Карчина Ю. А.
Храмова И. А.
ПОХОЖДЕНИЯ ПРИЗРАКОВ.
Часть 1. НОВОЛУНИЕ.
1. Кладбище.
Иван Васильевич Потапов кладбищенским сторожем работал так давно, что уже и не помнил дня, когда пришёл на эту работу. На вид ему было что-то около шестидесяти лет, семьи у него не было. Себя он гордо именовал волком-одиночкой, но иногда накатывала на него тоска по женской ласке, которую он знавал-то всего два раза, да по детишкам, которых у него не было, да, наверное, уже и не будет. В такие дни Иван Васильевич брал бутылку водки и отправлялся в какой-нибудь тихий уголок кладбища.
В этот день тоска накатила поздним вечером. Иван Васильевич, достав из холодильника бутылку, сунул кусок хлеба с колбасой в карман и отправился на поиски тихого места. Луны не было, очевидно, было новолуние. Иван Васильевич брёл по центральной аллее, размышляя о своей горькой судьбе кладбищенского сторожа, когда услышал голоса. Женские и, по-видимому, два. Он прислушался.
Каждый камень вы
С презреньем в меня бросите,
А потом любви и ласки
Вы попросите…
— надрывно, с глухой тоской, пели голоса.
Дорожка впереди разветвлялась, и Иван Васильевич свернул налево – на звук голосов. Хлебнув для храбрости из бутылки, он пошёл дальше. Остановил его голос – плаксиво-просительный:
— Мужик, у тебя водка есть?
Иван Васильевич от удивления икнул и поднял глаза. Перед ним на ограде могилы сидели две девушки.
— Есть, — сказал Иван Васильевич.
— А «Спрайт»? – казалось, что из глаз девушки сейчас закапают слёзы.
— Нет, — мотнул головой Иван Васильевич.
— А водичка? – плаксиво протянула девушка с длинными волосами.
— И воды нет.
Девушки вздохнули.
— Налей, а? – тоска, звучащая в голосах девушек, надрывала сердце Ивана Васильевича.
«А голоса-то у них какие – словно из могилы», – подумал Иван Васильевич. Поёжившись, он поднял руку, чтобы перекреститься.
— Не надо, мы тебя не обидим, — донёсся до него голос, — только налей…
Иван Васильевич открыл один глаз, потом второй. Девушки сидели там же, но всё же что-то было не так.
— Зовут-то вас как? – пробурчал он.
— Ирина и Юля, — представились они. – А Вас – Иван Васильевич. Так?
— Так, — кивнул он. – Откуда узнали? – деловито поинтересовался сторож.
— А у Вас бирочка на курточке, — тихо, почти застенчиво, произнесла та, что была с короткими волосами.
— А… — сдался Иван Васильевич. – Откуда вы тут взялись? – спросил он, наливая водку в призрачно светящиеся стаканы.
— Да живём мы тут недалеко, — ответила Юля.
— И давно? – полюбопытствовал Иван Васильевич.
— Да нет, всего сорок дней, — ответила Ирина, залпом выпив содержимое стакана.
— Сколько?! – поперхнулся водкой Иван Васильевич. – Сорок дней?!
— Да, — грустно ответили девушки, — сорок. Да только поселили нас в разных местах кладбища… Налей нам ещё водочки, а то такое событие – и выпить не с кем, да и нечего, — попросили они.
Иван Васильевич, не спуская глаз с девушек, медленно попятился прочь. Остатки водки тихо плескались в бутылке, которую сторож прижимал к груди. Наткнувшись спиной на оградку какой-то могилки, он развернулся и с криком «а-а-а-а-аа!» кинулся бежать.
— Любишь ты людей пугать, — задумчиво проговорила Юля, подперев рукой подбородок.
— А что в этом такого? – спросила Ирина, взмывая в воздух. – всё равно вернётся, — она растянулась на невидимой скамейке и демонстративно зевнула.
— Может, поиграем с ним? – спросила Юля, сползая по оградке на землю.
— Как?
— Ну, в окна позаглядываем, в двери постучим…
— Ну, пошли. Всё равно делать нечего. Только мы сделаем вот что…
— Свят, свят, свят! – шептал Иван Васильевич, крестясь на образа в своей сторожке. — Не буду больше пить, Боже, клянусь, капли в рот не возьму!
— Не зарекайся, сын мой! – пробасило откуда-то сверху.
Звякнули стаканы и тихие голоса запели:
Ты говоришь, что я пьяна,
Да, я пьяна,
Я сегодня пьяная.
Так наливай бокал вина,
Наливай вина,
Какая жизнь поганая…
Иван Васильевич медленно оглянулся. Никого.
А ты испортил жизнь мою,
Ты испортил жизнь,
Сорвал цветы и бросил,
И если я скажу «люблю»,
Если я скажу,
В твоих глазах уж осень.
Он поднял голову. Под потолком на воздухе сидели Ирина и Юля и тихо пели песню. С едва слышным стоном Иван Васильевич сполз по стенке (воображаемой) на пол. Повисла тишина.
— Ты думаешь, он готов? – наклонив голову, задумчиво спросила Юля.
— Угу, — буркнула Ирина, спускаясь по тишине, как по ступеням. Зависнув в полуметре от «тела», она внимательно изучила выражение лица Ивана Васильевича и констатировала: — Жить будет.
— Да, вздохнула Юля, спускаясь ниже, — привыкнет он к нам. Мы же тут надо-о-олго, — с грустью сказала она.
— Да уж, — усмехнулась Ирина.
Обнявшись, или, вернее, накрутившись друг на друга, они поплыли в сторону двери, тихо напевая:
Ты говоришь, я водку пью,
Да, я водку пью,
А, протрезвев, рыдаю,
А мне всего шестнадцать лет,
Мне шестнадцать лет,
А я уже такая!
— С-слышь, слабый он какой-то, — цокнув языком, сказала Ирина.
— Ага, — зевнула Юля, — Скуш-шный…
Иван Васильевич открыл глаза. Сел. Огляделся. В домике никого не было. Только два стакана стояли на столе рядом с пустой бутылкой. В одном стакане одиноко торчала вилка. Алюминиевая.
— Это ж надо так напиться, чтобы такое увидеть… — пробормотал он, поднимаясь на ноги. – Интересно, с кем же я пил-то?
Зазвонил телефон. Иван Васильевич подошёл к столу и поднял трубку.
— Алло?
— Василич, тут к тебе хоронить приедут. Кореша с Нового города. Ты им там место пригляди – с деревцем, в сторонке, чтоб не видно было с большой дороги. Лады?
— Опять твои крутые? Достали уже со своими разборками. Платят сколько?
— Две штуки. Если постараешься – три получишь плюс премиальные. Идёт?
— Слышь, Петро, я тут сегодня пил с кем-то, а с кем – не помню. Ты не приезжал?
— Не-е, меня жена закодировала – я не пью. Пока что. Может, ты какую бабу приводил, а? – смешок в трубке вывел Василича из себя.
— Да пошёл ты, Петро, — обиделся Василич, и бросил трубку.
— Василич! – весёлый женский голос заставил Василича вздрогнуть.
Медленно, очень медленно, он повернулся на голос. Мир начал вращаться и тускнеть…
— А вот этого делать совсем не надо!
Василич почувствовал, как его подхватывают под руки и осторожно опускают на пол.
— Странно, мужчина – а в обморок падает словно нервная девица! – услышал Василич и провалился в спасительную темноту.
Девушки озадаченно смотрели на «тело», лежащее под их ногами.
— Я думала, у него нервы стальные, — проговорила Юля, пытаясь похлопать Василича по щекам.
Очень скоро она бросила это занятие, потому что, согласитесь, когда руки проходят сквозь голову, это быстро надоедает.
— Ну почему у меня не получается? – захныкала она, поднимаясь с «тела».
— Не знаю, — ответила Ирина, деловито копошась в холодильнике. – Наверное, потому что мы – призраки. Ага, есть! – с торжествующим криком она извлекла из холодильника бутылку «Гжелки» и двухлитровую бутылку «Спрайта». – А говорил, что нету. Врунишка!
— Ой, и всё – охлаждённое! – радостно взвизгнула Юля, сгребая со стола грязную посуду, которая возмущённо и жалобно звенела, падая на пол.
Часть 2. ПОЛНОЛУНИЕ.
1. Офис.
— Слушай, ты не помнишь, где я в прошлый раз звонок видела? – спросила Ирина, слегка покачиваясь на ветру.
— Там, — пробурчала Юля, сосредоточенно пытаясь вытащить из стекла проваливающуюся руку и делая попытку снова постучаться.
— Где – там? – переспросила Ирина.
— Там, — повторила Юля, оставляя попытку постучать и указывая освободившейся рукой направление.
Проследив за рукой, Ирина повернулась к косяку, где перед её носом услужливо материализовался звонок.
— А-а, теперь вижу…
— Ну, так звони… раз видишь…
Эдик явно что-то праздновал. Кажется, это было 23 февраля, хотя это могло быть и 8 марта. Но почему-то календарь, лежащий на столе и замызганный до невозможности, пытался сказать, что 27 января таких праздников явно не было и не намечалось.
По помещению пробежала трель звонка. Проследив за ней взглядом, Эдик попытался представить, откуда она взялась. Осмысленно увязав сбежавшую трель со звонком, он вдруг вспомнил, что такая кнопочка не существовала вот уже три месяца, поскольку почила смертью храбрых от руки жестокого… «Миши… Серёжи… Жени?.. А хрен их разберёт… А, может, моей?» – медленные мысли попытались потечь в этом направлении, но…
— Ты позвонила? – спросила прибитая ветром Юля у Ирины.
— Ага, — ответила Ирина после некоторого раздумья.
— А слышали?
— Не знаю…
— Ну тогда ещё раз звони… чтоб услышали, — немного подумав, сказала Юля
— Железная логика… — пробормотала Ирина, сосредоточенно сражаясь с рукой, упорно отдуваемой ветром от звонка.
— Женская логика, — дипломатично поправила Юля, хватая руку подруги и поднося её к звонку.
Вторая трель, догоняя первую, с топотом промчалась по коридору. Мысли Эдика зациклились. «Может, моей… может, моей… Раз, два, три, четыре… Может, моей… Раз, два, три…». Он не успел сосчитать ноги второй трели. То ли она была трёхногой, то ли калекой. Но в этот момент его внимание привлекло тихое и робкое ржание третьей трели, чья морда робко и застенчиво выглядывала из-за угла, явно намериваясь пронестись по коридору с тем же грохотом, что и первые две. Усевшись поудобнее, Эдик, скрестив руки на груди, приглашающе кивнул.
— Несись, — разрешил он.
Трель отрицательно помотала головой и поманила его пальцем. С выражением на лице «не понял!..» Эдик встал. Трель радостно закивала головой. Он сделал шаг… «Вот с-суки, сбежали, теперь помещение раскачивают…» – с некоторой злобой подумал Эдик, когда его затылок встретился с полом, радостно звякнув. «М-г-н-м-н-н-м-г-н-м…» — промычал он нечто нечленораздельное в адрес прародителей трелей. «Ещё и ламбаду на потолке отплясывают… сволочи…»
Почти засыпая под затихающую ламбаду, Эдик почувствовал чьё-то горячее дыхание на своём лице. Пока ещё на своём. Открыв глаза, он встретился с умоляющим взглядом третьей трели. Увидев, что он открыл глаза, рель что-то радостно завякала. «Надо встать – не отстанет ведь,» — с досадой подумал Эдик.
Из того, как он шёл к двери, помнилось крайне мало. Ушедшие было трели начали танцевать ламбаду снова. Коридор дёргался и прыгал как живой. Под ноги Эдику попадались чьи-то ноги. Было отдалённое подозрение, что это его собственные ноги – чем чёрт не шутит…
— Как ты думаешь, они дошли? – с надеждой в голосе спросила Юля.
— Главное, чтобы копытами не забили, — сосредоточенно пытаясь нажать на несуществующий звонок ещё раз, сказала Ирина.
— Кого?! – потрясённо спросила Юля.
— А мы вообще о чём? – сфокусировав взгляд, с невинно-ангельским выражением на лице, поинтересовалась Ирина.
Отвечать не пришлось – дверь открылась. Две пары постоянно расползающихся в разные стороны глаз уставились на то, что предстало им в проёме двери.
— Три штуки есть? – с наглым вызовом спросила Ирина.
— Чего? – попытался уточнить Эдик.
— Рублей, — ответили ему.
— Нет, — сказал Эдик, даже не пытаясь выяснить, каких именно рублей от него требуют и на что, а главное – почему у него?
— А Хозяин? – этот вопрос был ненамного легче первого и явно был ловушкой.
— Чей? – сумничал Эдик.
— Понимаешь, Хо-зя-ин, — расшифровали ему.
Логически раскинув мозгами вслед за пляшущими на потолке трелями, Эдик подумал: «Да какая, собственно, разница? Всё равно кроме меня и… и-ик, этих… никого здесь нет. Или есть?»
— Нет, — на всякий случай уверенно сказал он, глядя в потолок.
— А кофе?
«Кажется, это уже когда-то было», – подумал Эдик и сказал:
— Найдётся.
Замечалась, хоть и с трудом, одна удивительная особенность – девушек тоже шатало. И гораздо сильнее, чем его. А, может, на улице было больше трелей? Эдик почувствовал приступ морской болезни. Это было неприятно.
— Тогда мы входим, — сказала одна девушка и шагнула вперёд.
Резкий порыв ветра, не долго думая, сдул с порога вторую девушку. Через мгновение она появилась, отчаянно голося:
— Вырву из книги страницу, прочь улечу…
Из коридорчика высунулась голова первой девушки, запевшей:
— Может быть, тебе буду сниться…
Она схватила подругу за шиворот и они вместе допели:
— Если захочу.
Ввалившись в коридорчик, они молча уставились на Эдика, который с туповатым интересом наблюдал за тем, как они входят.
— Прошу, — согнулся он пополам, указываемое рукой предполагаемое направление коридора.
И они пошли. Выпрямившись, Эдик закрыл входную дверь. Повернувшись, он увидел, что коридора не было там, куда он показывал. Первая девушка прошла сквозь стену. Это он допустил. Но когда сквозь стену начала проходить вторая, его терпение лопнуло.
— Куда? – строго спросил он, качнувшись.
— Куда послал, — отозвалась вторая девушка.
— Нам – туда, — сказал Эдик, указывая на сей раз правильное направление коридора.
— Куда-куда? – поинтересовалась ушедшая ранее девушка, высовывая из стены одну только голову.
— Туда, — Эдик качнулся в сторону коридора.
Девушки это оценили. Через пару мгновений он имел счастье (?) наблюдать (!), как они медленно продефилировали мимо него, плывя по воздуху. Коридор явно кто-то раскачивал, потому что все трое периодически стукались о стены.
— А куда мы идём? – поинтересовалась девушка, идущая впереди.
— Туда, — махнул рукой Эдик.
— А зачем? – поинтересовалась вторая девушка.
— Кофе пить, — немного подумав, ответил Эдик.
Внезапно одна из двух последних дверей открылась, и из неё в клубах табачного дыма выпало нечто, похожее на большого линяющего ёжика с чёрными кругами под глазами.
— Эдик, звонили или мне показалось? – мужским голосом поинтересовалось оно.
— Бог мой, кто это?! – в один голос пробормотали девушки.
— А, — сказал Эдик, махнув рукой на «ёжика», — это свой. Он безвредный.
— Эдик, кто эти… хм-м… девушки? – лукаво улыбаясь пьяной улыбкой, спросил ёжик.
— Гости, — ответил Эдик, в очередной раз качнувшись в сторону.
— Откуда?
— Звонили, — Эдик пожал плечами.
— А… Так мне не показалось… А куда ты их ведёшь?
— В кабинет босса – кофе пить…
— Кофе? Тогда я сейчас подойду, — дверь закрылась.
Троица благополучно добралась до кабинета босса спустя пять минут.
— О, какой знакомый диванчик! – задумчиво-радостно-отстранённо-разочарованно-меланхолично воскликнула Ирина, с ностальгическим видом пытаясь растечься по дивану.
Но что-то пошло не так. Эдик недоумевающе уставился на голову, возвышающуюся над подушками дивана.
— Не въехала, — с пафосом разочарованно-обиженным голосом произнесла голова, изумлённо оглядываясь вокруг.
— Не втекла, — уточнила Юля, примащивая свою задницу на левом плече Эдика.
На что Эдик сказал, щелчком сбив Юлю с плеча:
— Кишь отсюда.
— А поаккуратнее нельзя было? – пьяным обиженным голосом поинтересовалась Юля, со скрипом выскорябываясь из верхнего угла косяка. – Сказал бы, я сама ушла, — добавила она, отряхиваясь от откулупнувшейся краски.
— Тебе-то что, а вот мне кто поможет? – проворчала Ирина, барахтаясь в подушках, как в бассейне. Причём её руки, периодически появляющиеся на поверхности дивана, делали её похожей на плакат «Помоги утопающему утонуть».
— Ты что, забыла, что ты летать умеешь?
— Куда, вниз?! – ещё более страдальческим голосом, срываясь на визг, возмутилась Ирина.
«Вообще-то, летают вверх, а вниз падают», — умно подумал Эдик, почёсывая голову.
— А ты сам-то это пробовал, умник? – деловито поинтересовалась Ирина, выползая из дивана.
— Не-а, — ответил Эдик, ещё раз почесав голову.
Под утро Эдик проснулся, разбуженный диким грохотом. По-видимому, били кулаком. По железной входной двери. «И не жалко кулака?» – раздражённо подумал Эдик, поднимаясь с мягкого дивана и выходя в холодный коридор. Казалось, ему так и не дадут выспаться. Только вот кто? Дойдя до двери, он открыл её и уставился на странного вида мужика.
— Тебе чего, мужик? – грубо поинтересовался Эдик. Статус охранника офиса позволял ему такой тон.
— Мои девушки у вас? – спросил мужик.
Эдик задумался. Перегаром несло от него, но несло ли им от мужика, он не знал. В принципе-то и мужик не выглядел пьяным. Тем не менее другим он быть не мог – какой идиот будет ломиться в офис солидной фирмы ранним утром и требовать каких-то девушек, да ещё и своих? Мужик явно попал не по адресу. Именно это Эдик и хотел сказать мужику, но его перебил вопль:
— Васи-и-илич!!!
Где-то лопнуло стекло, и послышался звон осыпающихся осколков. Мгновенно протрезвев, Эдик ткнул пальцем в направлении вопля и спросил:
— Эти?
— Ага, — устало сказал предполагаемый Василич.
— Забирай, — буркнул Эдик, совершенно не предполагая, откуда они там взялись.
Эдик не мог понять, почему мужик так странно на него смотрит.
— Ну? – поинтересовался он.
— Пройти можно? – осведомился мужик.
— Куда? – была первая реакция Эдика. – А-а… — тут же опомнился он. – Конечно, — он качнулся в сторону.
Войдя в помещение, Василич было растерялся, но мощнейший запах перегара подсказал направление. «Винный аромат» привёл его в шикарно обставленный кабинет. Кажется, директорский. На длинном столе вальяжно раскинулись «его» девушки. Схватив их за шкирки, он бесцеремонно сволок их на пол. Девушки пытались возражать, на что ему было, в принципе, наплевать. Проволочив их по коридору, он вышел на улицу. Сойдя с порожек, Василич обнаружил, что его ноша значительно полегчала. Остановили его голоса:
— Василич, а мы?
Он обернулся. Его глазам предстало более чем жалкое зрелище. Уцепившись за порожек, девушки жалкими, бледными с перепоя тряпочками, болтались на сквозняке. Поднимаясь по ступеням, Василич строго спросил:
— Как вы там оказались?
— Высклизнули… — тихо проскулила ля.
Вздохнув, Василич сграбастал девушек в охапку и направился к машине, оставив обалдевшего Эдика в дверях.
В машине царила мёртвая тишина. Шуметь позволялось только мотору. Василич сердился и молчал. Призраки пытались молча заснуть, ворочаясь на заднем сидении и периодически проваливаясь то сквозь пол, то сквозь сидение.
Часть III. Междолуние.
Однажды морозным зимним вечером досталось и «турецкому» банку…
Решив навестить старого знакомого, Ирина и Юля вновь покинули кладбище, в очередной раз «забыв» оставить записку Василичу. Добравшись до поста ГАИ пешим ходом и поняв, что продолжать движение тем же способом было бы холодно даже для них, они решили поймать такси.
— Какое такси? – нахмурив брови, спросила Ирина.
— Ну как – обыкновенное, — немного подумав, ответила Юля, взглядом показывая, что не понимает вопроса.
— Юль, мы ж с тобой за городом, — сказала Ирина. В её голосе явно чувствовалось подозрение на ненормальность подруги… — Откуда здесь такси?!
— Счас вызовем!.. – жизнерадостность тона в голосе Юли вызывала подозрение…
Спустя какое-то время последовал вопрос:
— Как?!
Ответ был быстрым настолько, насколько быстро Юле удалось справиться с замёрзшим пьяным языком:
— Позвоним…
— Юля, мы с тобой в десяти и-ик-рах от города! Тут не то, чтобы телефона, тут жилого дома поблизости нет! – голос пьяного призрака срывался на истерику.
— Дома нет, — шатаясь, согласилась Юля. – А сзади, ик-к, что стоит?
Резкий порыв ветра сдул Ирину в неизвестном направлении.
— Авто кемпинг, — послышался её страдальческий голос откуда-то сверху.
— Простите, — услышал молодой мужчина и открыла глаза. Оценив увиденное в течение пары секунд, он захлопнул их обратно. Но голос продолжал тихими замёршими интонациями, — Вы не могли бы т-т-так-к-к-кси вызвать?
Мужчину передёрнуло от холода, в результате чего открылся один глаз.
— Ты думаешь, он нас видит? – спросил новый голос, не менее замёрший, чем первый.
— Но глаз то открыт… — рассеянно пробормотал первый голос.
— А это ещё ничего не значит.
Логика в этом была… как ни странно.
— Вы нас видите? – в один голос спросили призрачные девушки, которых портье видел. Но уверенности не испытывал.
— Да, — рискнул ответить мужчина, и снова зажмурился.
— А чего зажмурился? – тихо поинтересовалась одна из девушек.
Вновь открыв глаза, портье с тошнотой осознал, что сквозь голову наклонившейся к нему гостьи, он отчётливо видит свой черный телефон.
-Василич, пива! Василич! — ныли два голоса.
Василич открыл глаза. Под потолком, слегка светясь в темноте, болтались два призрака. «Опять надрались до чёртиков», — подумал Василич. «Да нет – цвет вроде не тот», — присмотрелся он.
— Василич, пива! Василич, пива! – не меняя монотонности, продолжали ныть голоса.
Василич, кряхтя, поднялся.
— Ну, чего разнылись? – проворчал он, обувая валенки и одевая фуфайку.
— Пива, Василич, пожа-алуйста! Ну будь человеком! – проныли призраки, спускаясь ниже.
— Чего? – не понял Василич.
— Пива! Дай! – потребовали они.
— Щас! – возмутился Василич. – С чего бы это?
— На похмелку… Да, на похмелку! – перебивая друг друга, скороговоркой (насколько позволяли пьяные языки) проговорили призраки.
— Чего? – снова не понял Василич. – А разве у призраков бывает… м-м-м… похмелье? – поинтересовался он. Призраки дружно закивали головами, на это время перестав голосить. – Где же это вы умудрились надраться?
— Да на свадьбе…
— На какой такой свадьбе? В город мотались что ли? – нахмурил брови Василич.
— Не-е, свадьба здесь была – во втором ряду на десятой могилке.. Василич, дай пива!!! – снова потребовали призраки.
— Ну, ладно, ладно, — сдался Василич, — сейчас в город съезжу…
— Мы с тобой! – девушки тут же оказались у двери.
— Ну уж нет! – категорично сказал сторож. – Я уж как-нибудь сам!
— Ну, пожа-алуйста-а…
Голоса были настолько жалкими, что Василич сдался.
— Эх, что с вами делать-то? Поехали…
Призраки с радостным визгом шмыгнули сквозь дверь. Василич, покачав головой, открыл дверь, вышел и закрыл её на замок. Призраки нетерпеливо пытались устроиться на заднем сидении старенького «Запорожца», периодически выпадая под машину. Наконец, всё было улажено, призраки подвязаны к потолку, мотор прогрет, вытьё и возня прекращены. С лёгким шорохом и рёвом мотора машины троица откочевала в направлении города…
Подъехав к первому же ночному магазину, Василич припарковал машину и спросил:
— Здесь?
— Ага, — расслышал он сквозь возню распаковывавшихся призраков.
— Ну, пошли, — он запер машину, и они втроём направились к магазину.
В магазине было тепло и хорошо. Василич неторопливо подошёл к прилавку, затылком ощущая присутствие призраков. Осмотрев ассортимент витрины, он спросил:
— Какое вам?
— Что? – вежливо поинтересовалась продавщица.
— Уйди, дура, не с тобой разговаривают, — донёсся откуда-то сверху хрипловатый женский голос, и над плечом Василича материализовалась голова девушки.
— ЧТО?.. – глаза продавщицы закатились от увиденного, и следом за этим последовал звук падающего тела.
— Эх, девки, девки, — покачал головой сторож, — я бы с ней сам поговорил… Ну, ладно, так вам какое пиво?
— Мне «Балтику» девятку… а мне «Гранат Пикур», — сказали голоса. – По две бутылки! – поспешно добавили они.
— Разорите вы меня, — побурчал Василич, протягивая деньги кассирше.
— Вы что-то сказали? – спросила та.
— Да. Только это не Вам, а им, — он ткнул пальцем за левое плечо.
— Ой, ну поосторожнее, так ведь и без глаза остаться можно.
Над плечом показалась полупрозрачная голова девушки, у которой отсутствовал правый глаз. Нервы у кассирши были покрепче, чем у продавщицы и она упала в обморок только после появления второй головы.
— Эх, девки, любите вы людей пугать, — вздохнул Василич. – Кто ж теперь нам пиво подаст? А?
— Что за шум? – из подсобного помещения появилось нечто, напоминающее человека. Призраки испуганно шарахнулись за спину Василича. Тот обалдело рассматривал пришелицу. – Так что за шум? — Она посмотрела на Василича. Тот вздрогнул.
— В-вот, — он протянул деньги, — «Балтику» девятку, пожалуйста, и «Пикур гранат»…
С ухмылкой голодного зверя, она подала.
