Михаил Задорнов.

С Михаилом Задорновым произошел вообще смешной случай.
Вместе с поэтом Борисом Примеровым поднимались мы по лестнице Центрального Дома литераторов в Москве. А Миша спускался вниз. Тогда, лет пятнадцать назад, в конце восьмидесятых годов, он еще не гремел как сейчас. Был строен, худощав, немного растерян. Показалось, одинок.
— Привет, Михаил, — запросто поздоровался я с ним.
— Привет, — остановился Задорнов. Лицо выразило напряженное ожидание. — Ты куда идешь?
— В ЦДЛ, — улыбнулся я, понимая, что человек силится вспомнить меня. — А ты?
— Да я тут… А что там будет? Какое мероприятие?
— Никакого. Решили выпить и закусить.
Борис Терентьевич сбоку шумно засопел. Я сразу заторопился:
— Ну, пока.
— Подожди…, — попытался остановить Миша все с той же миной растерянности на физиономии. — Может…
— Да мы по своему, — нашелся я под неловкую усмешку Примерова.
Мы продолжили считать ступени храма художественного слова с громадным залом заседаний, с респектабельным рестораном, кафе, закусочной, просто столиками между солидными колоннами, с массой известных на всю страну, и даже на весь мир, людей за ними. Оттуда только что вышел Задорнов. Почему-то один. Перед массивными дверями я оглянулся. С жиденькими рыжеватыми волосами, похожий на юношу лет семнадцати, Миша продолжал стоять внизу лестницы. На бледноватом, с розоватыми втянутыми щеками, лице его по прежнему отражалась печать замешательства. Но Борис Терентьевич уже потянул литую ручку двери на себя.