Книги – они сбываются.
Каждый раз думаешь, все, теперь это будет счастливая история, теперь это будет сказка, любовь, победа, в общем «хеппи энд». Но увы, не соврешь сам себе.
Создаешь героев, даешь им имена, судьбы, рисуешь линии на их руках, знаешь о них в тысячи раз больше чем напишешь, потому, чтобы написать о них так, чтобы верилось в написанное надо знать о них в тысячи раз больше чем напишешь, и вот создаешь своих героев, для тебя они живые, реальнее чужих людей, которых ты встречаешь на улицах, с которыми стоишь в очередях, ты создаешь героев и уже не сомневаешься, что это не просто твоя фантазия, что они есть где-то, ты даже видишь их в окнах проезжающих автобусов, замечаешь в толпе, узнаешь по голосу, когда телефонная станция соединяет тебя не с тем номером…
А потом все, твоя сюжетная линия летит к чертовой матери, потому, что вот этот герой например, милый и славный, которого ты любишь искренне и которого должен был провести по всей истории и с каждым новым испытанием сделать терпимее, сильнее и мудрее, отдать ему и любовь и победу, этот герой вдруг не тянет, потому, что не потянет он в такой жизни с таким сердцем через такие испытания такую любовь. И ты убиваешь его, своего героя, которого любишь.
Но это еще не самое (забавное? страшное?). Меня поражает то, с каким упорством потом все, что ты описал, неотвратимо, необратимо, проявляется в твоей собственной жизни.
Страшно тогда, когда бросаешь горсть земли в холодную яму, где мертвый твой друг, которого ты любил, которому желал победы и любви и который не потянул в этой жизни эту любовь и эти испытания.
Но, все равно, пишешь потом про чье-то разбитое сердце со всей верой и силой, которая есть в тебе, даже догадываясь, что скорее всего (наверняка), это будет твое сердце, это тебя не поймут, тебя не оценят, тебя оставят среди опавших листьев, лишив сил забрав последнюю надежду.
Туда, в глухую осень, в сырые серые дожди, где в опавших листьях моя любовь, которая никогда не кончается.
