Нельке досадить
(Мол, совершенно не горюю)
И за обиду отомстить:
Раз так, то: полюблю другую,
К которой чувства-то и нет –
Какое И жаждой чувство, раз игрушки?
Одним лишь движим: дать ответ
На горлопанство той подружки…
А Томочке — то апельсин
Публично выдам, то конфетку…
Показываю, что есть сил:
Влюблен, мол, в новую соседку…
Притом, стараюсь так играть.
Чтоб Томе показать: лишь друга
В ней вижу, мол, нельзя считать?
Что выделил ее из круга…
Тем временем в судьбе опять
Наметился зигзаз удачи –
К добру ли, худу ли – гадать,
Считаю – бесполезно…Значит:
Вдруг в перерыве подошла
Так осторжненько Раиса
Васильевна… Она была
В немецком чудо-мастерица,
Вела, короче, в группе дойч –
И спрашивает, мол, геноссе,
А ты в спецгруппу не пойдешь?
— Пойду! – А может есть вопросы?
По совести, вопросов нет –
Устал, признаться, в старой группе
Среди девчоное пируэт
Вертеть – Лиепа в дамской труппе!
Все ж для солидности спросил,
Какой у новой группы профиль…
— Международный…
Ладно…Был
«Газетчик» стану «интер-профи»…
И в прежней Саня, как султан –
Один на группу всю девчачью…
А в новой места нет «цветам» —
Мужская группа – я в удачу
Боюсь и верить – повезло.
Я в прежней всех уже запутал
И сам запутался – сошло –
И слава Богу… «Девкин хутор»
Покинул, выпрямив судьбу.
Отныне буду осторожней.
Могу с науками в борьбу
Вступить всей силою и с Божьей,
Надеюсь, помощью теперь,
Забыв галантные ошибки.
В науки приоткрою дверь…
Из новых – полюбилась шибко,
Та, что лишь группе трактовал
Артем Флегонтович Панфилов.
Убийственный материал –
О пропаганде – это было
Наполнено, как детектив,
Сюжетами и именами…
Артем же виден и красив
И крепко уважаем нами.
В нем виделся аристократ:
Подтянутый и элегантный…
И каждый в группе рад – не рад,
Артему подражал, понятно…
Нас в группе – сорок мужиков….
Набрали столько с перебором
До сессии – и будь здоров,
Коль не осилишь – за забором
Везде плакаты – мол нужны
Бетонщики и страхагенты –
Работы много у страны,
Не всем положено в студенты…
А в группе парни на подбор…
Вот староста – Борис Молодкин –
Блондин, прическа на пробор,
Высокий, крепкий – по колодке
Отменной скроен, крепко сшит…
Красавец Александр Самылин,
Сергей Ромашко – эрудит
В команде нашей крепкой были
Выпускники особых школ
Успенский, Гескин. Клим, Мелешко,
Чугаев, Юров… Всяк прошел
Тренаж отменный… Не полешко
Тут у любого на плечах —
В карман за словом не полезут…
И ум недюжинный в очах…
Короче, не макаку-резус
Знать подбирали в сей кружок…
Вот Саша, Александр Буравский –
Худой и длинный, как флагшток,
С копной волос, как флаг пиратский…
Вот Бородулин – тот же тип,
Лишь покороче на полметра,
Из наших, что не носят кип,
Заслуженного фото-мэтра
Сын огоньковского Сашок…
Вот те, кто возрастом постарше,
Но не с опилками мешок
У этих, не кастрюля с фаршем –
Отменно варит котелок,
К примеру, Игоря Чибора
С Зубанем Игорем я б мог
В числе таких назвать без спора.
Добавлю в список имена
И трех Владимиров — запомним
Корсунского, и Кривчуна,
И Шахматова… Все ж неполным –
Ведь в группе – сорок нас, учти –
Остался поименный список.
Кого здесь не назвал, прости!
Еще добавлю трех Борисок:
Итак: Лабутин, Ямщиков…
Молодкина назвал… Шеватов…
Считай, полроты мужиков –
Всех сразу вспомнить трудновато…
Илья Юдасин – комсгруппорг,
Илья Дворецкий – полиглотен…
В немецком и французском – бог,
Еще вьетнамский… Не из сотен –
Из тысяч может быть один –
С подобным поступает знаньем…
Вот с кем в компашку угодил
С моим недо-образованьем!
А ведь попрут… О том и речь –
Не фунт изюму с пачкой чая…
Пришлось на книжки подналечь,
Сон помаленьку сокращая…
В мой первый в новой группе день
С деканом получился казус…
Такая вышла хренотень,
А виноват лишь тем, покаюсь,
Что сдуру сел за первый стол…
На встречу с нами журналистов
Из разных стран декан привел…
И по-английски так речисто
Трактует им про факультет,
Профессоров и нас, студентов —
Так здорово! И пиэтет
Во мне к декану тем моментом
Возрос буквально до небес:
Не приходилось слушать раньше
Английский вживе… Кстати, без
И перевода даже – глянь же –
Я кое-что понять могу:
Словечкам «джорнелизм», и «стьюдент» —
Есть соответствия в мозгу —
Ведь не на сто процентов стьюпид…
Я Ясена глазами ем –
Он на меня бросает взгляды….
Зудит предчувствие… «Игзэм» —
Я слышу, слово «инглиш» — рядом…
Я понимаю, что декан,
Гостям толкует, что английский
Был нами при вступленье сдан –
И вдруг ко мне – (я самый близкий
К нему из группы за столом) –
На языке… Я ж ни бельмееса
Ему отвенить – дуболом —
И общий смех… Теперь вся пресса
Подумает: декан соврал —
А просто ж я сдавал немецкий…
Мне стыдно, точно я украл –
И пойман… Грустно: неважнецкий
Старт в новой группе, а декан
В мой адрес лишь махнул рукою –
Бывает, дескать, дуракам –
Закон не писан… И такое
Приходится претерпевать…
Объявлено: грядет воскресник…
Пойдем на стройку – подчищать
Огрехи… И пойдешь, хоть тресни!
Хоть лучше бы потратил день
Хотя бы на истпарт с марленом…
— На, вот тебе,Семен, кетмень…
Знать вам, спортсменам-суперменам
Долбить бетон застывший – в кайф?
— Как и тебе, синьор Молодкин!
— Подолбим, ладно – лайф из лайф,
А после где-то хряпнем водки….
— Не пью!
— Конечно, ты ж спортсмен,
Иван Поддубный нашей эры…
Ну, что ж, служи примером всем…
Какие тут, к хренам, примеры!
А вот – долблю, хоть недокорм
Себя показывает внятно…
Упадок силушек в таком
Гиганте видеть неприятно…
И состраданья не люблю…
Да и не объяснишь любому…
Поэтому – долблю, долблю…
В глазах темнеет, чуть не в кому
Впадаю… – Лално, перекур…
Давай, Семен, наверх к ребятам,
Там последи, чтоб был ажур,
А мы додолбим… На девятом –
Большой кусок стены оплыл –
Наверно кто-то криворукий
Опалубку не закрепил –
Вот не было забот, подлюки —
Сверхпрочный отбивать бетон…
— А что здесь, собственно, мастрячат?
— Обшагу новую – притон
Для наших аспирантов… Значит,
Растет и дальше универ…
— Ну, ладно, поднажмем, коллеги…
Покажем портачам пример,
Что за строители – калеки…
Прибрел под вечер в корпус «три»…
Конечно, в душ, и сразу – в койку…
Стук в дверь…
– Альбинас, посмотри
Кто там по нашу душу? Бойко –
Раиса Скоркина:
— Семен,
К вам девушка внизу, спуститесь…
— Конкретно, кто?
– Ах, моветон –
При всех по имени-то… Витязь
На крыльях должен полететь…
Со стоном вылез из постели –
Придется топать вниз, глядеть.
Кого там принесло… Хрустели
Суставы, не поднять руки…
Спустился… Пусто в вестибюле…
Дежурит … Тома… Шутники!
Схватил наживку – обманули…
— Привет! Не ты меня звала?
— Тебе, как будто неприятно…
— Приятно…
Ладно… Вот дела …
Здесь посижу – плестись обратно
Нет сил… И разговор потек
О том, что каждого волнует…
Я рядом с Томой в уголок
Дивана вплыл – она воркует
Мне про конспекты и т.д.
Я что-то бормочу невнятно…
Беседуем, короче..
. – Где
Ты,встретишь праздник?
– А, понятно –
Про красный день календаря
Вопрос?
– Ну, да, само собою…
Он, день Седьмого ноября,
Ближайший…
— Так в Москве, с тобою!
— Ну, это надо заслужить, —
Смеется милая соседка….
— Ну, скажем, что мы будем пить?
— Чай предпочту… Довольно редко
Беру в буфете лимонад…
— Не пьешь вино? Так не бывает!
— Так получилось невпопад –
Не пью спиртное…
— И не тянет?
«Зашился?»
– Никогда не пил…
— И даже в Новый год? Увидишь…
— А с виду вроде бы не хил…
— Причем здесь это? Не обидишь –
Уже меня на сто рядов
Склоняли к выпивке в стройбате…
Еще добавлю: не готов
Дружить с девчонкой пьющей, кстати…
Ты – как?
– Да в общем-то не пью…
Вдруг разговор пошел о важном,
Я, кажется, попал в струю
Надежд девичьих… Знать, куражным,
Себя не помнящим в хмелю
Уже узнать успела цену…
Я ж пьянство вовсе не терплю.
Довольно, что она кузену
Немало причинила бед…
Вот он был вправду суперменом –
Силач немыслимый, атлет…
Но пьяным море по колено…
Он, Шуня, крошкой-пацаном,
Всего восьми-девятилетним,
Когда сухарик был ценой
Спасенья, а под пистолетным,
Под автоматным ли огнем,
Безвинно узников Печоры
Десятки гибли день за днем
От рук бесчеловечной своры,
Забывших Господа «панов»,
Тех украинских полицаев,
Зверей, бандитов, жиганов,
Возмездия не прорицая,
Кровавую бросавших тень
На соплеменников Тараса,
Он, крошка Шуня что ни день
Спасать свою семью старался…
Рискуя жизнью, убегал
Из лагеря мой брат отважный
И пропитанье добывал…
Но побежден был силой бражной
Когда стал сильным и большим…
Я не был так силен, как Шуня.
Его удел меня страшил –
Решил: «Не пью – и точка!» Втуне
Все уговоры. Лишь твердел
В однажды принятом решенье.
Я загибаться не хотел –
Мечталось о большом свершенье.
Мне сверхздоровья Бог не дал –
И это предостерегало
От пьянства. Словом, избегал,
Точнее, адово стрекало
Из жизни напрочь удалил
Не для того, чтоб кто попало
Меня за это похвалил –
Одним из правил жизни стало…
— А может, нам сходить в кино?
Тебя здесь Скоркина подменит…
«Литва» — вон, рядом… Решено?
Кто прелесть тех минут оценит,
Когда не смотришь на экран,
А лишь на силуэт сиявший
В мерцающих лучах?… Туман
В башке, от всех забот уставшей,
Уплыл, заботы унеся…
И стало вдруг третьестепеной
Любая… Лишь вот эта, вся
Вдруг ставшая родной, бесценной
Девчушка в простеньких очках
Все мысли заняла и сердце…
И, точно сжатое в тисках,
Ускорившись до мегагерца,
Оно приказывает мне –
И я, послушен, как лунатик.
Во вдруг возникшей тишине
Беспамятно, на автомате,
Тянусь за Томиной рукой
И, поднеся к губам, целую…
И знаю, что с минуты той
Я высшей заплачу ценою
За каждый миг – и в поддавки
Уже мне не играть с судьбою –
И этот поцелуй руки –
Как договор меня с собою,
Завет на верность и на боль…
Ее рука в моей осталась…
Такой в итоге карамболь –
От Нелли рикошет… Так шалость
Вдруг выливается в серьез,
Что будет с каждым часом строже…
— Чудесный вечер, море звезд!
— Так погуляем? Томе тоже,
Как видно, расставаться жаль…
Проспект перебегаем Мишин –
И по Мичуринскому – вдаль…
Деревья, небо, звезды, крыши…
Зовет высокое крыльцо —
С холма сбегают к тротуару
Ступени… Томино лицо
Задумчиво… А по бульвару
Сметает ветерок листву…
На промежуточной площадке
Случиться должно колдовству….
Как эти поцелуи сладки!
Ее уста, как лепестки,
Глаза мерцают изумрудно
Неотвратимо-колдовски…
Ах, как же оторваться трудно
От нежных этих плеч и губ…
Что в самом деле происходит?
Московский вечер-душегуб
С ума двух одиноких сводит,
Соединяя их в диполь
Закономерно и проворно?
Так отчего же эта боль?
Что здесь превратно, иллюзорно?…
Вздыхает Тома:
— Все, пойдем!
Мы возвращаемся в общагу –
В наш коллективный добрый дом…
Нет, все же сразу спать не лягу –
День был насыщен, а до книг
Черед не доходил… Получим
На семинарах завтра втык –
Хоть часик посидим, поучим…
Три зала в первом этаже –
Читальни самоподготовки
Давно заполнены уже…
Девичьи, в основном, головки,
Конечно, есть и мужики…
Здесь творческая атмосфера —
Читают, пишут в две руки…
Сажусь и я читать Гомера
О том, как, расссердясь, Ахилл,
За то, что отняли девицу
Несчастий много причинил
Согражданам… В одну страницу
Смотрю, не видя, полчаса,
А мысли — не о Брисеиде –
О Томе… Прямо чудеса –
Сама явилась в лучшем виде:
Впорхнула с парой книжек в зал,
Стремительная — прямь ракета!
Ну, я и телепат – позвал –
И в темном платье из вельвета,
Том самом , села впереди
И на секунду оглянулась.
Мне – жестом: в книжку мол, гляди,
Сама в толстенный том уткнулась…
Усердно Скоркина зубрит,
Читает Люся Журавлева,
Упорно Иваненко бдит…
Лишь я все грежу бестолково…
Ну, ладно, подождет Гомер.
Займусь-ка лучше я немецким –
Склонять артикли: «ди», «дер», «дер»
И снова «ди»… В общаге не с кем
Мне этот обсуждать предмет:
В спецгруппе нашей – спецпрограмма:
Милейшая Раиса свет
Васильевна строга, как мама.
Произношения тренаж
Идет нешуточный – по звукам
Искореняет «муттер» наш
Акцент жестоко… Этим мукам
Не ожидается конца:
Бубним часами в лингафонном –
Не поощряется ленца.
Обещано: кто с делом оным
Не сладит – выставит декан,
Да не из группы – с факультета!
Попал – как окунь на кукан –
В спецгруппу – и держись за это…
С души слетает шелуха
Самодовольства и зазнайства.
Идет – от мышцы до стиха –
Переучет всего хозяйства.
Ведь нужно – не казаться – быть
По всем параметрам не ниже
Запросов века, в коем жить
Нам впредь при МГУ-престиже.
… А со стихами был афронт…
Престиж поэта был недолгим…
В поэзии здесь вождь, архонт –
Красивый парень Игорь Волгин.
Я в «Юности» читал его
Стихи отточенные прежде,
И отобрав из моего
Блокнотного добра – в надежде,
Что хоть в стихах-то я хорош –
Роскошные – я мыслил – строки,
Помчался на «Парнас»… Даешь!…
Ну, оскандалился в итоге…
По вечерам на Моховой
В соседстве с нашим факультетом
Дворец за Мишиной главой
Был озарен волшебным светом…
И там, на третьем этаже,
Стояли мы на баллюстраде
Под небом в темном витраже…
В его неразличимом взгляде,
Мы, мэтра ждавшие гурьбой
С надеждою на откровенье
Являли, видимо, собой
Род экспоната в остекленье.
Табличку сверху прикрепи:
«Желают оседлать Пегаса!» —
И пальцем у виска крути –
Таких, как оказалось, масса…
Открыли дверь – явился мэтр
В голубоватой водолазке…
Казалось, выше всех на метр,
Ну, суперстар из киносказки…
Перезнакомились сперва.
И я свой краткий путь означил.
Сплошь первокурсная братва
Нас вдохновляя, Игорь начал:
— Добро пожаловать под «Луч»!
Мы молоды – и года нет нам.
Наш луч сияет из-за туч –
И славно: несть числа поэтам…
Я верю, мы средь вас найдем
И тех, кто яркий след оставит,
Кто вдохновеньем и трудом
Себя в родной стране прославит.
Наверное здесь есть и те,
Кто просто любит наше Слово,
И те, кто в призрачной тщете
В себе ошибся… Что ж, сурова,
Как вы увидите, стезя
Поэта, но спешить не будем…
По счастью или нет – нельзя
Ведь запретить несчастным людям,
Свою растрачивать судьбу,
Питать мечты самообманом,
Пуская дни дымком в трубу,
Слывя упрямым графоманом…
Мы будем здесь стихи читать
Друг другу попросту, по свойски…
Здесь прежде брался помогать
Поэтам Павел Антокольский.
Позднее чуть велось лито
Тут Николаем Старшиновым…
Теперь вот мой черед… Ну, кто
Шедевром ошарашит новым?
… Мне это нравилось сперва:
Вокруг толковые ребята…
Витковский Женька – голова!
Читались славные стишата…
На встречи приходили к нам
Известные стране поэты,
Кого по прежним временам
Гнобили за стихи – и это
Давало импульсы душе…
Печально вспоминал Жигулин
В стихах о лагерной парше…
Подумалось: а я смогу ли
Талант и душу сохранить,
Попав в такую передрягу?
Какие люди! Их ценить
Стране за тихую отвагу,
Превыше бы экранных звезд!
Потом Жирмунская Тамара
К душе прокладывала мост –
И ей душа светло внимала…
«На Мцхету падает звезда…», —
Читала страстно Юнна Мориц…
Впервые довелось тогда…
Живых поэтов слышать… Вскоре,
Однако, мой пришел черед,
А мой багаж был небогатым….
Читаю, зная наперед:
Оттянутся на мне ребята…
В ночи была объявлена тревога –
И госпиталь раскинулся в лесу
С опереженьем заданного срока,
О чем позднее сводки донесут.
Ну, а пока еще не до итогов:
Лечебный комбинат живет в лесу.
И санитары бережно несут
Солдата, обморозившего ногу,
И кто-то неуверенно шагнул,
Пока о чьи-то плечи опираясь,
И где-то с облегчением вздохнул
Хирург усталый после операций…
Все, как обычно. Белизна халатов,
Латынь в коротких репликах врачей…
Но бьется ветер о брезент палаток –
И кое-кто встревожится – зачем?
И осторожно усомнится кто-то…
Им, это значит, просто не видна
О нас, солдатах, Родины забота…
И для врачей война – не мать родна!
Меня хлестали не щадя…
Особо зверствовал Витковский.
Бил по чему ни попадя,
А эрудит он был чертовский!
Умело строки разнимал,
Высмеивал строфу и рифмы.
Меня он напрочь распинал…
Давай, мол, заключим пари мы,
Что среди всех моих стихов
Едва ль одна строка найдется,
Где не отышет он грехов…
И горечь в сердце остается…
Я по инерции читал
Второе – только зря старался…
Меня сам Волгин отхлестал,
С улыбкою поиздевался…
Написан город тонкой акварелью,
В густом тумане улицы уснули.
Губами прикоснись к моей свирели –
Она тебе напомнит об июле.
Вольется лето в этот вечер тусклый –
Чудесной сказки светлая картинка….
Ты знаешь, то, что «елочка» — по русски,
У нас зовут еще нежней – «ялынка»…
На Украине – синие Карпаты,
На Украине – ласковые реки…
На Украине говорят «кохаты» —
И это значит: полюбить навеки…
Наш мэтр тогда не пожалел
В мой адрес яду и шрапнели –
Поиздеваться он умел:
— «Губами прикоснись… —к шинели…» —
Я этого от Семы ждал…
Ну, что, «поэт», навыступался?
Вот то-то же, а я считал,
Что хоть в стихах-то состоялся…
Выходит, я и здесь — дундук?
Признаться в этом так обидно!
Печален Гришка – добрый друг…
Пред однокурсниками стыдно —
Они сочувствовали мне,
Когда обрушилась лавина…
Жалели – оттого вдвойне),
Больне — Гришка и Марина…
Такой сложился дня финал,
Я больше не приду на встречу…
Зачем? Чтоб всяк меня пинал?
Переживем и эту сечу…
Сон усмирит любую боль…
А новый день несет иные
Печали и труды… Изволь
Одолевать, справляться… Ныне –
Нас комсомольский комитет
Зовет… Мы – точно суд присяжных:
Беда: наш славный факультет
В одном из состязаний важных
На этот раз не победил —
По самодеятеятельной музе.
Ну, кто б такое проглотил –
Журфаку быть последним в вузе?
Журфаку?! Тут, в кого ни ткни,
Не Дунаевский, так Нижинский,
А Пушкиных – так сплошь одни…
Кому-то собирать пожитки
Придется – рассудил партком.
В ответе Юриков и Берман,
Два старшекурсника, на ком
Обязаннасть лежала: первым
Журфак обяззан быть и здесь.
На них – сценарий, режиссура…
— Собьем со «станиславских» спесь, —
Партсекретарь привстал со стула,
Свинцовый взгляд переводя
С Суярова на нас, несчастных.
Из уст партийного вождя,
Балуева, напором страстных,
По-прокурорски злых речей,
Пахнуло ядовитым эхом
Тридцать седьмого, тех ночей…
Как будто «воронок» подъехал
И встал у входа на журфак…
Осталось осудить «шпионов»
Единодушно.. Ну, пустяк…
Все будут «за» определенно…
Суяров тягостно молчит…
А зам его, Морозов Лешка –
Энтузиазм ненарочит –
(Коня куют – копыто блошка
Свое подставить норовит),
Католик, что святее папы,
И, как Вышинский, даровит –
Так в раж вошел, что все сатрапы
Сказали бы: хорош визирь!
Морозов делает карьеру –
В несчастных, как паук, мизгирь
Впился… Терзает… Знай же меру
Цинизму – я хочу сказать…
Но все молчат – и я в сомненье:
Ведь я же туп – и не понять
Могу чего-то в изумленье…
С трудом допетрил: комсомол
Рекомендацию обоим
В партийцы дал… И что? Крамол
За ними не найти, попорим?
Интеллигентны и умны,
С социализмом не в раздоре,
Хотят трудиться для страны,
А мы их со страной поссорим…
Я даже не могу понять,
Чего я здесь не понимаю,
Да и чего не понимать?
Нал чем я тут башку ломаю?
Ведь очевиднейший маразм –
Лишить ребят рекомендаций?
То ль у меня в рассудке спазм,
То ль я свидетель профанаций
Высоких нравственных идей —
Пахнуло антисемитизмом….
Бред… Рядом цитадель вождей,
Журфак, где пичкают марксизмом,
По умолчанью поражен
Не может быть подобной язвой…
Да нет, ты просто туп, Семен,
Чего-то ты башкой корявой
Здесь не допетрил до конца…
Балуев нам дает накачку…
— Борис Петрович, до глупца
Не пожелаете задачку
Попроще как-то довести…
Чего-то совестно по правде…
Боюсь, нам честь не соблюсти…
— Морозов, юношу поправьте…
— Оставим это на потом…
— Но обязательно, Морозов!
— Конечно… Ладненько, начнем…
Вот Юриков. К нему вопросов
Немало… Главный: чья вина,
Кто в паре главный саботажник?
Кем та задумка внедрена?
С подачи чьих подсказок вражьих
Вам в голову пришло сорвать
Победу факультета в смотре?
Так на кого теперь кивать?
Мы всех «артистов» – по два, по три
Сюда готовы пригласить…
Они нам на кого укажут,
Как на виновника – спросить?
— За что нас с Борькой сажей мажут?
Ведь мы старались… Пусть сейчас
Другие выступили лучше,
Мы отличимся позже… Нас
Еще в Москве узнают… Случай
Представится – докажем.: есть
Таланты на родном журфаке,
Честь отстоим…
— Не вам про честь…
Журфак в дерьме, а он во фраке?.
Не выйдет, Юриков! Позор
Падет на вас. Сполна ответишь
И ты и Берман. Кончим спор.
Здесь все понятно всем, а эти ж,
Кто подучил вас саботаж
На смотре университетском
Творить – ты сам им передашь? –
Ответят – и по васем советским
Законам… Голосуем… Кто
Согласен, что ему не место
В рядах партийцев? Кто за то?…
Всем стыдно, вижу, но протеста
Никто не смеет выражать…
А Юриков, белее мела
Выходит…
— Так и продолжать! –
Балуев рад и горд – сумела
КПСС себя подать
В его лице достойно, жестко…
Заходит Берман… Не видать,
Что был подавлен… Модно, броско
Одет, с достоинством глядит…
Морозов, как второй Вышинский,
Насуплен… Прокурорский вид…
Молчит… Зачем-то на машинке
Очинивает карандаш…
Точь-в-точь провинциальный трагик,
Он держит паузу… Мандраж
Бориса не берет… И враг их,
Морозов, чувствует подвох,
Он даже чуточку растерян…
А Берман … Он себе помог,
Тем, что помог и мне… Густея,
В окно вползала чернота….
Борис смешал Алеше карты,
