О как жутко сплетать сумасшествие в строки
И кричать их губами немыми в угаре хмельном
Перед пьяными братьями. В этой постылой мороке
Скрыта наша извечная злая тоска об ином
Непредвиденном непредсказуемом кайфе полета
По-над пропастью жизни в дремучих медвежьих углах,
Где дневная тверёзая муть подступает, как черная рвота,
Тщась излить из нутра вековой разъедающий страх.
Так глухой музыкант с отмороженной напрочь душою
Фаллос флейты лелеет губами и пальцами рук,
Чтобы в этом бесполом экстазе возникло большое
Беспредельное чувство пространства. Но время и звук
Неслиянны текут, параллельны, как дым сигареты
Параллелен лучам и деревьям, и этот процесс
Так наивно беспомощен, как все земные запреты,
Перед страхом того, что бессмертия просто в обрез.
