О нечто большем любви и о нечто низшем чувствительности
1
Как стыдно быть скромнее друга.
Она лишь та, которая обманет,
И мне приятен вид непонимания,
Чем взрослого нахального укор.
Пореже бегай за улыбкой в чащу.
Тебе идёт, когда ты плачешь мило.
Обезображена… в лохмотьях… раздеваешь
Того, кто дикции учил речной тиши.
Всё шепелявишь, как сосна скрипишь.
Под колкой ёлкой вместе мы приляжем
И встанем как ежи – вокруг одни сравнения.
И черви, вероятно, тоже мы?
Обиделась на сказку – вытри пальцы,
Не лазай больше в соты с головой.
Я к волосам твоим прилип губами.
Ах! Сколько у тебя волос на пару моих губ!
Заветное желанье слышно пролетает,
И вырастет наутро кукурузы поле.
Ловлю медведя, злю его до состоянья пса…
Найдёт мечту и счастье пусть сожрёт.
Мы будем жать, родить сумеешь после.
Твой мальчик назовёт себя «Я здесь».
И пуповину отсечет сова бездомная
И унесет ребёнка в логово рассвета.
Тебя здесь любят – ведь изба для ветра,
А норы? Норы для людей.
И жизнь в земле не смерть,
Как говорят кроты прозревши.
Для воздуха они мертвы,
Но для земли их откровения новы.
Кроты не мы – мы рыбы в поле.
Кровать ты просишь слать на небесах.
Но хищник всё равно собьет
И падать не больнее, чем взлетать,
Когда поймешь вину от вдохновения…
2
…Выдохновенная раскинулась лучами
Нога одна с большою пяткой – море,
другая же, в колене согнутая – горы.
И что же хочешь этим показать,
Пуская пар в лицо из под густой листвичной юбки?
А вот и Он, Которого все ждали,
На свет ползёт из чрева воздуха
И наречен как «Новый человек».
Рождён на радость и погибель нам.
Он прост и появился с головы,
Но мы среди Него загадочно блефуем.
И скоро полночь. Первый день – последний час.
Бежим… лишь только б Он в спасении остался.
Рука вцепилась намертво в другую.
Сбиваем ноги о разбросанные камни.
Прохладой дунула лесная благодать,
Твою ладонь я потерял из виду.
Лечу, смотрю в туман.
В округе он один завеса.
И делать нечего, скрипя зубами,
Невольно обратился в свой живот.
3
Из ОдиНочества, — в своей пустой квартире, —
где Ад и Ночь повисли на окне,
где лица тени так похожи на енота,
макаю пальцы в мед и мажу робко стены,
ровняю плоскости,
и морды те кусаются,
что больно даже думать
о том, где моя бедная избранница:
во травах кровь теряет
иль на руках у бабки повивальной в корчах.
А за окном ревут скоробеспомощно
Машины белые,
Их красная полоска на боку
Восстала поперек моей артерии.
Их красный крест застыл мечом над головой,
И я от удовольствия вытягиваю шею.
Всё кончено.
И для меня мой Бог раздвинул ноги гор и моря.
