Произносишь \»Михаил Светлов\» и сразу становится…светлей. Будто в зимний день солнышко взошло. Хотя он на солнце и похож не был. Я имею в виду по габаритам! Это он всегда подтрунивал над собою: \» У меня не сложение, а теловычитание!\»
И в конце своей жизни , когда его — \»Кажется, меня уже почётом, как селёдку луком , луком окружают\» — Михаил Аркадьевич продолжал шутить. Понимаю, сквозь слёзы, но продолжал:\» Рак у меня уже есть, тащите пиво!:
И ещё много устных подобных выражений родились экспромтом. Но все ли его шуточки-прибауточки были записаны его друзьями и просто знакомыми? Аж целая книга воспоминаний \»Ты помнишь, товарищ…\» вышла с воспоминаниями и его каламбурами, ставшими крылатыми и которые запомнили его товарищи и напечатаны. В них — весь Светлов.
Весь да не весь!..Ни в одной крылатой фразе нет того, что мы сегодня называем, \»ненормативной лексикой \», а если попросту — русского мата. Нет и всё!..А был… Михаил Аркадьевич владел им великолепно, — самолично знаю, когда подошёл к нему, когда тот отдыхал на одном из ялтинских пляжей.
Мне, судя по многочисленным стерильным воспоминаниям, шибко повезло…
В каком году это было, не упомню, наверное тогда, когда я получал гонорар за Достоевского и Пушкина, мои друзья члены СП — Союза писателей — провели меня в Дом литераторов, что в столице бывшей нашей Родины в Москве. И это было счастьем, что член СП может провести с собою двух ( а, иногда и трёх!) не членов. Это, судя по чину!
Так вот, Вася Маковецкий, — очень талантливый писатель, писатель выдержавший проверку временем, (То, что писал много-много лет тому назад, можно публиковать и в наше демократическое время), а по сему совершенно не известный для читающих масс, учился тогда на Высших литературных курсах. Он то и провёл меня в Дом литераторов и бородатый -поддатый швейцар нас пропустил.
И мы, минуя разные там читальни, прямиком направились в ресторан: \»Отменная кухня, выбор разнообразных напитков\» и т д и т п…
С трудом отыскали свободный столик…
Зал ресторана пьяно гудел , — любят писатели поговорить , приняв на грудь энное количество спиртного! — но он загудел ещё больше, когда ведомый двумя молоденькими кудрявенькими девчушками, появился Михаил Светлов. Тоже уже под шафэ. Голова его качалась справа налево и слева направо, когда его окликали со всех столиков, — \» сам Миша Аркадьич пришёл! \»
Светлов поприветствовал всех поднятием руки:
— Привет, босяки!
И хоть все столики в ресторане были заняты, молодые поэты тот час высвободили один, и со всеми закусками пересели за наш , — благо за нашим столом были ещё свободные места.
Светлов величественно, но благодарно поклонился им, подмигнув как одесский биндюжник и плюхнулся на стул.
А ещё через полчаса, его заметно побелевшие кудряшки, оказались в тарелке его голова, голова Михаила Светлова с иссякающей шевелюрой мирно покоилась в тарелке с винегретом и кудрявые девчушки, — этих милых девочек, русскоязычный писатель Юлиан Семёнов, он же — Ляндрес, называл\»раскладушками\»! — девчушки-раскладушки пытались вытащить гениальную голову из тарелки. И это им удалось.
Молодые поэты, — до сих пор не знаю, кто они такие, но, судя по носам — место их в Израиле. — вдруг стали перешептываться, улыбаться и один из особоносатых, — не нос, а румпель какой-то! — схватил бумажную салфетку и быстро-быстро стал выводить на ней буковки. Почему-то — печатные. Из букововок тех родились слова:
Кудри вьются, кудри вьются,
Кудри вьются у б…ей.
Почему они не вьются,
У порядочных людей?
Гениальные строки и запоминаются с одного раза. Во всяком случае, я их запомнил с первого прочтения.
— Михаил Аркадьевич! Держите наше послание! — и один из молодых-носатых протянул стихи старому, но такому же носатому поэту.
Светлов с минуту вчитывался в строки, — не до стихов видно ему в эту минуту! — потом взглянул на своих кудрявых девочек, улыбнулся светловской улыбкой и тоже почему-то отписал на бумажной салфетке:
— Держите ответ, босяки! — и протянул салфетку.
Потому что у б…ей,
Деньги есть для бигудей,
А у порядочных людей,
Всё уходит на б…ей.
И эти строки я запомнил на всю жизнь, но сколько не пытался напечатать их в советской прессе, предварительно \»б…дь\» заменив точками, получался совсем не тот эффект.
И через много-много лет, уже сам став седым и членом разных Союзов писателей, — я бы и без Васи Маковецкого смог бы проникнуть в ресторан Дома литераторов! — приехав в Израиль и привычно пиша б с точками, вдруг спохватился:
\» Имею ли я право править классиков!? Имею ли я моральное право править Тех, неизвестных мне Носатых Талантов, которые повстречались мне в жизни? Ведь Они обходись без точек!? \»
И тут-то до меня дошло, такие строки в То Время мог написать только один человек — Игорь Губерман! И приметы сходятся: нос, который на семерых рос, а одному достался; молодость, а Игорь младше меня на целых пять лет ; и \»гарики\», которые даже в помыслах не позволяли озвучивать в компаниях, тем более писать молодые — всех возрастов! — поэты и лишь Игорь Губерман позволял себе, когда запрещали — стоял в отдельности как НЕПРИСТУПНАЯ ВЫСОТА .
А мы, племя пишущих, ещё в то время, захлёбываясь от восторга, читали куплеты Губермана, не зная его имени:
Рассудок мой всегда стоит на страже,
поскольку — нет числа таким примерам —
есть люди столь бездарные, что даже
пытаются чужим е…ться хером…
И много ещё уникально подобного! А я привёл ещё не самое-самое. Окончательно убеждаю себя: он это! Звоню, благо телефон есть!
— Игорь ты был такого-то числа и такого же года в ресторане Дома литераторов, который в Москве?
— Ни в каких ресторанах я не был, милый Миша.
— А не помнишь ли вы такого куплета?..
Наговариваю ему строки Носатого молодого поэта.
Губерман отвечает:
— Милый Миша, да разве я могу помнить всякую херню!?. Сегодня я извлекаю из иерусалимского воздуха совсем иные стишки…Послушаешь?…
Я мысленно сказал себе: постой,
ты стар уже, не рвись и не клубись —
ты слышишь запах осени густой?
И сам себе ответил: отъ…бись
— Надеюсь, последнее слово ко мне не относится?..
— Не передёргивай! Посылать кого либо, а тем более звонившего, не в моих привычках… А, что ты хотел спросить?..
Действительно, что я хотел у него спросить?!. Ах, да…Спрошу в следующий раз!
СТРАННО! И тут пришлось обходиться точками!?.
