НОВЕЛЛЫ-КРОХОТУЛЬКИ О БОЛЬШОМ АБРАМЕ
Михаил Лезинский

———————————————————————————
НОВЕЛЛЫ-КРОХОТУЛЬКИ О БОЛЬШОМ АБРАМЕ

ДЕЙСТВИТЕЛЬНО!
— Ну, почему, — с возмущением спросил Абрам, — если дурак, то обязательно Иван?
Пригляделись к Абраму и согласились с ним.
— Действительно!

ПОЛ
Абрам устраивался на работу в молочный комбинат и его попросили заполнить анкету.
\»Фамилия? Имя?\»
Абрам написал не задумываясь.
\»Пол?\».
Вот тут-то Абраму пришлось попотеть: на кухне — линолеум, а в комнатах — мраморный. На кухне — линолеум с картинками, в комнатах — мрамор белый!
— Мужской! — подсказали Абраму.
\» Действительно, мужской! — обрадовался Абрам. — Это же так просто!\»

Абрам на работе.
В первый свой рабочий день, Абрам стал теребить своего начальника:
— Правда, что выносить молочную продукцию с завода нельзя?
— Правда, — сказал начальник.
— А, правда, если звёзды зажигают, это кому-то нужно?
— Абрам, где ты набрался этой ереси!? — ни при какой погоде начальник Маяковского не читал!
— Знакомая женщина сказала, — ответил Абрам.
— Надо уметь выбирать знакомства, Абраша! И не морочь мне бейцы!..
Но Абрам — малый тридцатипяти лет, — говорливый.
— А правда, что на молочном комбинате можно есть сколько в живот поместится?
— Ты откуда приехал, Абрам?
— Из-под Бердичева.
— Ничего не имею против, если ты вновь уедешь в свой Бердичев, считай себя с этой минуты уволенным, — сказал начальник и посмотрел на Абрама, как на Ивана-дурака. Однако тут же спохватился: начальник вдруг осознал, если он уволит всех дураков, работающих на молочном комбинате не за понюх табаки, а оставит только квиютчиков, то есть, имеющих постоянство, то молочный комбинат лишится существенной части прибылей.
Ведь в чём разница между постоянным работником Мойше Бен Цуром и Абрамом из-под Бердичева? Существенная! Мойше Бен Цуру меньше ставки в пятнадцать шекелей, — это минимальная, у постоянщиков далеко-далеко за эту цифру переваливает! А Абрам из-под Бердичева обойдётся и семью-восемью
\»Но профсоюз такой дискриминации не допустит!\» — воскликнет читатель, если дочитает до этого места!
Еврейский профсоюз, возглавляемый Усатым, — нет, нет, я вовсе не Сталина имею в виду! — ещё не такое допустит!..
Стоит только маленькую хитрость применить: в договоре, где записаны эти несчастные семь-восемь-девять шекелей в час, сделать оговорку, ничего не значащую, маленькую таку оговорочку:
\» В случае невыработки часов, доплатить до полной средней зарплаты!» — это я цитирую по памяти, но за смысл — ручаюсь!
Но доплачивать не приходится, — вкалывают на молочном комбинате под самое некуда! И вырабатывают свои две с половиною-три с половиною тысячи шекелей! А могли бы пять-семь! Как постоянно оформленные, которые работают намного меньше часов, а получают намного- намного больше! А, чтобы не дать постоянства, работающему по кабальному договору ,заключённому, как правило на два года — через два года и уволят, что бы через месячишко-другой принять вновь. И снова счёт начнётся с нуля!..
— Абрашенька, Абрашенька, иди работай, дружочек , — догнал начальник Абрама у самой проходной! — Ешь кефир, запивай его молоком и сметаной…
Абрам очень обрадовался такому решению…

АБРАМ СОГЛАСЕН
Хаим согласен был голодать, если его будут хорошо кормить!

АБРАМ И СМЕРТЬ
— Ох, умираю… — Абрашка дёрнулся и испустил дух.
В цехе розлива молока распространился запах сероводорота и гороха, словно на молочном комбинате выпускали не сметану, не кефир, не сырки, а гороховые супы!
— Что ты себе позволяешь, Абрам, из какого чана ты черпал эту бурду?! — подбежал начальник. — Этот же кефир ещё не дошёл до кондиции!
— Я выполняю ваши указания, господин начальник, пью кефир, запиваю его молоком со сметаной.
— Ты что, Абрам, дурак!?
Ничего ему не ответил Абрам и, выделяя всё тот же сероводорот с гороховой примесью, поплёлся в туалет, который почему на молочном комбинате пользовался большим успехом и назывался \»кабинетом задумчивости\».
— Считай, что я прерываю с тобою договор!
— Не уволишь, — простонал из-за двери Абрам.
— Уволю! — прорычал начальник.
И — не уволил. На молочном комбинате дураков любят!

ДОРОГА К МЁРТВОМУ МОРЮ
Молочный комбинат организовал бесплатную экскурсию на Мёртвое море. Среди прочего, не существенного, — по мнению Абрама, как то, рассказы о примечательных местах, о фауне и флоре! — экскурсовод заметил:
— На Мёртвом море вы можете приобрести грязь в пакетиках!..
Абрам страшно удивился и подумал: \»Зачем мне грязь, когда я могу набрать её в собственной квартире, в моей комнате этой грязи навалом!\»

И О ПОЛИТИКЕ
— На противопожном берегу, — экскурсовод уделил несколько минут политике, — дружественная нам страна Иордания. Нас с ней разделяет узкая полоска воды, густой как рассол… Утонуть в этом рассоле невозможно…
\» Невозможного для человека нет, если человек к этому прилагает усилия! — вспомнил Абрам слова заезжего лектора, — я приложу усилия и утону обязательно!\»
Абраму один очень хороший знакомый рассказал по секрету о \»Книге Гинесса\» и Хаим очень хотел попасть в эту книгу!\»

НИЖЕ НЕКУДА
— Здесь, в районе Мёртвого моря — сказал экскурсовод, — самая гигантская впадина, — ниже уровня моря более чем на полкилометра!
— В Израиле или в мире? — задал вопрос Абрам.
— В мире, в мире, — подтвердил экскурсовод.
\» Всё! — подумал Хаим. — Ниже упасть невозможно! Пора увольняться с молочного комбината! И тут же подумал: \»А куда идти, — в Эрец-Исраэль безработица!\»
Не такой уж дурак, этот Абрам — на молочном комбинате быстро поумнеешь!
НЕ ПОСРАМИЛ ХАИМ ИЗРАИЛЬСКИХ
ТРАДИЦИЙ
… назло своей третьей жене, назло своей тёще, которая лет на тридцать была моложе Абрама, назло своим внукам и постаревшим правнукам, назло окружающим, которых он крыл отборным русским матом, назло давно усопшим, Абрам таки дожил до своих законных, обещанных не только ему, ста двадцати! И не только дожил, а перевалил этот рубеж, на целых семь минут, заставив дополнительно поволноваться близких усопшего.
Он, Абрам, такой, может и передумать!