У тебя красивое имя. У тебя красивые руки и губы. Ты так молода, а я так много видел в этой жизни. Ты совсем ещё ребенок. Как моя дочь… Впрочем, она похожа на свою мать: вздорный характер, взгляд на мир с высока и абсолютное неприятие чужого мнения. Ты не такая. Ты другая. Ты мягкая и нежная. Ты молчалива. Ты умеешь слушать. Ты боишься самое себя. Ты краснеешь и не помнишь, что сказала секунду назад. Когда я смотрю на тебя, ты становишься податлива словно воск, и меня забавляют твои отчаянные попытки противиться мне. Я не тороплюсь. Я жду. Я знаю, что скоро ты станешь моей, так почему бы не продлить эти сладкие моменты ожидания. Ты такая юная. Ты такая чистая, что тебя не сможет испортить ничего в этом мире. Ты стоишь выше всей его грязи и пошлости. Я сделаю тебя счастливой. Мне придется всегда оставаться в тени, но именно благодаря мне ты станешь прекрасной, ты расцветешь, ты станешь женщиной…
Машина мчалась по ночному городу. Мимо пролетали освещенные мосты, чьи отражения тонули в вязкой влаге реки. Дворцы провожали ее взглядом пустых черных окон. Ее окружал поток таких же моргающих фарами автомобилей. Но сидевший за рулем человек давно уже перестал обращать внимание на пролетающие за окном виды. Он к ним привык. Он разучился воспринимать их красоту. Сейчас его возбуждала скорость. Его сердце билось сильнее оттого, что он ехал сам не зная куда. Это скольжение по мокрому асфальту напоминало ему его собственную жизнь. Сейчас она на такой же скорости летела в непонятном, и потому пугающе- сладком, за-во-ра-жи-ваю-щем его направлении. Он влюблен? Он, сорокалетний женатый мужчина полюбил девочку, почти ровесницу своей дочери? Бред. От этих мыслей по спине пробежала дрожь, а где-то в горле сладко защекотало. Он чуть было не проехал на красный свет, потому что вместо залитой дождем дороги, он увидел ее испуганные зеленые глаза. Съехав на обочину, он откинулся на сиденье и задумался. Руки потянулись к телефону, чтобы набрать ее номер, но в этот момент аппарат сам начал звонить. Имя жены, появившееся на экране, вывело его из состояния мечтательности. Он откашлялся, завел мотор и нажал кнопку ответа.
Его больше нет. Не существует больше того мира, наполненного людьми, делами, разговорами, работой и учебой. Он исчез. Осталась только эта осень, и в ней – ты и я. Мой новый мир залит дождем, который скрывает от меня все звуки, кроме твоего голоса. Мой новый мир – это ты. Ты один. Мне страшно. Я боюсь, что все происходящее только сон, который должен кончиться, так и не начавшись. Я боюсь потерять тебя, но что мне делать, если ты останешься? Ты – сильный, ты – умный, ты старше и опытнее меня, так почему ты не остановишь это безумие? Что мешает тебе уйти, простое желание или любовь? Я знаю, что я наивна. Я понимаю, что, оставив сейчас в стороне все здравые рассуждения, я рискую пострадать в будущем. Но мучения с тобой лучше, чем спокойствие одиночества.
Стояли последние теплые дни осени. Светило солнце, отражаясь в каждом ещё не опавшем листе. По длинной аллее шла молодая девушка. Ее красный шарф развязался и теперь развевался на ветру. Она не замечала этого. Ее взгляд был устремлен на влажную поверхность дорожки, словно именно там были зашифрованы ответы на все вопросы. Шелест листьев убаюкивал ее, отдаляя от реальности. Она мечтала. Она вспоминала каждую секунду своих встреч с чужим мужем. С ее любимым, прервавшим наконец бесконечное одиночество. Чувствуя себя грешницей, она в то же время ощущала такое бесконечное, такое теплое и обволакивающее со всех сторон счастье, что ей становилось стыдно. Ее миловидное личико то покрывалось румянцем в цвет шарфа, то становилось таким бледным, что, казалось, сейчас она упадет без чувств прямо посреди парка. Опущенные ресницы закрывали от посторонних ее зеленые глаза, полные страха, смятения и радости. Ее губы были плотно сжаты, словно она боялась сказать что-то или прятала под щитом строгости улыбку. Она медленно двигалась по направлению к пруду, когда сорвавшийся с клена пронзительно-желтый лист упал прямо ей на плечо. Маска серьезности и страх растаяли, девушка улыбнулась широко и радостно и быстро направилась в сторону выхода.
Я точно помню, что в тот день, когда я увидел тебя впервые, шел дождь. Отвратительный холодный дождь. Ты стояла, прижавшись лбом к оконному стеклу, и смотрела на него. Ты не заметила, как я вошел. В кабинете было темно, и твое тонкое тело казалось нарисованным на фоне серого сумеречного неба. Плавный изгиб бедер; талия, которую я, наверное, смог бы охватить ладонями; волна темных волос на острых, как у подростка плечах. Я долго смотрел. Не на тебя, на твое тело. Хрупкое, оно было создано, чтобы его защищали другие. Женственное, оно требовало, чтобы им овладели. Мягкое, оно, казалось, будет послушным в руках достойного тебя мужчины. Ты провела ладонью по оконной раме, пробежала по ней своими длинными тонкими пальцами. Это движение было обещанием ласки. Бла –женст -вом, которое ты могла бы подарить… мне? В кабинете вдруг стало невыносимо жарко. Впервые за много лет у меня пересохло в горле, и задрожали руки. Ключи от машины упали на пол, вернув меня к реальности. Ты испугалась, вздрогнула и резко обернулась.
Я люблю воду. Я люблю туман, дождь и серые тучи. Я люблю то сладкое чувство тоски, которое появляется у меня в такую погоду. Мне трудно понять от чего эта грусть: от того, что так много в жизни проходит мимо, или от того, что так много ещё ждет впереди. В такие дни мне хочется смотреть на небо, на капли, стекающие по оконному стеклу. Мне хочется ощутить прохладу воды и свежесть воздуха на своей коже. Раньше я любила мечтать в такую погоду. Теперь я вспоминаю. Вспоминаю тебя. Стук капель – это твои шаги, которые я не услышала тогда. Струи воды – мои слезы, которые я проливала без тебя. Ты помнишь, как я испугалась? У тебя упали ключи, и этот звук, такой резкий, такой настойчиво-звонкий разбил размытую картинку моих фантазий. Я вскрикнула и, обернувшись, увидела темную фигуру в дверном проеме прохода. Ты неловко вскинул руку и слишком громко поздоровался. Потом поднял ключи, что-то пробормотал, схватил со стола лист бумаги и ушел. Только на следующий день я узнала, кто ты. Только на следующий день я смогла разглядеть тебя. Только на следующий день началось мое падение в темноту, где я нашла тебя, но потеряла себя.
Ты открываешь дверь и входишь. Я слышу твои шаги. Шаги человека, с которым я провела большую часть своей жизни. Человека, с которым я срослась, стала одним целым. Такого родного и такого чужого человека, которого я так и не смогла понять. Зачем я живу с тобой? Что держит меня рядом? Что не дает уйти? Я не молода. Уже не молода. Я с ужасом замечаю первые морщинки, которые появляются вокруг глаз, несмотря на все старания самых дорогих мастеров. Я знаю, что выгляжу прекрасно… для своих лет. Неужели я боюсь остаться одна? Или это просто привычка? Я всегда боялась что-то менять в жизни. Я всегда долго думала, прежде чем решиться на что-то. Как я могу избавиться от части своего сердца? С самого начала наших отношений, когда мы были ещё детьми и не знали, что готовит нам жизнь, я мучалась вопросом, люблю ли я тебя. Ответа я не знаю до сих пор. Я понимаю только, что мне больно тебя терять. Мы отдалились давно. Уже много лет у каждого из нас своя жизнь и свои интересы, но ты и представить не можешь, как хочется мне иногда кричать от безысходности. Как хочется мне обнять тебя, провести рукой по щеке и, уткнувшись лицом в плечо, сказать, что я безумно по тебе скучала все эти годы. Но будь трижды проклята гордость! Она делает мой взгляд холодным, глаза – насмешливыми, а голос – полным иронии и сарказма. Я не могу – ты слышишь? – я не могу переступить через себя и сделать первый шаг навстречу тебе. К тому же я знаю, шагну вперед – ты отодвинешься ещё дальше. Между нами пропасть. Между нами непроходимая стена, которую мы сами воздвигли. Которую построила я сама.
Она была довольно молода и красива. У нее были светлые волосы и голубые глаза. Она всегда была безупречно одета. Ее любили мужчины, но не любил собственный муж. Она жила с ним много лет, сначала – потому что ей так хотелось, потом – потому что боялась оказаться одна в чужом и враждебном мире, теперь – больше по привычке и из неуверенности в себе. Она никогда не верила до конца в силу своей привлекательности и в глубину своего ума. Она всегда сомневалась в том, что может внушать любовь. Она всегда боялась любить сама, зная, что это чувство делает ее уязвимой и слабой. Она закрыла свое сердце даже для дочери, которую любила, но не понимала так же, как и мужа. Ее считали сильной и уважали за силу характера и умение работать. Она была одинока, несмотря на то, что ее всегда окружало много людей. Она была несчастна, несмотря на то, что на ее губах часто видели улыбку. Она жила, не понимая зачем ей это.