Басни, притчи, Юморески Элиэзера Штейнбарга в пересказе
Семена Венцимерова
Воспитатель
Замечательный дружок —
Воспитатель-батожок.
Небольшого роста,
Убеждает просто.
Убедительней его
Не встречали никого:
С массой аргументов
И без сантиментов.
Ясно излагает,
И опровергает
Не боясь дискуссий,
Нет его искусней.
И во все сезоны
Ясны и резонны
Доводы \»от палки\»…
Все попытки жалки
Озорной Буренки
Вдруг устроить гонки,
Изломать ограду,
Побродить по саду,
Избежать контроля,
Чтобы не пороли,
Лучше быть послушной
И прекраснодушной.
Не буянить в стаде
Хулиганства ради.
А пастись исправно,
Мирно, благонравно.
Не позоря имя,
Наполняя вымя,
Чтоб лились потоки
Молока при дойке.
Пусть не все по нраву —
Не творить потраву.
Каждый год телиться,
В общем, — не лениться.
Воспитатель честный,
Хоть и бессловесный
Убедит любого…
Видно, дар от Бога…
Две пичужки
Над местечком —
Божьей свечкой —
Солнышко сияет.
Все ликует
Жизнь такую
Каждый прославляет.
Море света,
Жизнь одета
Ярким пестроцветьем,
И букашке,
И ромашке
Славно в перволетье.
Две пичужки,
Две подружки,
Певчие соседки
Вдруг попались,
Оказались
В тесной мрачной клетке.
Двум пичужкам,
Двум подружкам
Горько и обидно:
Где свобода?
И восхода
Солнышка не видно.
Горе, горе…
Видно, вскоре
Мы помрем в неволе.
Не летать нам,
Не порхать нам
Над лесным раздольем.
Молвит птица:
— Что сердиться
На судьбу с подвохом?
Слышь, соседка,
Что нам клетка?
Нам и здесь неплохо.
Нас накормят,
И напоят,
И почистят перья.
Ласку злую,
Рысь лесную
Не боюсь теперь я.
Здесь покойно
И покорно
Буду жить я в клетке.
Покоримся,
Примиримся, —
Говорит соседке.
Но другая,
Бьет ногами,
Клювом бьет о дверку.
Видит щелку,
Видит щепку…
— Так, начнем проверку…
Схватим цепко
Клювом щепку
И продвинем в щелку…
Ну-ка, злее,
Посильнее —
Отогнем защелку.
Набок дверца,
Бьется сердце,
Рвется на свободу…
— Знаю, близко
Рядом киска…
Выпорхнем — и ходу!
Мимо кошки
Пурх! — в окошки —
И в зенит взмываем.
Выше радуг,
Что за радость!
Волю прославляем.
Но подружке,
Но пичужке —
Та:
— Ой, ой, держите!
Бунтовала.
Клюв ломала —
Для чего, скажите!
Я там пела,
Зерна ела,
Попивала воду.
И без крика —
Поглядки-ка —
Обрела свободу!
Но в разрез с ней,
Глас небесный:
— Не глумись позорно!
Той, что билась —
Божья милость,
Божий гнев — покорной!
Богатое подворье
У ретивого хозяина
Вишь, добро не разбазарено.
Есть усердье и умение
Увеличивать имение.
По подворью по богатому
Ходят курочки с цыплятами,
Ходят уточки с утятами,
И индюшки с индющатами.
А в большом вольере-коробе
День-деньской воркуют голуби.
Коз с коровой не забыли ли?
Одним словом — изобилие1
И хозяин тешит глоточку
То утятинкой под водочку,
То курятинкой под пивочко,
Индюшатинкой с наливочкой.
Он с женою и с ребятами
Подзакусит голубятами.
Отчего ж не подзакусывать?
Трудно что ль пяток на кухню взять?
Но стенают-плачут голуби:
Вот бы стали б костью в горле бы!
И за что ж на нас прокятие —
Злых хозяев плотоядие?
— Надо как-то воспрепятствовать,
Плотоядцев против восставать!
Но трясет коза бородкою:
— Я, коза, ума короткого,
Мне, козе, лихая выходка
Не полезна и не выгодна.
— Не хотим на пропитание,
Только страшно лезть в восстание, —
Загалдели куры с утками
И отделывалист шутками.
— Что ж, тогда, — решили голуби,
— Проклюем мы дырку в коробе,
Упорхнем из заточения…
Слышен звук ножа точения…
Но галдеж подняли прочие,
Отчего ж ножи наточены
Лишь на нас? Пускай и голуби
Под ножи подставят головы.
Тут хозяин со сноровкою
Всех связал одной веревкою.
И галдящей шумной низкою
Поволок их всех в мясницкую,
Чтоб застолью именинному
Быть по-княжески былинному.
Здесь мораль дана для каждого:
Коль томим свободы жаждою
И — летать — рожден природою,
Не пугай иных свободою.
Вариант второй похуже, но…
Раз уж выращен для ужина,
То и будь в такой позиции,
Не вдаваясь в оппозиции.
Есть мораль и для хозяина?
Чтоб избегнуть наказания,
И копить добро умноженно,
Пост держи, когда положено…
Игла и штык
Бывают славные часы,
Когда отложены дела
И губы нежные — усы
Щекочут… Сплетены тела…
Легло на полочку шитье,
Иголка поверху легла.
В углу оставлено ружье,
Примкеут штык-нож…
И вот игла
Вся в восхищении глядит
На штык — гигантскую иглу…
— Вот это — чудо! — говорит,
Вот с кем в портновскую игру
Играть бы рада — в два стежка…
Да, видно шьет такой гигант
Штаны из стали!…
У штыка,
Известно, — к юмору талант.
Иголку, крохотный штычок
Заметив, измывался он:
— На что годится сей сморчок?
Пожалуй, разве батальон
Рассеянных осенних мух
Способен заколоть наш друг.
— Да что вы! Разве б я могла
Еолоть живых? Ведь я ж игла!
Колю сукно и полотно,
Сшиваю бархат и рядно…
Верзилу разбирает смех:
— Забавно! Все не как у всех!
— А что ж тогда колоть? — Игла
В смятенье — странные дела!
— Людей положено колоть,
Пронизывать живую плоть! —
Щтык отвечает малышу…
— На это вот чего скажу:
Когда колю, к примеру, шелк,
Я знаю, будет хоть мешок.
Людей хоть сколько ни коли, —
Впустую… Так что — отвали!
