октября 1951 годом:

“Родной мой Изенька!
Сегодня один из счастливейших дней в моей жизни … Знаешь, Изька, я сегодня была у Маршака… Слышишь, Изька, я с ним говорила, здоровалась за руку, а прощаясь — целовалась.
Но, солнышко, всё по порядку…

Позвонили. Дверь нам открыла очень симпатичная немолодая женщина с приветливыми и умными глазами. Протянула нам руку, — мы пришли втроём! — поздоровалась и провела она нас в гостиную , сказав при этом :
— Самуил Яковлевич болен , и не знаю, сможет ли он вас принять. На днях с ним случился сердечный приступ, вызывали неотложку. Но, несмотря на свои болячки, работает сутками. И ему, — это моё мнение, — полезно будем немножко оторваться от своего изнурительного труда. Но надо бы самого спросить!

И с этими словами она вошла в кабинет Самуила Яковлевича. Минуту, не больше, там провела и тотчас вышла , жестом пригласив нас войти и , добавив при этом :

— Самуил Яковлевич рад вас видеть! Только не утомляйте его очень…

Вероятно, мы вошли в гостиную: мягкая мебель, ковры на полу, люстра огромных размеров… Женщина, — корю себя, что не запомнила её имени-отчества, — ещё раз попросила не задерживаться у Маршака и провела в его кабинет.

Что сразу бросилось в глаза — книги. Они были везде! Даже там, где по нашему разумению и быть не должны .
И огромный стол был сплошь завален, — более точного слова и не подберу! — рукописями, книгами, бумагами…
Включённая настольная лампа высвечивала центр стола , на котором виднелись несколько листков , и на них было что-то написано, видно было, что перед нашим приходом он что-то писал!..

На минутку даже стыдно стало, что мы отвлекаем этого великого человека от его трудов праведных. Даже строчки всплыли стихотворные, но, почему-то из Лермонтова:

Как знать,
быть может те мгновенья,
Что протекли у ног твоих,
Я отнимал у вдохновенья,
А чем ты заменила их…

Но молодость жестока , — выложи нам самого лучшего поэта на блюдечке с золотой каёмочкой и всё тут!..Это я только сейчас поняла, когда я пишу тебе это письмо , любимый мой, а тогда, в маршаковском кабинете я так не думала …

Навстречу нам поднялся из кресла полный мужчина, среднего роста, с лицом немного рябоватым и обрюзгшим. Но на этом знакомом по портретам лице, живые, умные глаза. И эти глаза доброжелательно смотрят на нас из-под очков.
Маршак протянул руку, — рука плотная и одновременно мягкая, — чтобы поздороваться с нами. А, когда он произнёс слова приветствия , — дыхание его прерывалось , и тут мы, — я! — только осознала, что Он действительно тяжело болен и … стар.

Изенька, неужели и мы когда-нибудь состаримся , и будем такими же беспомощными?..

Маршак жестом усадил нас в кресла и…стал читать нам по рукописи огромные куски из будущей своей детской книжки.
Читал он плохо, но вдохновенно, изредка поглядывая из-под очков на наши физиономии , словно хотел узнать, как её встретит будущий широкий читатель.
Но , по всему было видно , что ему собственные стихи очень нравятся , — ”правда, это очень удачное место!? Хорошо, правда!?”…

Честно признаться, я, глядя на Маршака, не задумывалась об отдельных строках — музыкальность строф, свойственная этому поэту, убаюкивала. И я, признаюсь, Изенька, ты только не ревнуй, смотрела на него с телячьим восторгом и влюбленностью…

Самуил Яковлевич читал нам множество стихов и долго-долго. А , когда окончил чтение своей рукописи , стал рассказывать нам о значении музыкального слога в стихах для детей, для доказательства своих слов, прочёл стихи Александра Пушкина, Роберта Бернса, Вильяма Шекспира…

Наговорившись вволю о великих , перешёл к вечному — стал рассказывать о своих внуках. Особенно о самом малом — пятилетнем
Гульке..

“Когда я приезжал на дачу, — рассказывал Маршак, — ребятишки бежали за мной и кричали: “Гулькин дедушка приехал! . Гулькин дедушка приехал” Гулька был более знаменит, чем его пишущий дед!”..

Я попросила у него рукопись , и тут же стала переписывать его стихи, — вкладываю их для тебя, в качестве приложения!

Изенька, милый, я так мечтала, чтобы ты в эту минуту был рядом со мной!..Но тебя не было…
А потом, — через несколько часов! — мы стали прощаться и он стал спрашивать нас: кому что подарить… Мне он подарил томик своего “Избранного” и надписал:

“Дорогому товарищу по работе над книгой — Иде Зингер. С пожеланием счастья и успехов.
С. Маршак
22 — !Х — 1951 г.
Москва”

Дальше — личное. Но мне бы хотелось расшифровать надпись на книге, а именно такие строки:”…товарищу по работе над книгой”.
Дело в том, что Ида Зингер училась в то время в Московском полиграфическом институте, а практику проходила как раз в том издательстве, где и печаталась эта маршаковская книга.
Когда Ида Зингер покинула Москву, писала Маршаку письма, а он ей отвечал. Вот одно из писем :

“МОСКВА.
9 апреля 1953 г.
Дорогая Ида Зингер.
Простите, что так долго не отвечал на Ваше теплое письмо. За это время я много болел, и болезнь помешала мне исполнить Вашу просьбу. Когда вышел мой двухтомник, я находился в санатории и не успел приобрести ни одного экземпляра своих же книг. Надеюсь, что двухтомник будет переиздан, и тогда я смогу послать Вам его.
От души благодарю за добрую память и сердечные слова.
Желаю Вам успехов и счастья.
С. Маршак.”

Ида Зингер-Ямщик таки вышла замуж за своего Изеньку, — между прочим, ставшего вторым лицом на крупнейшем в Европе Севастопольском Морском заводе! — родила ему двух детей-красавцев, закрутилась с ними и с мужем, — любила она его и сейчас любит! — но два томика второго издания , о котором писал Самуил Маршак, приобрела. Собиралась поехать в Москву, — уже созвонилась с ним! — чтобы взять автограф, но…не успела: Самуил Яковлевич Маршак скончался в 1964 году.

И поняла Ида Зингер-Ямщик главное: никогда и не при каких обстоятельствах, нельзя откладывать встреч.

В 2003 году — её «Изенька» Илья Ямщик скончался от болезни, которая не лечится — и эта публикация в интернете, — ВЕНОК НА ЕГО МОГИЛУ.

СПИ СПОКОЙНО, РОДНОЙ НАШ, ИЛЬЯ ИОСИФОВИЧ ЯМЩИК, НЕ ТОЛЬКО РОДНЫЕ ТВОИ — ЖЕНА, СЫН, ЗЯТЬ, ВНУКИ — СКОРБЯТ О ТЕБЕ, НО И ВСЕ ТЕ, КТО ВСТРЕЧАЛСЯ С ТОБОЙ ПРИ ЖИЗНИ .