Мракосочетание

— Ну вот, ты опять победила, — обиделся Вовка, лежащий на полу; из его рук выпала игрушечная шпага.
— Так будет всегда, — добро засмеялась Катя. Она сидела на его груди.
— Знаешь что? А пошли пить чай!
— Пошли, — Катя слезла с Вовки и они, покидав оружие и забыв о вражде, проследовали на кухню.
На плите сидел: корячился и тужился носастый чайник, спрятавшийся под вязаной маской испуганной курочки; ее два черных безжизненных глаза — пуговками смотрели на ребят, усевшихся за стол. Из его длинного носа вырывался густой белый пар и сдавленный писк, будто бы кошка поймала маленькую серенькую мышку и та пищала, как угорелая.
— Наливай, — улыбнулся Вовка.
— Почему это я? — удивилась Катя.
— Я ем пряники.
— И не подумаю. Я их тоже ем.
Они посидели еще так, хрумкая черствыми пряниками, жаждущими искупаться в горячем сочном чае; помолчали, под свист чайника, и все же Катя встала и достала из шкафчика кружку и налила себе чай. Все это время Вовка не сводил с неё глаз.
— А мне? — только и смог вымолвить он.
— По губе, — отрезала она, и макнула пряник в чай; тот размяк, отяжелел, хотел даже вырваться из рук и утонуть в блаженстве, но не смог.

Они сидели за столом друг напротив друга, сжимая горячие кружки, словно шпаги — брат и сестра. Вовка — кареглазый мальчик с черными, как ночь, волосами; его брови, словно застывшие навеки стрелы, изгибались, как молнии, когда он злился. Ну, весь в папку. Катя — беловолосая, как день; голубоглазая как озеро. И в озере этом переливалась на солнце доброта и ласка. Ну, вылитая мама.
Так они и сидели допоздна, пока на небе не повылупились блестящие звездочки, а потом пошли спать в одну комнату; в ту, где недавно бились и где победу одержала Катя; и улеглись на кровати, и заснули. Дети.

***

За его спиной стояла целая орава уродливых, и измученных своей уродливостью, монстров, разинув пасти, растопырив уши; они обтекали кровью и смрадом; и желали уничтожить свет; в их облупившихся желтых глазах, где порой не хватало зрачков, свирепствовала ненависть. И за ними тянулась мертвой полосой непроглядная черная тьма.
За её спиной светило солнце и в его лучах стояли воины света. Все они, как на подбор, были белокурыми красавцами, в их глазах плескались океаны добра и чистоты; в руках они сжимали добротные луки; в колчанах пестрели острые стрелы. И над каждым из них витала пыльца волшебства, переливавшаяся то в изумрудные, то в пурпурные, то в золотые цвета.
— Здравствуй, Катя, — изрёк он.
— Привет, Вовка, — улыбнулась она, и из её уст вспорхнули сотни маленьких разноцветных бабочек.
— Мне не хочется убивать тебя, поэтому лучше сдайся и отдай своё войско мне на растерзание.
— Тебе? — усмехнулась она, — А больше тебе ничего не надо?
— Не вынуждай меня, — зарычал он.
— Да ладно ты, не кипятись. Мы же оба знаем — кто победит.