Долгая ночь, все уснуло и померкло,
сделалося черным небесное зеркало,
без малого сто лет над страной не видно ни зги.
Кто умер от страха, кто умер от надежды,
кто вышел на минутку и не вернулся,
кто замер в ожидании, злобно сжав кулаки.
По серым тротуарам ползают кошмары,
на серые стены отбрасывая тени —
сиреневые тени в серебрянном свете луны.
Мы с тобой сидим в запертой комнате
нашего черного, как ночь, одиночества —
о том, что происходит снаружи мы знать не должны.
Тепло наших рук и свет наших глаз,
капелька веры в будуший день —
вот и все, что осталось у нас
в кромешной ночной темноте…
Были и у нас те, которых мы любили,
те, которых мы помним, которых позабыли,
те, которые нас предали, и те, которых предали мы.
Теперь нас только двое временно бессмертных,
мы друг друга согреваем собственным светом
в мире, что смирился давно с безумием тьмы.
Тепло наших рук и свет наших глаз,
капелька веры в будуший день —
вот и все, что осталось у нас
в кромешной ночной темноте…
в кромешной ночной темноте…
