… Как мы делаем больно,
Тем, кому дарим небо
И за сладкие речи
Нам придётся стыдится…
«Наутилус Помпилиус», «Бедная птица»
Ольга расхаживала по её небольшой комнатке, так плотно заставленной мебелью, что она казалась крохотной норкой для мышки-дистрофика. Пузатый шкаф, нависающая над ним книжная полка с пыльными томами и нелепыми фарфоровыми статуэтками; громадный продавленный диван, покрытый пледом и заваленный маленькими подушечками. Всё остальное пространство занимал громадный письменный стол с компьютером, припорошенным пылью, несколько стульев, на которые она постоянно натыкалась, и продавленное же, ободранное, словно обглоданное собаками, кресло.
Девушка расхаживала по узенькому проходу, застеленному вытертым, грязным ковром, нервно поднося тонкие пальцы к накрашенным губам.
Даша сидела на диване, вцепившись пальцами в одну из подушечек, сильно побледнев. Она словно собиралась швырнуть эту подушку в лицо подруги… или зарыться в неё лицом, и зарыдать, приглушая пыльной тканью громкие всхлипывания.
Сидящая на кровати девушка была невысокого роста, хрупка, казалась даже немного истощённой, с окружёнными тёмными тенями грустными серо-зелёными глазами. Русые, давно не стриженные волосы рассыпались по худеньким плечам. На Ольгу она смотрела с испугом и недоумением.
— Я не понимаю, как ты можешь позволять Карине так с тобой обращаться! – с подчёркнутым негодованием кричала Ольга. – Ведь она не просто не уважает тебя! Нет! Она мучает тебя! Вспомни, из-за кого ты всё-время плачешь? Из-за неё! Она ведёт тебя с собой просто отвратительно! Сколько лет ты с ней дружишь?
— Пять, — девушка опустила голову.
— И вспомни, когда она была тебе настоящим другом? Раза три или четыре, когда она соизволила выслушать твои проблемы? Послушай, — Ольга присела на кровать и нежно взяла подругу за руки, — бросай её!
— Что?! Да ты с ума сошла! Я не могу… — Даша вырвала руки и снова спрятала их в подушку, как ёжик – иголки. – Она – моя лучшая подруга! Я очень её люблю… понимаешь? Я не могу без неё жить!
— У тебя ещё есть я! – с раздражением подчеркнула Ольга. – Или я для тебя ничего не значу? Глаза её заблестели опасным блеском: — Получается… что ты общаешься со мной, когда твоя несравненная Карина занята? Ведь так? А помнишь сколько раз она говорила тебе, что придёт, а сама убегала гулять со СВОИМИ подружками, пока ты её тщетно ждала? И твой выходной пролетал насмарку: ты весь день её ждала, чуть ли не караулила возле лифта, сидела под дверью… пекла для неё торт, на последние деньги покупала лимонад и конфеты… А она… даже не вспоминала о тебе. Перезванивала, и делала вид, что очень сожалеет! Но ей было наплевать! – жестоко отрезала Ольга, оскалившись. – Пойми же, Даш, мне больно за тебя! Моё сердце разрывается на части, когда эта дрянь снова играет с тобой, как кошка с мышкой! Да, она может быть очень мила, с ней бывает очень интересно, она неплохо играет на гитаре и классно поёт. Признаю, что она сочиняет гениальные стихи и прозу. Да, но это не повод издеваться над тобой! Ты вообще не должна с ней общаться: вы не одного круга. Она – богата, ты – бедна. Ты всегда будешь на положении бедной родственницы. А вот мы с тобой – одинаковы. Обе нищие, как церковные мыши. Поэтому наша дружба всегда будет крепкой!
— Она не издевается, — попыталась защитить подругу Дарья, — у неё просто не всегда получается со мной увидеться. К тому же, в отличие от меня, у неё так много друзей… которые играют на её любви к ним, что… Ну, ты понимаешь, — туманно пояснила Даша. – К тому же, мы можем видеться не слишком часто, только когда она приходит ко мне, а ко мне очень далеко ехать. Голос Даши погрустнел: — Последний год мы видимся не чаще раза в месяц. Так что тебе нет смысла ревновать, Оля! После того, как матери Карины внезапно пришло в голову, что я не подхожу её дочери в качестве подруги… потому что я мало зарабатываю… Ну, я же не могу после этого приходить к ним в гости, верно? Даша почти плакала, устремив взор к потолку, где пересекались жёлтые пятна. Она глубоко вздохнула, чтобы сдержать рвущиеся из груди рыдания. – Я же не виновата, что у меня нет денег! Что я у меня нет влиятельных знакомых, которые могли бы устроить меня на высокооплачиваемую работу! Но… я не осуждаю Карину – она должна покоряться родителям. Они же её содержат, она живёт в их квартире. Что она может сделать? Уйти с гордо поднятой головой и ночевать на вокзале? К тому же, её мама – молодец – нашла Карине богатого парня… которого его мама принудила встречаться с ней. Ну, ты понимаешь: их мамы сделаны из одного теста и дружат друг с другом. Они богатые, они – успешные в карьере. К тому же Карина рассказывала мне, что Игорь начинает ей нравится. Что он пока её ненавидит, но она уверена, что сумеет приручить его. Переубедить в обратном. Сейчас такая конкуренция, так трудно найти парня! Столько красивых девушек ходит по улицам! Сплошной конкурс красоты!
— Мда, а Карина – отнюдь не красавица, — зло усмехнулась Ольга. – А ты не считаешь, что это гнусно – встречаться с парнем, зная, что его к этому принуждают? Ага, а потом твоя Кариночка прыгнет к нему в постель, а затем их родители вместе насядут на беднягу Игоря и заставят его на ней жениться!
— Это — её личное дело! – защищала подругу Даша. Она ударила подушкой по голове Оли: — Не смей такое говорить про неё!
… В воскресенье Карина пригласила Дашу в театр. Даша была наверху блаженства – раньше подруга никуда её не брала, предпочитая изредка приходить к ней в гости или приглашать её к себе, когда у девушки собиралась компания всех её многочисленных друзей… до тех пор, пока её маме не надоели подобные мероприятия, и она не отвадила всех друзей дочери от своего дома. Она долго и тщательно одевалась, легко накрасилась и, сияя улыбкой, выбежала из дому. Весь путь она проделала на марштуртках – чтобы как можно быстрее оказаться рядом с лучшей подругой!
«А Оля просто ревнует, поэтому и наговорила эти ужасные вещи! К тому же – она ведь тоже знает Карину, и не могла бы общаться с ней, если бы на самом деле думала о ней так плохо! Хм, приятно, что тебя хоть кто-то ревнует». Отбросив тревожные мысли, девушка вышла из маршрутки и встала перед входом в театр, где уже собиралась толпа. Девушка растерянно оглядывалась: она и не подозревала, что в наш компьютерный век в театр ходит так много народу! Наконец, за минуту до начала спектакля неторопливой походкой подошла Карина. Она выглядела виноватой.
— Извини, у меня не получится. Вот билет, — она протянула билет ошеломлённой подруге. – Понимаешь, у меня сегодня свидание с Игорем… Я не могу его пропустить! Он позвонил мне буквально за полчаса до спектакля, нарушив все мои планы. Ну, пока, — подружка чмокнула её в щёку, неживую, как статую. – Слушай, почему бы и тебе не завести парня? – небрежно обронила она, убегая.
Даша застыла, чувствуя в душе надлом. Её случайно ударили в самое больное место: девушка не была красивой, и с парнями у неё получалось плохо. Дальше нескольких свиданий дело не доходило. Изредка к ней приходил её постоянный любовник: алкоголик. Будучи холостяком, Максим тщательно избегал женитьбы, как чёрт – ладана. И, хотя Даша лелеяла глубоко спрятанную в душе мечту выйти за него замуж, она сознавала, что это – пустые фантазии. К тому же её любовь постепенно исчезала со временем… почти с такой же скоростью, как блекла его недолговечная красота, которую быстро убивали многочисленные любовные связи и водка, а также бешенный темп на его работе, где парня и спаивали.
Даша равнодушно вошла в театр и просидела до конца спектакля, как неживая кукла, ничего не слыша и не видя. По её щекам катились слёзы, а душу жгла боль, — словно в раскалённую печку постоянно подбрасывали дрова.
На следующий день она послала по-почте письмо Карине, что больше не желает с ней общаться…
Через пару дней она уже жалела о своём решение, а через неделю готова была вешаться… Но было поздно: Карина ей больше не звонила.
А ещё через неделю, идя с работы, она неожиданно встретила идущих вместе… Ольгу и Карину. Девушки весело смеялись. Ольга явно преклонялась перед дорогой одеждой Карины и её мобилкой, чуть ли не кланяясь симпатичной девушке с очень надменным лицом.
Даша спряталась в магазине, быстро заскочив в него с улицы. Девушки её и не заметили, увлеченные беседой.