Ура! В деревню, к деду еду!
Свечусь, как лак моих штиблет:
теперь не будет дармоедом
дразнить — пусть даже в шутку! — дед.
Признался он в письме последнем,
что болен стал, что нет уж сил
косить, грести, таскаться с бреднем
и помощи моей просил.
Спешу-лечу! Без провожатых —
ведь мне почти пятнадцать лет! —
и преет, преет в пальцах сжатых
плацкарта — к взрослости билет.
Качу и от свободы млею,
о том не ведая пока —
откуда знать мне, дуралею?! —
что хворь угробит старика.
