С той пьяной ночи до сих пор
Твой образ в памяти лелею:
Как ты стояла босиком,
И как я падал на колени…
И вкус твоих прекрасных губ
(не губ лица – прости за пошлость)
И мой язык, спешащий вглубь,
И стоны: «Ах!», «Еще!», «О боже…»
Ты отдавалась страстно, вся,
Без глупых торжищ, не пижонясь, —
И жаждал я побольше взять,
Поскольку знал, что все – чужое.
Ведь утром твой воскресший муж
Разрубит узел наших судеб –
И рухнет свет. И я пойму,
Что больше ничего не будет.
