Социофобия\\\\\\\»*… Такой диагноз мне поставил вчера психолог. Ты знаешь меня с момента рождения, мама — скажи, как вышло так, что от природы общительная девочка стала такой?
Не отводи взгляд и не придумывай на ходу версий. Я изложу тебе свою.
…Помнишь, мне было 10 лет — и в нашем районе объявился маньяк? Ты впадала в состояние шока каждый раз, когда я, заболтавшись на углу дома с подругой, запаздывала на 10-15 минут домой… В тебе поселился страх за мою жизнь — и ты заразила им меня. Твой рассказ о тех зверствах, которые совершает убийца по отношению к своим жертвам — запиши я его тогда — легко мог бы стать хорошим материалом для триллера. Но я была всего лишь испуганной до смерти девочкой, которая слушала тебя, широко раскрыв глаза и представляя себя в роли жертвы… Тебе нравился этот страх — ты знала, что отныне я никогда не отвечу на \\\\\\\»подозрительный\\\\\\\» вопрос прохожего:\\\\\\\»Который час?\\\\\\\», а поспешу ретироваться; никогда не рискну помочь пожилой женщине поднести сумку до ее дома, потому что там, в глухом подъезде, меня может поджидать \\\\\\\»опасность\\\\\\\»… Опасность была повсюду — и я ждала беды из-за каждого угла.
Что же, мама… мы дождались ее оттуда, откуда и не ждали. Меня — нет. Я — только ник. Зато теперь ты можешь быть спокойна — твои призрачные маньяки убивают и насилуют в реальной жизни, а в сети, где я живу, они пишут пронзительно-искренние отзывы на мои творения… Творения больного рассудка.
Да-да, мама. Они могут их оценить, потому что я мало чем от них отличаюсь. Ты заспиртовала мою жизнь — в ней нет инфекций, потому что я пью только из своих стаканов; в ней не падают самолеты, потому что я редко выхожу из нашей квартиры; и я не подвержена \\\\\\\»дурному\\\\\\\» влиянию, ведь к нам вхожи лишь те мои приятели, которые смогли стать (или притвориться) и твоими тоже.
… Тебе всегда — сколько себя помню — было за меня неловко. Отчего-то тебе казалось, что все самые нелепые случайности, которые могут произойти в жизни каждого — исключительно моя привилегия. \\\\\\\»Только с тобой могло такое случиться!\\\\\\\» — слышала я сверху твой голос, когда, растянувшись на обледенелой мостовой, делала робкие попытки встать. И при этом недоумевала — зачем вставать, если я обречена, запрограммирована тобою на повторное \\\\\\\»падение\\\\\\\»? И это случалось!\\\\\\\»Только ты могла ляпнуть такое в гостях!\\\\\\\», \\\\\\\»Ставьте фужеры от нее подальше, у нее руки не из того места растут!\\\\\\\», \\\\\\\»Девчонки, следите за ней, когда пойдете через проезжую часть — она
такая рассеянная, вся в себе!\\\\\\\»… И они бесконечно \\\\\\\»следили\\\\\\\» за мной — вместо того, чтобы дружить. А можно ли уважать недееспособного?
А взросление? Вспомни этот период, когда от каждого лета я ждала чего-то нового, и уезжала на отдых с бессовестно-откровенной установкой: воплотить в жизнь мой девический параноидально-романтический бред! Я была готова делать свои ошибки, я — не смотря на все твои усилия \\\\\\\»продезинфицировать\\\\\\\» все вокруг меня — была открыта миру и людям! И тебе. В этом-то и была моя ошибка.
Что ты могла ответить мне на мои откровения?! \\\\\\\»Он взял тебя за локоть? Господи, ты такая угловатая! И на коленях держал? Представляю, как ты ему косточками своими больно сделала. Хоть не позорься — на руки-то не садись!\\\\\\\» \\\\\\\»Сними срочно эту юбку. Тебе нельзя открывать ноги, пока не поправятся…\\\\\\\» Ты знала: они никогда не поправятся,это такая конституция, но тебя это мало заботило. Ты охотно передавала мне \\\\\\\»отзывы\\\\\\\» тетушек-соседок о том, что твоя дочь \\\\\\\»такая худенькая и цвет лица нездровый\\\\\\\», и сама не раз с задумчивой грустью глядя на меня, говорила:\\\\\\\»Ну почему ты у меня такая? Вон у (дальше шел список из десятка имен) — какие фигурки! Какие грудки! Куколки просто!\\\\\\\».
И я уверовала, что мне не дано. Вздрагивала от каждого прикосновения мужчины, и меня постоянно преследовало ощущение, что я зачумленная…
А чуть позже, когда нашлись охотники бороться с поселившейся во мне неуверенностью — ты и этому \\\\\\\»феномену\\\\\\\» нашла разумное объяснение: \\\\\\\»Это не может быть серьезно… Он просто над тобой смеется!\\\\\\\», \\\\\\\»А что ему остается — ведь больше, кроме тебя, он никому не нужен!\\\\\\\», \\\\\\\»По-моему, с таким встречаться — себя не уважать\\\\\\\» и т. д. Ты знала, что обостренное чувство собственного достоинства, которое сохранялось во мне вопреки всему, завершит начатое тобой. Твои слова проникали в меня медленным ядом — и я расставалась с людьми, не успевая построить с ними хоть что-то, отдаленно напоминающее отношения…
А потом ты резко \\\\\\\»опомнилась\\\\\\\» — и запела иные песни. Ты дала мне полную свободу выбора, и даже время от времени \\\\\\\»подгоняла\\\\\\\» мне \\\\\\\»женихов\\\\\\\»… Только знаешь — я уже потеряла вкус жизни. Момент был безнадежно упущен.
И самое обидное во всем этом — то, что никто не любит меня так, как ты. Я знаю, что куда бы я не шла — неизбежно упрусь в тебя, как в тупик. Ведь все то, что ты делала — ты делала только для меня. Просто я родилась чересчур ранимой и восприимчивой — а ты углядела в этом ущербность. Могу ли я теперь упрекать тебя за то, что ты так рьяно взялась меня опекать?
Мы будем стареть с тобой вместе, я навсегда останусь только твоей, мама. Если, конечно, не разучусь откликаться на свое имя, блуждая по бесконечным коридорам интернета, где похоронена моя жизнь. Жизнь, которую я могла бы прожить в реальности…
Но есть вещь, которую я никогда не позволю тебе сделать. Я не дам тебе убить во мне Поэта. \\\\\\\»Ты слишком выдаешь себя, так нельзя! — капризничаешь ты, выслушивая очередной мой \\\\\\\»шедевр\\\\\\\» — О чем ты пишешь? Любой, кто это прочтет, решит, что ты одинокая, никому не нужная…\\\\\\\»
А что мне остается, мама, если все это правда? Если я не нужна даже себе самой?
Тебе снова за меня неловко… Понимаю. Признать, что твоя дочь — моральный урод, нелегко.
Знаешь, я никогда не стану матерью.
_____________
* Социофобия — боязнь общения.