Поэма вторая. Тома Юстюженко

Билет в агентстве мне купил –
И в Домодедово с вещами
Меня джентльменски проводил
Грузин Людмилин… Восхищали

За домодедовским окном
Стремительные самолеты…
В буфете очередь…
— Пойдем,
Зачем буфет, послушай?..
— Что ты,

Мы рейс пропустим, Автандил!
Пока обслужат в ресторане…
Нет, он совсем не убедил,
И не привыкла Христа ради…

Но вспомнила несчастный шарф…
Решила: обижать не буду…
Сидели, не спеша вкушав…
Себе твердила: не забуду

За объявленьями следить…
Но в ресторане их не слышно –
И удосужилась забыть…
Вдруг точно шилом ткнули: вышла –

— Заканчивается, — гудят, —
Посадка до Новосибирска…
Несусь, толкая всех подряд…
Бежать-то, в общем-то не близко –

Сквозь весь огромный терминал…
А Автандил несется следом
С вещами – и не обогнал…
Рекорды бьем таким пробегом –

Единым духом добежав,…
— Прощай!
Меня препровождают
Вслед пассажирам… Поднажав,
На лайнер второпях сажают…

Меня кавказский джентльмен
Вогнал невольно в перегрузку –
Не отдышусь… Благословен
Момент посадки в «Ту»… «Раструску»

Мисс в синей форме провели –
И вот уже гудят турбины…
Разбег! И взмыли от земли,
Густые облака пробили…

Нас привечает на борту
Пилот-начальник с экипажем…
На сто трищцать четвертом «Ту»
Теснее было… Ну, расскажем,

Как я полет переношу…
В «авоське» кресла нет пакета –
Его заранее прошу
У стюардессы… Входит это

Всегда в полетный ритуал…
Теперь могу, откинув кресло,
Вздремнуть… Куда бы затолкал
Семен свои ходули? Тесно

Здесь даже мне… И Автандил –
Ведь он Семена подлиннее…
А пот Семен не проводил –
Уехал раньше… Он о Нелли

Новосибирской как-то раз
Рассказывал… Что был солдатом,
Она – студенткой… Тот рассказ,
О том, что было с ним когда-то,

Меня нисколько не задел…
Наивно парень тем рассказом
Себя мне выразить хотел…
Такой большой, а детский разум —

Короче говоря, простак…
Новосибирск в его рассказе
Звучал паролем раз полста…
Я прилетела к тете Тасе…

И Ольга Руднева при ней –
Свекровь с невесткою не ладит…
Меж ними, как меж двух огней…
Ну, прекратите, Бога ради!

На двести пятый – и вперед!
Вагонное стекло в узорах…
Мой поезд – местный, он ползет,
Быстрее бы домчался скорый.

Но к двести пятому в Чанах
Приспеет «Пазик» до райцентра,
До Венгерова… Кто в пимах,
Не мерзнет… Точно сколопендра

Вползает в сапоги мороз –
И пробирает до извилин…
Почти мгновенный переброс
Еще привычно мной осилен,

Но возвращаться навсегда
Сюда я вовсе не желаю –
Зовут большие города…
Окоченело прибываю

В райцентр… Вот только здесь мороз
И начинается ссибирский…
Дрожу—пляшу… в перчатку – нос…
Путь до Усть-Ламенки неблизкий.

Пока автобус подойдет –
Ты превращаешься в ледышку…
Ну, слава Господу, везет…
Я руки для иепла под «мышку»

Засуну – и в анабиоз –
То ль сон, то ль кома… Посередке…
В Москве мороз – и здесь мороз
Различны… Оттого без водки

Не может вовсе сибиряк:
Хоть на мгновенье согревает…
Семен не пьет… Ему-то как?
Усть-Ламенка меня встречает…

Отец отбрасывает снег –
Изба в январских горностаях…
И вот я дома… После всех
Нагрузок, стрессов – так устала…

Я дома… Накалилась печь…
Матрена—бабушка жалеет,
Что, мол, худа… Скорей бы лечь…
Мать у соседей баньку греет…

Я долго не могу в парной –
Не деревенского замесу –
Погрелась, облилась водой –
В избу… Скорей в постель залезу…

Тепло и мягко… Только сон
Меня в избенке не находит –
Задумалась о том о сем…
Да, о Семене тоже… Вроде

И разницы особой нет –
Всего лишь новый обожатель
И не сказать, что клином свет
На нем сошелся…Так, приятель…

Но карие его глаза
С едва намеченной косинкой
Во мне включают тормоза –
Не убежать… Неявной силой

Спокойный обладает взгляд,
Он обволакивает душу…
Четыре месяца назад
Какую Дашу иль Танюшу

В зрачках бездонных отражал?
Ревную? Вот же ахинея!
Наивный парень… Зря сказал,
Что есть в Новосибирске Неля…

Ведь он ей посвящал стихи…
Конечно. слабые, но все же…
Сентиментальной чепухи
В районках начиталась… Может,

Витковский с Волгиным не зря
Его на читке отхлестали?
Могу ль, с собою не хитря,
Сказать: таким вот в идеале

В мечтах являлся мне мой принц?
Нет, он далек от идеала…
Ирония судьбы, каприз?
Еще его я знаю мало,

Однако протянулась нить –
И расстоянье не помеха…
Ума хватает, чтоб ценить
Надежность крепких рук, а эхо

Доносит мне издалека
С металлом голос – под Кобзона…
Проснулась… Белый день… Щека
Алеет – я во сне Семена

Увидела – вот это да!
А что там было – ну и казус!
Такая снится ерунда!
Похоже входим в новый фазис

Взросленья – вот и в нем Семен
Без спроса занимает место…
А парень ведь в меня влюблен…
Вот прямо – тили-тили тесто…

Усть-Ламенка белым-бела…
Сюда бы привезти Семена,
Вся б фанаберия сошла…
Забыла номер телефона

Его родителей спросить…
Поди вовсю сейчас пижонит?
Студент московский — фить-пирить!
Поди, пред кем-нибудь кобзонит —

Бог голосищем одарил!
Задатков-то у парня много –
Недотянул, недоразвил –
И, стало быть, в долгу у Бога…

Мне даже боязно с таким:
Ведь довоспитывать придется,
Чтоб состоялся… Поглядим…
Вот я вернусь, и он вернется…

В деревне скучно мне теперь…
А Черновцы – красивый город, —
Твердил Семен… Поди, проверь!
Нет, чтобы взять с собой… Здесь холод –

Там юг – и, стало быть, теплей…
Ведь есть и в Черновцах девчонка –
Его подружка с детских дней —
Колдунья – длинный «хвост» и челка…

Воображаю… И ушко,
Конечно. в глупых «завлекалках»…
Нет, впредь Семена далеко
Не отпущу… Конечно, жалко…

Его жалею, простака:
Польстится легкою добычей –
И ни за понюх табака
Пропал… И о любви талдыча,

Другая парня уведет…
А это было бы обидно…
Придется в жесткий оборот
Брать парня – выхода не видно –

Я не хочу его терять –
Такая выросла петрушка…
Похоже, надо уезжать…
Ведь Валька, школьная подружка

С Лариской вышли на простор…
Без них, подруг, совсем тоскливо…
Здесь мой мирок – изба и двор…
Дней пять побуду – некрасиво,

Приехав, сразу убегать…
Ну, все соседи поглядели
На чудо в перьях… С ними мать
Дочуркой погордилась… Нелли!

Ее мне надо повидать…
Зачем – пока сама не знаю,
Но надо… Ладно… Уезжать!
Эх, сторона моя родная,

Прости, но у меня дела…
Меня сама судьба в дорогу
Сейчас негромко позвала…
В душе неясную тревогу

Я ощущаю… Михаил…
Еще одна моя забота…
То красной нитью проходил
Он по судьбе, а то кого-то

Еще судьба мне привела…
Но сравнивать парней нелепо:
Я, деревенщина, нашла
То в Мише, что духовным хлебом

Для знаний жаждущей души,
Моей души растущей стало…
Источник знаний… В той глуши,
Где выросла, я не встречала

Таких, как этот эрудит…
Его от знаний распирало –
И вот девчонка, что глядит
С восторгом… Губкою вбирала

Все, чем делился Михаил…
Ему же надо поделиться –
Потребность важная… Он был –
Наставником, я – ученицей…

Был он, окончивший мехмат,
Такой знаток литературы,
Что – пусть филилоги простят –
Нет среди них таких… Амуры

Здесь вовсе ни при чем… Семен
Ревнует – и напрасно, кстати…
Понять не в состояньи он,
Что с Мишей – в разной ипостаси…

Семен необразован, прост…
А тот напичкан разным знаньем,
Что мне дает духовный рост…
А этот… Обойдусь признаньем,

Что место есть ему в душе…
И вот – о нем ночные мысли…
Но не сказала б, что уже
Безумно влюблена… Изгрызли

Те мысли голову дотла…
Грешно Семену обижаться –
Ведь он не муж мне, не дала
Я обещаний воздержаться

От содержательных бесед…
И с эрудитом-аспирантом,
Поди еще увижусь, нет?
Надеюсь, да… Не арестантом

Живу – свободная душа…
Хочу встречаться – и встречаюсь…
А коль кому нехороша –
Свободен… Даже восхищаюсь

Собою, смелой – какова?!
А вот смогу ль сказать Семену
Все эти, смелые, слова,
Когда он смотрит так влюбленно?

Вопросец на засыпку… Дать
Прошу часок на подготовку…
А Светка Назарюк, видать,
В свою отправилась Кыштовку.

Мы с ней соседки по судьбе…
Был слух – она сходила замуж…
Ну, тут уж каждая себе
Сама судья… Ломаем сами ж

Судьбу и втаптываем в ложь –
Самим и отвечать за это…
За все заплачу и за все ж
И заплачу… Словам поэта

Примеры есть в любой судьбе –
И ложь не вынесешь за скобку,
Но каждый верит, что себе
Отыщет обходную тропку…

Сосульки толстые висят
Над окнами пятиэтажек…
Морской проспект, дом 60…
— В деревне и недельки даже

Не выдержала?
— Ждет Москва…
И есть проблема, тетя Тася…
— Ты лучше отдохни сперва,
Потом с проблемой расквитайся…

Слоняюсь под Новосибирском,
где на дорожке к пустырю
прижата камушком записка:
«Прохожий, я тебя люблю!» —

Скрываясь от Хрущева здесь,
Писал когда-то Вознесенский…
Духовности высокой взвесь
Научный городок вселенской

Известности отважно нес
В шестидесятническом стиле…
Здесь я жила и здесь пророс
Посыл к журфаку – и растили

Мне тайно душу и мозги
Самою атмосферой здешней,
Чего хватило для Москвы…
Но я туристскою беспечной

Сейчас слоняться не могу:
Моя бессонная забота
Торчит, как ржавый гвоздь, в мозгу –
Так неприятно отчего-то…

Итак, мне нужен телефон…
09… Называю имя —
Его не стал скрывать Семен…
Записываю… Нестерпимо

Желанье осознать, понять…
Звоню… Так долго нет ответа…
Так соберутся ли поднять
Там трубку? Ожиданье это

Сердцебиенью даст разгон…
— Алло? Я слушаю…
— Вы – Неля?
— Да…
— Однокурсник мой, Семен,
Поскольку, дескать, я – «земеля»,

Просил меня увидеть вас –
И поделиться впечатленьем..
— Ах, вот как! Интересно…
— В час
Могли прийти бы…
— Без сомненья!

Куда?
— В партийный кабинет
Новосибирского райкома…
Знакомо учрежденье?
— Нет…
Нет, совершенно незнакомо…

— На Сибревкома…
— Я найду…
Так ровно в час? Договорились!
— Коль надо, малость подожду…
И вот – мы встретились… Вцепились

Друг в друга взглядами…
— И как?
Какое, то есть, впечатленье?
Вас, значит, подружил журфак?
Я вся – сплошное удивленье…

— Откуда.. вам известно? Мне
Не удается скрыть расстройства..
— Он все мне рассказал в письме…
Что ж, дар его такого свойства,

Что ваш гуманитарный вуз,
Пожалуй, то, что парню нужно…
Здесь – мой подарок скромный… Груз –
Неощутимый… Знаком дружбы –

Книжонки тонкие стихов…
Здесь знаменитые поэты
И книжки наших земляков…
— Я передам…
И все на этом…

Но я расстроилась… Семен
Меня обидно огорошил…
Как быть с ним дальше мне, коль он,
Выходит, не такой хороший,

Каким казался… Я почти
Его определила в принцы…
Боюсь, что чувство не спасти..
Как жалко, что с мечтой проститься

Придется… А была мечта?
Не знаю… Может быть… Бессонно
Все думаю… Считать до ста
Берусь – не сплю из-за Семена…

Опять Москва и филиал…
Обшарпанная комнатушка…
Скорее бы диплом – финал…
И в напряжении макушка…

Трамбуют вновь профессора
Науки в черепушки туго…
Едва ль труднее на-гора
Ташить добытый в шахте уголь…

Холодный интеллектуал –
Профессор Западов… Вершина…
С нее он нас обозревал…
Картина та еще… Страшила

Его познаний глубина…
Век восемнадцатый России
Профессор изучил до дна…
Попробуй – что-нибудь спроси – и

Он даст детальнейший ответ,
Отметив, где читать об этом –
Как все, считавший свой предмет
Важнейшим… Он еще, заметим,

Старался нас подвоспитать:
То передразнивал студента,
Что не способен постоять,
Не опираясь, и момента,

То сленг студенческий бранил,
Взывая говорить по-русски…
Один студент изобразил
В три закорючки авторучки

Его святым и с нимбом… Дед
Старался не подать нам виду,
Что тем рисунком был задет…
С усильем подавив обиду,

Экзамен учинил: мол, нимб
Изображен над головою,
А может, это все же лимб?…
За этот микрошарж с лихвою

Всем выговаривала нам,
Стыдила строго Валентина
Свет Тимофеевна… Азам
Учила вежливости… Видно,

Пожаловался Александр
Васильевич… Его хватило
Ненадолго… Души скафандр
Зашитный, видно, прохудило…

А разобрать по существу –
Гордился б: явно, что с почтеньем
К нему, почти как к божеству,
«Художничал» студент… Но мненьем

Моим профессор до сих пор
Отнюдь не интересовался…
А это, в общем-то не вздор…
Простим ему – разок сорвался…

Профессор Шведов… Светоч, ас…
Он нам поведал о ваганте,
И, завораживая нас,
Звучавшая светло, andante

Cantabile почти во всех
Клетушках филиала, песня,
Влруг стала весточкой от тех
Предтеч эпохи мракобесья…

Средневековые слова,
Что современным европейцам
Понятны если, то едва,
А в них – печаль живого сердца…

Великий Гинзбург перевел
На русский эту песнь ваганта,
Тухманов музыкой оплел
Всей силой звонкого таланта –

А Юрий Шведов завершил,
Добавив смысла половину
О барде, что когда-то жил…
И вот, я вижу всю картину:

Во французской стороне,
На чужой планете,
Предстоит учиться мне
В университете.
До чего тоскую я –
Не сказать словами!
Плачьте ж, милые друзья,
Горькими слезами.
На прощение пожмем
Мы друг другу руки –
И покинет отчий дом
Мученик науки..
Вот стою, держу весло,
Через миг отчалю.
Сердце бедное свело
Скорбью и печалью.
Тихо плещется вода –
Голубая лента…
Вспоминайте иногда
Вашего студента…

Много зим и много лет
Прожили мы вместе,
Сохранив святой обет
Верности и чести.
Ну, так будьте же всегда
Живы и здоровы.
Верю, день придет, когда
Свидимся мы снова.
Всех вас вместе соберу,
Если на чужбине
Я случайно не помру
От своей латыни.
Если не сведут с ума
Римляне и греки,
Сочинившие тома
Для библиотеки,
Если те профессора,
Что студентов учаи,
Горемыку школяра,
Насмерть не замучат,
Если насмерть не упьюсь
На хмельной пирушку,
Обязательно вернусь
К вам, друзья-подружки…

Расин, Корнель, Вольтер, Руссо…
Как я жила бы, не изведав
Всей мудрости?… Как важно все,
Что открывал нам Юрий Шведов —

Филлипыч, мэтр, шекспировед…
Да разве только о Шекспире?…
Рабле, Сервантес, Данте… Свет
Тех мыслей озарял нам в мире

Высоты и глубины… Шаг
С ним новый совершив к прозренью,
Умнели прямо на глазах
И обретали вкус к ученью…

Кириллов… Здесь вот был тупик…
Похоже, все, кто на журфаке
По логике – к нулю впритык…
В библиотеке и общаге

Я трачу долгие часы
На разбирательство с предметом…
Хоть дергай на себе власы –
Суть вроде бы ясна… При этом

Решить задачку, хоть одну
Патолгически не в силах…
Веду неравную войну…
Уж он, такой-сякой Кириллов.

Коль сей предмет превозмогу,
Который разумею худо –
(Нет нужной лампочки в мозгу) —
То это точно будет чудо…

Калинин – нашей группы шеф —
(Но он еще и зам. декана
И лектор) — обещал отсев
Еще и потому – (вот странно!) –

Что Вакуров на нас ему
Пожаловался:слабо учим…
И вправду стрванно… Почему?
С чего бы к нам, таким дремучим

Ему бы гоголем лететь,
Перед девчонками пижонить,
Глазами синими блестеть
И ежиком седым фасонить?…

Девчонки в группе все твердят,
Что он ко мне неравнодушен –
Что ж, и его запишем в ряд
Поклонников – и чуть присушим –

Все ж будет легче выживать..
Где тот, кого я присушила,
Которого Семеном звать?
Конечно, я его простила…

Не в силах противостоять
Его влюбленности открытой,
Готовности прикрыть, обнять…
Нет, не ношусь с моей обидой,

Как с торбой писаной дурак…
Проехали… Штурмуем вместе
Твердыню грозную – журфак —
Нахрапом одолеть не грезьте..

Еще пока ему трудна
Вся непривычная наука,
Но мне уже вполне видна
Способность впитывать, как губка,

И пропуская сквозь мозги,
Науку делать инструментом…
И нет в нем ни на гран блюзги…
Видать, стройбатовским цементом

Его душа укреплена –
Все доблестно претерпевая,
Растет – и звонкая струна
Его простой души, взывая

К моей, находит отклик в ней…
Учеба не дает поблажки,
Она, похоже, все трудней…
Берусь стирать ему рубашки –

Хоть этим поддержать чуток…
Развешивала на просушку
В их комнатенке… Грохоток
Альбинаса будил…
— Подружку,

Семен, уйми: в такую рань
Всех нас до срока разбудила…
— Альбинас, не ленись, а встань,
Вобегаем – прибудет сила…

В завалах книг студгородок —
От них так трудно оторваться,
Но нужен воздуха глоток…
Семен давно хотел прорваться,

«Твой дядя Миша» посмотреть,
В котором сам играл в Хмельницком…
И вот мы в Малом… Буду впредь
Сама репертуарным списком

Заведовать… Ведь лабуда!
Так несъедобно и отвратно…
— Ну, что Семен, пойдем?
— Куда?
— Куда же нам идти? Обратно

В общагу…
— Водожди, прошу…
Хочу чекиста Ковалева
Увидеть…
Ладно, приглушу
Досаду…
Вместо Хохрякова

Семена мне вообразить
Чекистом вовсе невозможно,
Хоть удосужился хранить
Афишный снимок… Так тревожно

И грозно тот чекист глядит,
В кожане, маузер в лапище…
— Меня от этого тошнит –
Подальше спрячь! Духовно нищи

Творенья эдаких писак…
В боренье с космополитизмом
Был Жорж Мдивани злейший враг
Культуры, совести… С цинизмом

Достойных унижал коллег…
— Искусству нужен Жорж Мдивани, —
Наш Гришка Медведовский рек, —
Как ж… два гвоздя в диване…

Похоже, этот афоризм
Он сам и сочинил экспромтом –
Зарифмовать любой трюизм,
Добавив перцу, — этим спортом

Григорий увлекался сам –
И провоцировал Семена…
Ну нет уж! Этому не дам
Глупить стихами забубенно…

Хотя по сути Гришка прав…
Расин с Корнелем и — Мдивани…
О культпоходе том узнав,
Едва ль бы пребывал в нирване

Филиппыч… А в Москве – весна…
Грядет зачет по фотоделу…
Я что-то показать должна…
Вот, поедом когда-то ела

За снимки Васю Кидло… Был
Энтузиастом-самоучкой,
С «Зенитом» по пятам ходил,
А я указкой-авторучкой —

Небрежно: то да то сними…
Жаль, нет в столице Васи Кидло!
Не сдам ведь съемку, шут возьми!
И, значит, все — мечта погибла…

Хотела б снять весну в Москве –
Красиво распустились почки…
Подснежники, ручьи… Но все
Идеи – в брак… Дошла до точки…

Когда за горло брал цейтнот,
По набережной погуляла…
Сняла в расстройстве ледоход –
Не бог весть что, но угадала…

— Конечно, снимок бледноват, —
Сказал Вадим Евгеньич Стяжкин, —
Но ракурс тот же точно взят,
Как на открытках… Без поблажки –

Зачет – за фотокорский глаз…
Уф! Словно с плеч гора свалилась…
Я в первый и в последний раз
Снимала… Нет, не вдохновилась…

Упоминала, что жила
Со мной Семенова в общаге…
Однажды в комнату вошла
В расстройстве …
— Что?
У Бедолаги –

С ее любовником – облом…
— Ну, успокойся, Валентина,
Ведь не последний день живем…
Тут Валька сцену закатила:

Мол, хочет руки наложить…
(Все это, кстати, при Семене..) —
Ей, дескать, без любви не жить –
И спрятала лицов ладони…

Семен, наивная душа,
Переживал за Валентину…
Я жду, какие антраша
Она нам выдаст? И картину

Занятный завершает штрих:
Она:
— Пойдем со мной! –
— Семену…
Он встал…
Ну, нет. Нэма дурных…
— Сиди! –
Я парню непреклонно…

Семен:
— Но надо же помочь!
— Не детка. Справится с соплями…
Уйдешь – забудь меня!
Морочь,
Других, подруга, между нами….

Записывают в стройотряд…
Парней берут и то – с разбором…
Семен, понятно, нарасхват –
Стройбатовец-гигант… С мажором

Мне доложил, что нас берут:
Семен протекцию составил…
С ним не боюсь – не умыкнут,
Не даст в обиду… Но избавил

Меня от выбора… В Сибирь
Я не поеду нынче летом…
А ты, судьба моя, расшить
Мой кругозор, храня при этом…

Рагулин, доктор, удружил:
Вновь прописал профилакторий,
Где мне, для поддержанья сил
Фруктовый сок дают, в который

Подкачивают кислород…
Считают: для всего полезно…
В соседстве Люська вновь живет…
А парни где? При нас… Чудесно!

Порой, апрпвавшись вечерком,
Ребята на ночь остаются…
Там, у Людмилы, — все путем,
А здесь «твердыни не сдаются»,

Хоть поцелуями полна
Вся ночь – и нежности с избытком –
И даже близость не нужна,
Хотя приблизиться попыткам

Семена потеряла счет…
Я не желаю торопиться –
И так чудесно… Не зовет
Пока меня природа слиться…

И парень, в общем, не спешит –
Он девствен, как и я, представьте!
И каждый миг принадлежит
Наш с ним друг другу… Люди, славьте

В познании своей любви
Все восхитительные вехи:
Молчанье ваше виз-а-ви…
Касанье робких рук… На смехе –

Неловкий первый поцелуй
И целомудренных объятий
Тепло… Ах, солнце, не ревнуй –
Ты не согреешь так… Изъятий

Не допуская, мы идем
С Семеном медленно друг к дружке
Духовной близости даем
Взаимные дары… Подушке

Профилакторской не судить –
Права ли я, врата слиянья
Не отворив – куда спешить?
Здесь не бывает опозданья…

К нему доверия полна,
Прикрыв нескромное рукою,
Из душа вечером для сна
К Семену выхожу нагою…

Мне нравится, как смотрит он –
И пламенно и восхищенно…
А нежность крепких рук!…
— Семен!…
Так хорошо в руках Семена…

Конечно, мы сто раз могли…
Но нас не тянет к «блицтурниру»…
До кульминации дошли
Зато уроки по «тыр-пыру»…

На главной выставке страны
В редакции многотиражки
Мы сделать практику должны…
Но я же – профи, мне не тяжки

Корреспондентские дела…
В одном из агропавильонов
Новосибирскую нашла
«Элиту» — тамошних ученых

Весьма научный агрегат
Для лучшего семеноводства…
Вмиг написала и—виват! –
У группы и у руководства

На уважительном счету:
Я доказала профпригодность,
Приблизив на шажок мечту.
Корреспонденции добротность

«Тыр-пырный» шеф наш подтвердил,
Лопатников: мол, для газеты
И сам он находить любил
Такие сочные сюжеты,

Когда работу начинал
В «Экономической газете».
Теперь он – в «зубрах», аксакал,
Обозреватель, гуру… Леди

Из нашей группы мне слегка
Завидуют – мой опус круче:
Сюжет, и тема, и строка
Мои увереннее, лучше…

— Семен, послушай: удались
На часик – у меня здесь встреча…
— Не с Михаилом ли?
— Не злись…
Да, с ним… Боялакь: изувеча,

Хлестнет лапищей по щеке…
Но он взглянул с тоскою только…
Как в разобиженном щенке,
Скукожилось лицо – и, горько

Вздохнув, он встал – и вышел вон…
Я аспиранта пригласила –
И не хочу, чтоб с ним Семен
Завелся, осердясь… Ведь сила –

И добрая – бывает злой…
Мне нехватает здесь лишь драки…
Как быть мне – мужики порой
Ранимы… Жаль, что на журфаке

Не учат, как нам поступать
В коллизиях, подобных этой…
Боюсь, истпарт и совпечать
Здесь не помогут – и газетой

Нам раны сердца не прикрыть…
И вот, встречаю Михаила…
На этот час хочу забыть
Семена – и почти забыла…

А Михаил опять ведет
Уже привычную учебу:
Что, мол, читаю… Мол, грядет
В Манеже выставка. Мол, чтобы

Там непременно побывать…
Теперь в нем больше от доцента,
Хоть он годков всего на пять
Постарше… Да, конечно ценно,

То, чем незрелые мозги
Он неустанно напоняет…
Но.. и во мне теперь Москвы
Полно – и так же осеняет

К мечте зовущая звезда
В колосьях над высоким шпилем…
Он изощрялся, как всегда,
Все знанья изливая с пылом.

Но стала несколько скучней
Не обновляемая песня…
Теперь мне все знакомо в ней
И как-то… малоинтересно…

Для Михаила припасла
«Философическую» книгу
Камю… Я всех, кого могла
Подвигла, чтоб нашли, всю клику

Новосибирскую мою…
Конечно, отличился Ярцев…
Я аспиранту отдаю –
Одним из модных чужестранцев

Пополнятся его мозги –
И сможет мудрое озвучить…
А что свое в нем? Лишь круги
От чуждого… Еще наскучить

Он мне покуда не успел…
Но к этому идет, похоже…
Еще немного посидел…
Ждала – придет Семен попозже,

Но он в тот вечер не пришел…
Нашла назавтра в Филиале…
— Пойдем! —
Сказал он – и повел…
В парк под крылечко наше… Встали…

Немногословен был и сух:
— Тебе не место в стройотряде!
И словно мне отшибло дух —
И слезы потекли… Не глядя,

И не прощаясь, он ушел…
На лавочку в слезах упала…
И будто сотня злющих пчел
Мне в сердце вдруг вонзила жала…