Чухонцы, как и планировалось, всё подписали. Как и планировалось, Галя устроила взбучку, как и планировалось… Планы. Ох, вы планы, планы новые мои, планы новые, хреновые и долбаныи-и-и-и. Не, главная истерика впереди, нюхом чую.
Опель вкатил во двор, голуби, испуганные вторжением, взлетели. – Блин, опять капот загадят, — выругался Игорь, давя на кнопку у железной двери.
Залепетал дрянненькой мелодией звонок, просипел охранник, щёлкнул замок. Пролетела возбуждённая и встрёпанная Танька, неопределённо махнув рукой в сторону комнаты, где обычно сидела Галя.
Галя не подняла головы и не сказала «здрасте». Игорь понял, что попал. Словно гвозди она вбивала кнопки клавиатуры. Поджатые губы, предельно серьёзное лицо без выражения, ввели Игоря в минутный ступор. Он сел, поигрался скрепкой, поковырялся ею под ногтями, и, не дождавшись никакой реакции, заговорил сам.
— Давай отгадаю с трёх раз, что ты пишешь.
— Игорь, иди в машину, я закончу и выйду.
— В фразе: «Игорь — мудак» – не забудь восклицательный знак. Отследив еле заметную улыбку, удалился.
Галя не дала ему открыть для себя дверь машины. На полусогнутых, трусцой, он обежал вокруг машины, сел. Приготовился.
Несколько секунд грозного молчания и на Игоря обрушился шквал. Камни упрёков и брёвна обвинений, мелким щебнем обидные словечки, тонкие и больные, как каблучок «шпилька».
— Ты о чём думал! – Сверкнула глазами Галина. – Ты хоть на минуту об этом задумался. Ты вообще, о чём думал?! – Игорь молчал, что, верно, любой ответ мог стоить ему, если не жизни, то здоровой психики точно. – Как ты мог оставить меня в руках этого… этого… Он же меня этими руками трогал! В одну постель!
Постепенно ураган стихал. Начались всхлипы, предвестники истерики. – Надо шокер вводить. Ну, вот что только. Сюрпризики из шоколада и цветов отбой… ага, понял, есть контакт. – Игорь переключил скорость и надавил на газ. Подрезал «Гольфяру», обогнал «девятку», на жёлтый, визжа покрышками, пролетел перекрёсток. В салоне повисло молчание. Под восемьдесят он лавировал между машинами, ускользая в последний миг, из, как казалось, неизбежных столкновений. Галя вжалась в сиденье.
С визгом он остановился у кафе, вышел из машины, вынул из сиденья побледневшую Галочку, под руку провёл к столику. Взял в баре коньяку.
Гречкин проснувшись, бесцельно бродил по квартире. Он уже поигрался с музыкой, теликом и видиком. Пошарился в холодильнике, почитал книжку. Обнаружил очередной предмет цивилизации — телефон. Позвонил Маме, поговорил. Не застав пары знакомых дома, потерял интерес к данному предмету.
Дверь в квартиру открылась. Андрей вздрогнул и напрягся. Лёгким, неприятным зудом пробежал по телу страх. Послышался смех из коридора. Андрей неспешно вышел навстречу гостям.
Лёгкая суета в коридоре, приветствия, передислокация в кухню, вскрытие пакетов с едой. Плита, тарелки, открытие банок, бутылок. Дежурные, ни к чему не обязывающие фразы. — Але гоп, в кольцо с ножами, — мелькнуло в голове Гречкина. Он почесал затылок, и неприкаянный, решил податься на балкон, вдохнуть аромат сырой зелени, и попускать дымку.
Дым расплывался меж листвы. Открылась дверь, вошёл Игорь. Достал сигарету, пристроился рядом.
— Как дела?
— Никак. Спал целый день, да телик смотрел.
— А-а-а.
— Ты что хотел?
— Да вот, с тобой покурить.
— Врёшь, вы оба врёте. Вот только зачем, не понятно. – Андрей выбросил бычок и резко ушёл. Игорь было дёрнулся за ним. Но передумал. А хорошо знакомый читателю червяк, злорадно рыгнул и нагло уставился на хозяина. В его глазах блестел ну очень ехидный вопрос.
Андрей, проходя через спальню, криво усмехнулся. Вошёл в гостиную, включил компьютер, сам не зная зачем. Открывая и закрывая все файлы и папки подряд, он к своему удивлению успокоился. — Всё веселимся, – подумал он о парочке, — ну да «сплочённость рядов, есть свидетельство дружбы, или из страха сделать собственный шаг». Вот от того мы и вдвоём. Ну да. Да, так и есть! Иначе быть бы нам с роднёю или соратниками в борьбе за деньги.
Глаза нашего героя стали жёсткими, коммерческий директор в отличном костюме, строгий и подтянутый, взял бразды правления в свои руки, внеся рассудительность и ясность. Андрей встал, рука машинально дёрнулась поправить галстук. Он одёрнул её и твёрдой походкой направился на кухню.
Его уже ждали. Всё приготовлено, расставлено, налито. Игорь поднял бокал, как только Андрей сел, открыл рот…
— Давайте не будем разыгрывать праздник, — оборвал его Андрей, — давайте сразу перейдём к делу. Не стоит утруждать себя разыгрыванием радости по поводу моего присутствия здесь. Ложь слишком обременительна, и к тому же унижает. Давайте, говорите, что вы хотите от меня, и что тут у вас происходит. Хотя не стоит, это могу сделать и я, если позволите. – Андрей выпил вина, и захватил вилкой салат в ожидании ответа. Игорь неуверенно пожал плечами и посмотрел на Галю. Та отвела глаза, мол, поступай, как знаешь. – Такой напасти мы не ждали, — про себя отметил Андрей, и, взмахнув шашкой, продолжил вслух.
— Итак, други мои, после некоторых размышлений, кои начали посещать меня с первых ваших визитов в больницу, меня обеспокоило некоторое смущение, вызванное вашим отношением к моей скромной персоне.
При этих словах Игорь заметно напрягся. Такой тон Андрей выбирал только в возвышенно-романтическом настроении, иль же в очень серьёзные моменты, не предвещающие ничего хорошего.
— Изначально это смущение было воспринято почти в вашу пользу. А именно как искреннее беспокойство по поводу состояния моего здоровья. Но этой иллюзии не дано было быть.
Из раза в раз я стал убеждаться, что предо мной умело разыгрывается некий спектакль, с достаточно качественной режиссурой, почерк которой был хорошо узнаваем. Но причины, признаться, до времени понять не смог.
После мне не казалось, я был уверен, что вы ломаете предо мной комедию. И ваша договорённость между собой была очевидна.
А давеча выяснилось, что вы вдвоём, я подчёркиваю вдвоём, без всяких элементов типа родственники и знакомые, хотите поговорить со мной, и устраиваете типа мини праздник, якобы в благодарность всевышнему о счастливом моём возвращении в отчий дом, ознаменовать событие сие поднятыми бокалами вина.
Тут меня посетил эдакий вопросец, что ж может так сплотить ряды ваши, и выступить под одним знаменем. И я пришёл к такому выводу… — На этом месте Андрей сделал паузу, как на него неминуемо обрушится шквал огня двух батарей. Каждая из них в одиночку способна хоть кого снести с лица земли в считанные минуты. Он невольно сжался, захотелось сбежать, но отступать было уже некуда, да и не хотелось. Нервы надулись как парус в шторм, и разом выпустили скопившееся годами напряжение. И тут Андрея понесло.
— Ну, так вот. Не выдержав скудных дней своих в одиночестве, прекрасная Елена бросает свой пылкий, страстный взгляд на некого красавца-удальца, друга мужа своего. И он, конечно, отвечает ей взаимностью, поскольку тоже устал от одиночества и тайной страсти, что давно и безнадёжно гложет его. И вот они уже вместе скорбят по пропавшему мужу и другу на фоне юной любви, пронзившей сердца их. И вдруг явился ОН из небытия, и друг, и муж, порушил счастье двух влюблённых. И их вот замучил вопрос, а как же быть?! Как донести весть такую до слуха его? И измученные сомнениями и страхами, они играют перед ним комедию, что ждут его, не веря в смерть и другие беды, кои могли постигнуть его. Молили небо о спасении души его грешной. И окружили его заботой и лаской. Ну, как же волновались и ждали. О, Боже, как велика скорбь друга и жены возлюбленной!..
Может, Андрей и сам бы закончил на этой фразе свой монолог, а может, говорил бы ещё долго, но визг Гали: «Хватит, Я больше не хочу слушать эту гадость!» – остановил пламенную речь оратора.
В кухне на миг повисла тишина. Галя сидела со сжатыми кулачками, белее мела. Застыв в этой позе на некоторое время, она вскочила и убежала в ванную, хлопнув дверью. Игорь не обернулся на её уход. Медленно, машинально поковырял вилкой салат, отпустил её. Вилка, звякнув, упала на пол. Он не стал её поднимать. Поднялся сам и налил вина себе и Андрею, сел.
— Ну что, давай хоть выпьем, — обратился он к другу.
Андрей поднял бокал. Выпили, чокнувшись, и переключились на салат.
Первым молчание нарушил Игорь. – Ты знаешь, я всегда поражался твоей проницательности, твоему уму. Ты… Всё правильно понял… Но, Андрей, зачем так! Я не понимаю. – Игорь встал и прошёлся по кухне, остановился у кухонного стола, присел на него и стал крутить попавшийся под руки столовый нож. – Я всё понимаю, тебе конечно больно и обидно, но нельзя же так унижать людей…
— Ой, Игорь, остановись. Ни хрена ты не понимаешь — это раз, а во-вторых, не нужно меня воспитывать. Я и без тебя хорошо знаю что надо, что не надо. Да и как надо, по-твоему? Скрывать всё, молчать по углам или изображать из себя что-то? А?! Так надо?!
— А что, по-твоему, мы должны были делать?! — Игорь почти разозлился, — при всей палате обсуждать как что там у нас и как? А, Андрей, как? Ладно, плюнем на то, что ты был после реанимации, неустойчивое психическое состояние и т.д. Окей, отбросим. Но как быть с тем количеством народа, что бродит по палате и коридору? Не знаю как ты, но я просто не могу обсуждать личные темы на людях! Это при совке общественные интересы выше личных, а стало быть, каждый может к тебе в постель лезть. Но я не могу так! А уж, прости, поговорить мы с тобой собирались в первый же вечер, но Вы, сударь, не изволили придти пораньше, а у меня, уж извините, работа. И не мне вам, любезнейший, объяснять, что дела могут быть и в три часа ночи. Так уж простите, ждать не мог. А уж как освободились, так вот, извольте, мы перед Вами с повинной головою. Одно только понять не могу, вот виноваты мы в чём?! Потрудитесь объяснить. Не в том ли, что полюбили? Да, и любил я Галину давно, и, как Вы изволили заметить, давно и безнадёжно. Безнадёжно не оттого, что ты был препятствием, а от исключительно братских чувств, кои питал к Вам, друг мой любезный. И я соблазнять её не пытался и в любовники не лез, и уводить от мужа любимого тоже. Не вижу я, Андрей, вины за нами, хоть убей. А любви, как известно, не прикажешь. Да и она меня любит. И что с того?!
— Да ничего!!! Если любите, любите. Женитесь там. Разводитесь, ваше право, но зачем предо мной комедию ломать?! Врать то зачем?
— Да не врал тебе никто! Просто сразу не сказали. И я объяснил почему. А вот как ты бы на моём месте поступил, а? Скажи, Андрей. Вот встань на моё место и скажи, как бы ты поступил. И я скажу тебе честно, другого выхода у меня не было. Так вот, сударь, на этом я хочу поставить точку, поскольку эту тему считаю закрытой. Но есть один момент. Маленький такой. Хотя его размеры не умаляют его значения. – Игорь сделал паузу. Отбросил нож, и сев за стол напротив Андрея, глядя в упор, продолжил, — Так вот, любезнейший, не соизволите объяснить, как так вышло, что, не сказав никому, ни слова, не объяснив причины, вот так вот молчком, Вы покинули вотчину, оставив в недоумении друга, в истерике жену, кстати, и без средств к существованию, в предынфарктном состоянии Мать, фирму без одного из ведущих специалистов, которая потерпела от этого не малый урон, ну и остальных людей в тревоге и волнении. Пол города перевернули в поисках Вашей драгоценной персоны, поскольку все, будучи людьми нормальными, сочли исчезновение Ваше не иначе как убийство или похищение, но ни как, простите, полное, наглое к ним пренебрежение!
— Пренебрежение?! – Андрей от возмущения вскочил. – Пренебрежение! Это уж слишком…
— Тут распахнулась дверь и на пороге появилась Галя с мокрым лицом и сбитой причёской, – вот уж нет, милый мой, не слишком, — закричала она на Андрея, — а вовсе даже нормально! И я с Игорем целиком согласна, как и любой нормальный человек согласился бы, миленький наш Андрюшечка. – Галина застыла в пролёте двери, где и продолжила свой обвинительный спич. – Да и по-другому это не назовёшь. Ты наплевал на нас и на всех. Тебе всё равно. Тебе всегда было всё равно. Как я сплю, как я ем, что я чувствую. Целыми днями где-то шлялся, а я сиди и жди, как дура. У него работа, друзья, подруги, дела всякие, а меня, значит, нет у тебя. «Я к другу, ему плохо», а мне хорошо. Праздники-цветочки. Переела я твоего шоколада. Когда мы в последний раз у Мамы были? Зато у друзей восемь раз на неделе. Ты вообще придурок. В бомжи он подался. Нет, где найти такого придурка. Небось, путь солнце подобного Будды решил повторить. Уйти от сует мирских, в гармонии с природой постичь великую правду жизни. А тут хоть потоп, гори всё огнём!..
— Тихо, Галя, тормози, – сказал Игорь вставая. Он подошёл к Гале и обнял за плечи, как бы придерживая от прыжка. Казалось, что она и впрямь бросится на Андрея, как дикая пантера.
Андрей сидел и молча курил, уйдя в себя. В дрожащих пальцах быстро исчезала сигарета от быстрых и частых затяжек.
Игорь усадил тяжело дышавшую Галину за стол, налил всем вина и сказал, – Нет ребята, так мы разобьем друг другу морды, и вечер закончится общим склепом на Никольском кладбище, давайте-ка лучше выпьем.
— Пей, — жёстко выдавил Андрей.
— Я тоже не буду, – сказала опустошённая Галочка.
— Люди, люди, давайте рушить баррикады, — с вымученной улыбкой предложил Игорь, — сойдёмся на нейтральной территории.
— Делайте что хотите, — ответил Андрей, — только меня оставьте в покое. – Он медленно поднялся и ушёл в комнату.
— Здорово, правда, — со злой ехидцей сказала Галя, повернувшись к Игорю.
— Я предупреждал тебя, что истерика никогда и никому не поможет.
— А что я, по-твоему, молчать должна, и слушать этот бред?!
— Нет, конечно. Но можно же говорить спокойно.
— Я не могла. Всё!?
— А ну тебя.
Игорь ушёл в гостиную. Андрей лежал на диване и слушал музыку. – Ты жив ещё?! – Спросил его Игорь. Андрей не ответил, продолжая лежать и смотреть в потолок.
— Прости, я не хотел, чтобы так было, — робко продолжил Игорь.
— Что было?
— Ну… этого скандала.
— Мне почти всё равно. Я тоже не хотел этого скандала. Я Игорь для того и ушёл. Уж больно я мешал тут всем вам. Только одно и требовалось от меня – деньги. А сам я никому не нужен. Я мешаю вам. Я уйду. Я не хочу быть никому помехой. И финансовым гением тоже. А скандал, ну что… он просто показал, что есть на самом деле внутри нас, и это единственна правда, которую я услышал от вас за последнее время. Иди Игорь. Оставь меня. Пусть у вас всё будет хорошо.
— Андрей…
— Давай без дискуссий.
— Хорошо, у меня один вопрос. Галя хочет квартиру оставить себе.
— Берите что хотите. Кроме машины и аппаратуры. И давай, иди отсюда. – Андрей поднялся и посмотрел в глаза друга. – Уходи. Я никого не хочу видеть.
Конечно, Игорь ушёл. На кухне под нервную дрожь он всё рассказал Гале.- Ну и хорошо, — ответила она, поправляя причёску. Я голодна, давай ужинать. Я приготовлю сейчас. Машина у нас есть, да и музыка тоже. Зато я теперь совсем твоя-твоя. – Она села на колени к Игорю, обвив шею руками, прижавшись к нему всем своим телом в ожидании ласки. Но Игорь мягко отстранил её.
— Прости, не могу сейчас, трясёт всего.
— Ну что ты нервничаешь, ведь всё как надо?
— Да Галчонок, всё как надо… Давай и вправду поужинаем.
Галя засуетилась с едой. Игорь сходил в туалет, и, помыв руки, через спальню ушёл на балкон.
Закурив, он уютно расположился на стуле. Дождь перестал моросить. По небу неслись облака. Лёгкие заполнил свежий ветер. Мертвенной бледностью фонарь заливал остатки снега на газоне и огромные лужи. Игорь пускал дым на свет фонаря, наблюдая как тот, принимая причудливые формы, поднимался к верхним этажам.
В кухне заново всё было накрыто, стояли пустые тарелки. Две. В кастрюле что-то аппетитно булькало, источая знакомо-вкусный аромат. Из ванной вылетела Галочка со свежей косметикой на лице. Чмокнув Игоря в щёку, грациозно подлетела к плите. И отведав своего варева, сказала, что через пять минут всё будет готово.
— Налей вина, — Галя протянула две рюмки.
Любуясь Галей, Игорь налил. Она взяла рюмку двумя ручками и, прячась за неё, кокетливо улыбнулась. Игорь не понимая причины её веселья, всё ж невольно заразился им. Через мгновение их смех оборвал стук входной двери.
