Без названия

Не так давно, на прошлый Новый год, конфуз занятный приключился. С мной, со всей честной компанией моей. Сошлись отметить торжество и в меру пофорсить да погусарить в один приличный ресторан. Приличный интерьер, приличная “обслуга “, и по вполне приличным ценам, приличным где-то и для человеков — не токмо для одних богов.
Мужская братия после недолгих прений, пришла к консенсусу — гвоздем программы заказать, не что-нибудь, а фирменное блюдо, аж цельного с гарниром порося. Ну и чего по-мелочи, таких вещей, которых “негусару” есть не пристало. Каких, обычный обыватель умрет спокойненько, ни разу не поев.
Мне надо пересказывать все непотребство, приведшее к торжественному мигу? Спасибо, мой читатель, ты избавил, от лишних описаний пьянок. Я их итак уже довольно описал.
Так вот счастливый миг: над Гошею навис официант, почти весь белый и на пробор зализан. И Гоша в один жесть вложив свое величие, каким располагал, весь свой аристократизм и артистичность назвал условленный продукт. На что официант, кося хитрющим глазом, и с вежливой улыбкой на лице, коварнейший вопрос нам с Гошей задал:
— Вам с выносом — без выноса свинью?
Мужская братия слилась в одном порыве: морщины бороздят их лбы и думы брови выгибают. Ну что за притча? Аль не Новый Год? Какого черта в праздник норовит, коварный сектор общепита, свинью очередную подложить? Точнее, судя по всему, не доложить? И дабы в грязь лицом нам не ударить, перед лощеным хитрецом, а может быть, под “выносом” подозревая право, объедки сныкать в целлофановый мешок, чтоб оттащить домой и две недели на ужин греть их в СВЧ:
— Конечно с выносом, болван, да по-поживее,- Аркаша добродушно рассмеялся, с изящной удалью меню захлопнул, сунул гадине под нос. Что сунул? Нет, пока меню. Проделав се, он грациозно отвернулся.
Подлец, дослушав пожеланья, ушел на кухню. Проходит час. Второй. Мужская братия томится в нетерпеньи. Аркаша ловит взгляд официаната, а Гоша часто смотрит на часы.
Вдруг гаснет свет, дверь с кухни настежь, врывается толпа цыган, пестрющих, грязных и ну звенеть звенелками и дико бряцкать в бубен, пилять на дребезжащих скрипках и плясать. А самый наглый и отвратный, в порыве деланного вдохновенья склонился над главой Аркаши и жутким голосом поет:
— К нам приехал, к нам приехал…
Под бурные овации злорадных местных завсегдатаев, усатый дядька в белом колпаке выносит тело… поросенка…
Опять хочу воззвать к читателю: дружок! Давно ли знаешь ты Максима? Неужто веришь ты, что заголовок, для столь паскудной байки сочинить, мне оказалось не под силу? Спасибо, дорогой, на добром слове! Извольте, вот он:
“Вынос тела или откуда лишние сто баксов в праздничном счете появились”.