Анастасия
Встретиться договорились вечером в кино…
— Ты меня узнаешь, — говорит, — обязательно узнаешь!
— Как?
— Очень просто…
— ?!!?
— … Очень просто. На мне будут джинсы с тиграми!
Никогда ещё я не видел такого количества тигриных физиономий на предметах женского гардероба. Процентов восемьдесят девичьей аудитории, пришедшей в тот вечер на фильм, несло на себе печать этого редкого, занесенного в Красную Книгу зверя. Сумочки, маечки, зонтики, плащи… Заинтригованный «тигринным» платьем одной из посетительниц, наступил на ногу охраннику…
— Алло! – ору. – Алло, это я! Еду! Сколько и чего именно покупать? Кто будет?..
— Дмитрий? – слышу. Не вопрос и не утверждение, а такой, знаете, сдержанный упрек. Мол, сколько ждать то можно?
Всмотрелся, действительно джинсы. С тиграми.
— Он самый.
— А я Настя! Ты билеты купил?
Фильм, кажется, назывался «Тьма»… Хорохорящиеся ведьмы на экране, создавали тягостное впечатление. Раздираемые на части жертвы, произносили монологи длиною в жизнь… и не умирали. Зрелище не окупалось. Я переключился на Анастасию:
— Тебе сколько, если не секрет?
— Семнадцать…
Я чуть со стула, то есть с кресла, не упал.
— … с половиной, — говорит.
— У меня сестренке семнадцать, а я на одиннадцать лет её
старше…
Оставшуюся часть фильма, девушка испуганно поглядывала в мою сторону. Я же болтал не умолкая. Нес чушь, какую и по радио-то редко услышишь:
— … Знаменитый турецкий боксер, чтобы не выйти за рамки
своей весовой категории, сбрил повсеместно волосы со своего тела. Вышло что-то около трех кило… Идут два негра по пустыне и один другому: «Нафига, Петька, мы с тобой эту резину жгли?»… С точки зрения банальной эрудиции, не каждый индивидуум сможет сыгнорировать тенденции парадоксальных эмоций…
Час сорок длилась «Тьма». Час сорок я распинался подобным образом. Делал я это больше от растерянности, чем из желания понравиться. Я казался себе грабителем, посягнувшим на полную детских игрушек песочницу. Слоном в посудной лавке. Баскетболистом, возжелавшим лилипутку из передвижного шапито…
Когда пошли титры, элегантная дама, сидевшая через ряд от нас с Анастасией, встала и заявила, глядя мне прямо в глаза:
— Трепло!
— Увы, — говорю.
Что я мог ей ответить?
Взаимоотношения наши развивались по схеме: шаг вперед пробежка на месте.
— Останься, — положим, допытывался я.
— Не сегодня… Не стоит… Не сейчас…
— Останься, хуже не будет.
Раз, помню, в ответ на мои домогания, Настя разрыдалась:
— Тебе только ЭТОГО и надо! Ты только об ЭТОМ и
думаешь! Озабоченный!
Ужас, что девичьи слезы и немного любви могут сделать с человеком…
Ужас, что девичьи слезы и немного любви могут сделать с человеком…
Через полгода мне этот коктейль: любовь + слезы, аукнется хроническим чувством и вины и тугим, как комок в горле непреходящим одиночеством. Спасения от которого ни в вине… разве, что в буквах вот, которые я выстукиваю указательными пальцами обеих рук на безымянной – название стерлось – клавиатуре… Через полгода – это потом. А сейчас:
— …
— В своей жизни я признаю много путаницы и массу
непонятного, но и определенный, видимый прогресс налицо – мои ошибки становятся все масштабнее с каждым прожитым днем…
— То есть? – уже отплакав, интересовалась Анастасия в ту,
первую ночь.
— То есть, извини меня дорогая, прости если я когда-нибудь
обижу тебя. Это тоже будет ошибкой.
— Масштабной?
— Не без того, — отвечаю. – Кстати, что завтра вечером
делаешь?
Встретиться договорились вечером в кино.
-ДЫМЪ-