Андрей заставил себя подняться и стряхнуть пьяный дурман. Несколько шагов по коридору. Ванная. Мутное отражение в зеркале. Струи воды. Слишком горячая. Нет, надо оставить только холодную. Вот так лучше. – Ерунда всё это! Полный бред! Ну как можно рассказать за вечер, нет пусть даже за год, жизнь прожитую… Нет… даже мгновение. Невозможно, совершенно невозможно передать даже малую часть. Наверное, со стороны действительно всё нелепо и глупо выглядит, куда как проще чем… Димыч, вот моя жизнь, вот они все. Стена!.. Андрей усмехнулся.
Вошёл в комнату, поставил диск ”The Wall” Pink Floyd. – Да, пусть и не получится сломать, но зато разберём по кирпичику. В конце концов я дал слово Димычу, надо делать. Не знаю, не знаю, что из этого получится… И в самом деле – если пристально посмотреть в лицо своему страху…
С чего начать? Хм… Да, всё самое последнее. Как всё начиналось. – Андрей снова налил себе коньяку, подцепил вилкой золотистую тушку из банки, меланхолично её прожевал и, наконец, опять развалился в кресле, закинув ноги на подоконник.
Андрей, как вы понимаете, человек особенный, но даже и у самого заурядного гражданина самой нецивилизованной страны основное в жизни люди, которые окружают. Даже если смысл в капитале, даже если в мечтах любовь, даже если только поисками истины занят человек, но, и ещё раз «но», без людей невозможно даже самое малюсенькое мероприятие. И вообще, о них всегда переполнена мыслями голова и чувствами сердце.
Перед глазами Андрея проносились лица знакомые, любимые, родные, ненавистные, надоевшие, опротивевшие. Те, которые сложили мозаику жизни, и толкнувшие… об этом позже.
С чего начать? Игорь! Да, именно он, ибо с него всё начиналось, с ним всё происходило, и с ним же всё и закончилось, на данный момент, разумеется. И теперь по порядку:
Сладкое весеннее солнце потянулось после долгожданного ожидания за дождевыми тучками, расправило плечи и стало наполнять Город волшебными лучами. Исчезли зонтики над головами прохожих, лужи весело отражая солнце, готовились помыть подошвы. Пернатая живность вновь завела свои любовные песенки.
Игорь, бездельничая, шлялся по городу, ноги занесли в парк, где на уже просохшей скамейке, он уютно разместил своё тело. Институтские обязанности, вменённые родительской опекой, покинули его голову под действием очаровательной бутылочки пива. Да и вообще было всё, что нужно юному балбесу с деньгами в кармане, даже вторая бутылка пива. Чего ещё желать, разве что такое же юное тело противоположного пола в объятиях. То и было целью внимательного разглядывания представительниц этого самого пола.
И ещё одного юного бездельника ноги занесли в этот самый парк, и, видимо, с той же целью. И несли ноги Андрея именно на ту самую аллею. Сели батарейки в плеере, и он решил их поменять. Игорь в тот момент наблюдал сношение собак, и заслонивший обзор будущий друг был более чем некстати.
— Милостивый государь, покорно прошу Вас не загораживать великую картину жизни. Избавьте от мук, сделайте хоть шаг влево или вправо. Или же разделите со мной созерцание эмпирических плясок двух тварей божьих.
— Сию минуту, извольте, – не растерялся Андрей, покосившись на Игоря, немного удивлённый «изящной словесностью» незнакомца. Повернувшись, он увидел объект созерцания, хмыкнул, и присоединился к зрелищу, плюхнувшись на скамейку.
— Вот так Богиня природа создаёт свои шедевры. Бог мой, как просто у них всё получается – сунул нос под хвост, и извольте, полный комплект наслаждений. И прошу заметить, вовсе не нужен какой-нибудь там штамп о браке или же моральный кодекс строителя коммунизма. Да-а-а, попробовал бы я сунуть нос под юбку в целях знакомства. Кстати, Вы не пробовали?
— Признаться не приходилось.
— Да и мне вот тоже. Человечеством придуман чрезвычайно сложный ритуал, прежде чем приступить к действу, производимому этими милыми тварями.
Кстати, милостивый государь, как Вы смотрите на то, чтобы начать вышеуказанный ритуал совместно. Я имею в виду представительниц женского пола.
— Положительно. На удивление, я сегодня совершенно свободен.
— Какие будут планы?
— Я полагаю, что сначала необходимо сообщить своё досточтимое имя. Как изволите представиться?
— Родители при рождении дали мне имя Игорь, с той поры меня так и зовут те, с кем имею удовольствие, иль же наоборот неудовольствие, общаться. Предлагаю и Вам им воспользоваться.
— Очень любезно с Вашей стороны. Меня же вы можете Андреем величать. И с этой минуты предлагаю перейти на «ты», не считаю, что это будет фамильярным, но сблизит отношения и упростит общение.
Далее общение действительно продолжилось. Молодые люди отправились на модную в те времена дискотеку в Л.Д.М., потом после «дружественного общения» с пьяными гопниками (а что ещё можно было ожидать, если Игорь лихо отплясывает, собирая всё внимание прекрасного пола), отправились на Московский вокзал. Общественный транспорт был безжалостно отвергнут, только такси (платил Игорь). И вот уже в буфете мы послушаем их беседу.
— Что ты будешь вяленую курицу или тухлый пирожок?
— Нет, ни того, ни другого. Я буду простуженную яичницу и содовый коржик, кофе из цикория с молоком.
— А как насчёт бумажных сосисок? Они безопасней.
— Не, я хлебную котлетку наверну.
Приятели пристроились за круглым столиком и стоя принялись жевать «пищу богов».
— А лихо мы с этими гопниками.
— Ага, только рубашку жалко. Мне такую снова не купить, по крайней мере, в обозримом будущем.
— Андрюха, а чем на жизнь зарабатываешь?
— Ничем. Стипендия, да ремонт магнитофонов, вот и вся моя нажива. Не жирно, но что есть.
— Этот вопрос я помогу тебе решить. Ты человек надёжный, а в нашем деле это самое главное. Я как на войне, нужны только те, с кем пойдёшь в разведку. Да, Андрюха, риск и деньги – это два брата. Только нищие ничем не рискуют.
Андрей немного задумался. – Ты прав. Мне кажется, что я знаю, откуда ты деньги берёшь. Ты фарцовщик.
— Совершенно верно, я презренный спекулянт, пиявка на теле Родины, порочащий Союз Нерушимый и заветы Ильича. И шурша капустой, я предлагаю стать и тебе барыгой. – Игорь достал из кармана кошелёк, а из него пачку денег, по размеру и сумме намного превышающую полугодовой заработок Андрея. – Ты не спеши с ответом. Поборись с моральными устоями, подумай. Но самое главное, что я хочу тебе сказать – в любом случае, давай не прекращать наши отношения. Я видел много людей, но не видел таких как ты. Я тебе верю, а это, брат, круто. Кстати, через полчаса хорошей ходьбы мы будем у меня дома. Не откажите мне в великой милости, станьте моим дорогим гостем. Ваш отказ оскорбит или обидит.
— Предложение будет принято, если мне предложат ещё кофе или пива, на Ваше усмотрение.
— Странная альтернатива, но что не сделаешь для хорошего человека. В принципе, у меня есть и то и другое, но столь дивный коктейль испортит Вам желудок, сударь, — сказал Игорь уже дома. — Отдайте своё предпочтение чему-нибудь одному.
— А ты сам что будешь?
— Пиво. Оно портит почки и раздувает живот, но беседа становится откровенней. А это единственное, чего нет у меня в этой жизни. Как вещают по радио, что человеческий фактор – это опора Перестройки.
— Тогда пиво. Пусть пухнут животы.
Игорь ушёл на кухню. У Андрея появилась возможность оглядеться. Игорь нисколько не преувеличивал, сказав, что у него всё есть. Телевизор «Sony», видик «Panasonic», музыкальный центр «Sharp», стенка, мягкая мебель и множество всякой дорогой ерунды, которую не может себе позволить даже средний начальник.
— За человеческий фактор! – прокричал Игорь, внося бокалы и пиво. – Дадим просраться империализму! Догоним и перегоним! Пятилетку за пол смены!
— Хорошее пиво.
— Буржуйское, «Хольстен» называется. И чем больше мы его выпьем, тем меньше его достанется капиталистам, вот так мы будем мстить врагам коммунизма! Мы оденем семейные трусы и пройдёмся маршем протеста по всем странам Европы, и тогда все буржуи умрут со смеху. Так на земле восторжествует коммунизм! Ура!
— За что ты их так ненавидишь?
— Кого? Коммунистов или империалистов?
— И тех и других.
— Я люблю их всех. Просто не могу простить им ненависти и идиотизма. А вообще ни один человек не достоин любви, если он считает, что кто-то другой хуже него, и мечтает его уничтожить. А тем более, если он стоит во главе государства и заражает массы своей ничтожной ущербностью.
— А почему ущербностью?
— Ты замечал, что люди больше всего не любят в других того, что не имеют сами, либо просто у них это место не в порядке. Например, старые девы ненавидят любовь, точнее юных девчонок, убегающих на свиданку, считают, что это безнравственно.
— Наверное, ты прав. Я подумаю над этим.
— А ты всегда так серьёзно относишься к чужому трёпу?
— Для меня это не трёп. Просто ты говоришь такие вещи… как бы это сказать… я сам как бы это понимаю, но никогда…
— Я понял тебя. Формулировка – вот над чем бьются научные умы, считая, что это основа основ. Им нужны доказательства, тогда они могут признать существование явления, то, что не имеет доказательств – то не существует. Глупо, правда?
— Глупо. Но как иначе?
— То, что есть – оно есть, и вовсе это не нужно доказывать или объяснять. Существование вещей само по себе чудо, а когда мы это определяем, то теряем что-то. Это как анализ стихотворения. Читаешь стих, а он прекрасен, гармоничен, закончен, и когда дядька поэт творил его, вряд ли задумывался над тем, в каком стиле пишет его. В пятистопном ямбе или в ещё какой дряни. А потом это стихотворение разберёт на части школьный учитель, и мы получим отдельные слова и буквы. И так убивают стихи. В итоге, к ним появляется отвращение и всё, что мы помним со школы, что стихи – это некая дрянь, которую нам срочно нужно выучить, чтобы не получить двойку. Верно?
— Наверное. Пожалуй ты прав. Я никогда не думал так. Я вообще мало думаю. Наверное, не умею. Я как-то не логичен, мне математика давалась с большим трудом. Гуманитарные предметы – да, а вот там, где надо думать… А ты очень умный.
— Подожди, а как же ты чинишь магнитофоны? Ведь ты их чинишь, я тебя правильно понял?
— Да. С током всё иначе. Он как река. Нужно просто понять, как он движется, и понять законы его движения, а это просто.
— Ни хрена себе просто! Я до сих пор врубиться не могу. Ты будешь меня учить, а то этот «Бонч», меня в могилу загонит.
Пиво было выпито, приятели дружно сопели на диванах, поднималось утреннее солнце и люди на работу. «Хорошее начало для новой жизни» – сказал бы Игорь, кабы не спал по ту пору.
Первое что увидел Андрей, проснувшись, так это кота, слизывающего разлитое по столу пиво. – У кота тоже распухнет живот, но он станет откровеннее, – подумал Андрей, почёсывая тяжёлую голову.
— Это знатный алкаш, — послышался голос Игоря.– Он один раз даже попробовал коньяк, но обжёг язык. Три дня не ел и сильно на меня обиделся, будто я виноват в его неуёмной похоти. Давай, вали отсюда, хвостатое чудище, а то нам похмелиться будет нечем. Пойдём моськи полоскать, студент.
— Тебе, как любителю яиц, повезло, их с десяток в холодильнике. И будем нямкать колбаску. Такую вкусненькую, жирненькую колбаску. О, моя голова, за что я так её?! Ты как?
— Терпимо.
— Ты готовь завтрак, а я совершу несколько исторических звонков, дабы поиметь немного денег.
— Мне нужно будет посетить одно место где-то через часик. У нас с тобой есть полчаса, но если ты мне составишь компанию, то я свободен буду весь день.
— Мне всё равно. Дел никаких, впрочем, и денег, так что гулять мне не на что, а так бы я с удовольствием.
— Андрюха, деньги не проблема. Мне без разницы, как их пропивать, одному или с тобой. Потрачу я их одинаково. Так что пошли и давай там без всяких отговорок типа мне не удобно, неловко, я не могу за чужой счёт. Я не люблю этого, тем более, что ты на моём месте поступил бы точно также. О, я совсем забыл тебе сказать, что в моём доме закончились половые тряпки, а та ветошь, что покоиться на твоих благородных плечах исключительно подходит для этой цели. Может, подаришь мне её?
— С удовольствием, но в чём я буду ходить? У меня даже майки нет.
— Размерчик у нас один, в комнате стоит шкаф, там мы тебе найдём подходящее. Выберешь что понравится, и всё окей.
— Право, не стоит, сойдёт и так.
— Не сойдёт, с бомжами я не гуляю. Я не буду тебя уговаривать. Я покупаю твою ветошь за сто рублей, а на эти деньги ты покупаешь рубашку у меня, идёт?
Андрей рассмеялся, – Ты даже чёрта уболтаешь! Пойдём выбирать рубашку.
После короткой встречи с двумя парнями, ребята отправились шляться по городу в поисках приключений.
– А что они так странно на меня смотрели? — спросил Андрей. — Ты им говорил про меня что-то?
— Нет, конечно. У нас так принято. Я же говорил, что мы как на войне, у нас вызывает интерес любой новый человек, даже если это просто знакомый. А вдруг казачок засланный?! Всяко бывает. И никто никому не верит. Подставу ждёшь от кого угодно. Законы джунглей, прям как на западе.
— И тебе нравится так жить?
— Нет, конечно. Но не все вещи в жизни мы делаем, потому что нравится. Тебе понравилось у меня дома? А рубашка нравится? А деньги любишь? Для меня это причина. Работа у нас тяжёлая, от дяденек милиционеров можно больно по жопе получить, зато блага получаемые с лихвой компенсируют прочие недостатки.
— Но жить всегда в напряжении и бояться всего, да и уважения какого-то хочется… Потом, для души чего-то… Не знаю…
— А это, Андрюха, вечная дилемма, древняя как мир сама. Редко кому удаётся поженить такие великие вещи в одно. Будда выбрал душу и нищету, оказался прав. Форд выбрал деньги, и тоже оказался прав. Кто разберёт, как правильней?
— Я думаю, что надо всё-таки совместить. Только как?
— Флаг тебе в руки и барабан на шею. Я не верю в то, что это возможно. Но попытайся, может у тебя выйдет, и я торжественно клянусь, что тогда стану твоим самым лучшим учеником. И, кстати, это не прикол.
— Я вообще не помню, чтобы ты шутил. Ты всегда говоришь об очень важном, только превращаешь это в прикол, наверное, тебе так проще, не так больно, что ли? Или меньше стесняешься.
— Ты не на психфаке случайно учишься?!
— Нет. Я учусь в путяге, в «трёхе», ты должен знать, у вас наших много.
— Ты пэтэушник?! Ты пэтэушник?! Я не верю!!! Меня так никто не удивлял. Ты бздишь. Скажи мне правду, я не выношу лжи, сразу пухну и пукаю, у меня вырастают ослиные уши, и я начинаю жевать травку на газоне. Нельзя так со мной, сейчас же говори правду!
— Я правду говорю. Так случилось, что так получилось. Теперь уж ничего не попишешь.
— Ну-ка расскажи!
— Да всё просто. Отец спился, Мать развелась с ним. Алименты… ну ты сам понимаешь. Она зарабатывает мало, а мне совершенно не хочется ходить в джинсах «Салют» и ботинках «Скороход». У меня даже магнитофона не было. Она, конечно, хотела запихать меня в институт, или на худой конец в техникум, я даже на подготовительные курсы ходил. Но в последний момент передумал. Стипендия у нас гораздо больше. Через год я буду работать. И помимо стипухи я ещё денег зарабатываю. Вот из армии вернусь, тогда, может, и поступлю, а пока мне и так хорошо.
— Ты ещё и в армию собрался. Мне казалось, что ты умный человек, а теперь не знаю. Ладно, хер с ним.
— Скажи, а откуда у тебя эта роскошь в доме, фарцовкой столько не заработаешь.
— Это родоки, они работают в консульской миссии в Германии. Мамка переводчицей, а Папан типа дипкурьера, только поглавнее, я в ихней иерархии ни черта не смыслю, а они толком ничего не говорят, сам понимаешь.
Вечер , как и день прошли славно, в мирных задушевных беседах, в приятных кутежах, в созерцании красот любимого горда, правда «зацепить двух милых козочек» ребятам не удалось. Зато удалось оставить друг другу о себе самое благоприятнейшее впечатление, обменятся телефонами, и расстаться в неком кайфовом состоянии, многообещающем и приятном донельзя.
