Человек шел по улице и упал. Лицо его было спокойно, он даже не успел понять, что уже мертв.
Смейся, плачь, не молчи, умирая,
А чувствуя все живи.
Имя свое вновь и вновь повтори,
Удивись, что прозрачно дыханье,
Что настали иные дни.
Скрипка ключом легла на ладони,
Мир наполняется Альбинони,
Эхо фальшиво, услужливо вторит,
Не тянет, срывается на полутоне,
И бьется о край земли.
За эхом срываюсь и я,
Кусаю губы до крови,
Глаза прикрываю рукою,
А в воздухе, как магнит,
Над телом, не вынесшим боли,
Застывшим металла дугою,
Испуганно, обездоленно,
Печально душа парит.
И, скрипкой беду заглаживая,
Плывет над землей Адажио,
Мелодия завораживает,
И боль отпускает тиски.
И стало не так уж важно,
Где все же находишься ты .
Ты , конечно, есть. Где-то. Сейчас. Здесь.
Кульминация.
Горсточкой нот рассыпалась,
Затрепетала и смолкла струна.
Все разошлись. Я стою на улице одна.
Священник вытер пот со лба,
Одел привычно крест. Жара.
Импровизация.
Можно ли так играть —
Взаправду и сполна?
Адаптация.
Музыки нет. Тишина.
Жизнь бесценна. Смерть ей цена.
Левитация.
Тело унесли. Душа жива.