Где-то далеко, за бухтой, за холмами
Вверх взлетают разноцветные огни
Севастопольскими южными ночами,
Когда море шепчет: «Обними…»
Вверх взлетают, в небе растворяясь,
Втихоря воруют звёздный свет
Фейерверки, дымом обращаясь.
Звёзды же не гаснут много лет!
Много их у нас над головами,
Выбирай любую – и смотри,
Но опять сверкает гроздь над головами
Скоропортящихся ломтиков зари.
Яркие и близкие, большие
С грохотом взрывают черноту
И, украдкой, в море, как чужие,
Отразятся, превращаясь в пустоту.
Чем же звёзды нам не угодили?
Тишиной, мерцанием своим?
Мы туда, где только что палили,
Выбирая зрелище, спешим.
Не смеётся ли одна из звёзд над нами:
«Суетятся, без конца бегут –
Марафонцы, блин, за мелочами,
Жизнь короткую свою не берегут!»
А скорее им за нас обидно:
Ведь сгораем в миг как фейерверк.
И, наверно, нам должно быть стыдно,
Что не смотрим мы почаще вверх.
Прячем взгляд за тёмными очками,
Не глядим на настоящий свет,
Вечность заменили угольками,
Угасаем. Вот и всё. И нас уж нет…
Когда — ударение не там стоит.
Втихаря — так правильнее будет.
Нехилые, видать, фейеверки, если их видать так издалека! Там, где я живу — или земля круглая или холмы высокие или видимость плохая… Не видать салютов, что километра за 2-3 бабахают. Слышно бах-бах, а звёздочек не видно.