Пророков в мир ниспосылал Господь,
Чтоб людям дать во времени прозренье.
Огромный дух , ничтожнейшая плоть,
Грязь нищеты , и в горних воспаренье…
Пронзив свой век и прошлое умом,
От частностей своё очистив знанье,
Одни , постигнув общее во всём,
Грядущего провидят очертанья.
Другие , погружаясь вдруг в экстаз,
Биясь в каких-то муках поминутно,
Общаются с неведомым для нас,
И будущее прорицают смутно.
Они конкретным поражают нас:
Кто дал им знать названья, числа, сроки?
Считают их безумными подчас,
Но Истина сквозит сквозь их намёки.
Всех их судьбой испытывает Бог,
Травя толпой, бичуя, изгоняя…
Всегда суров, безжалостен и строг,
Огнём Свободы дух их закаляя!
Свободен дух их – пусть в темнице плоть,
Пусть бьют бичом или зовут кумиром,
Свободу эту в них взрастил Господь,
Бесстрашие возносит их над миром!
Порой сомненья раздирают их…
Тяжёлый крест – быть правым в одиночку,
Быть зрячим средь безумия слепых,
Возвысить голос и поставить точку!
И ярость их всю на себя принять,
Не требуя от Истины залога,
Ведь он один, а их несметна рать!
Но душу укрепляет вера в Бога
И счастье быть избранником Его –
За это и позорный столб и дыба.
Путь в высоту и радость для того,
Кто твёрдым стал, как каменная глыба!
О, будь бы мне доступна высота!…
Но дух мой слаб и незнаком с Нездешним,
Лишь снятся мне порою три креста
На высоте, продутой ветром вешним…
Да уж, три креста — нехороший диагноз, а всё в целом — неудачная попытка неумелого скалолаза взобраться на кручу Парнаса.
Попробуйте что-нибудь поприземлённее. Удачи!
Три креста — конец всех диагнозов и начало жизни вечной.
Мы очень любим рассуждать про рок,
О горнем воздыхая год за годом…
Тот, кто в душе решил, что он пророк —
Попробуй-ка предсказывать погоду…
🙂
Ей-Богу, более «взрослого» стихотворения вашему слуге на этом конкурсе не приходилось читать. Прямо гетеанско-философские высоты! Чувствуется, что автор и сам не чужд описываемых им героических, «пророческих» состояний. Позавидуем ему белой завистью, а, может, и посострадаем. Помните разговор Белинского с Достоев-ским, воспроизведёный им затем во множестве вариантов на страницах «Братьях Ка-рамазовых»? Суть утверждения величайшего русского вольтерьянца заключалась в том, что если бы Христос вдруг появился в совремённом, прагматическом, промыш-ляющем мире, его приняли бы за какое-то посмешище, огородное пугало, а, скорее все-го, не заметили бы вовсе. Автор рецензируемых «Пророков» такой коллизии тоже не исключает. Более того, он берёт на себя смелость войти во внутренний мир пророка и обнаружить там толику отнюдь не пророческой самоуверенности, но, напротив, сомне-ния и колебания:
Порой сомненья раздирают их…
Тяжёлый крест – быть правым в одиночку.
Вот именно. «Вся рота шагает не в ногу, один я в ногу» — вот как это ещё называ-ется и требует абсолютной, аксиоматической убеждённости в том, что это именно так, потому что должно быть так и, следовательно, просто не может быть никак иначе.
Присутствующий здесь Эдуард Караш упрекнул автора в гордыне, назвав его «неудачным скалолазом» по парнасским, олимпийским и библейским высотам. Ну, почему же? Стихотворение и в поэтическом, и в содержательном отношении выверено. Формально-поэтической интонацией оно корреспондирует с таковыми же «Пророка-ми» в мировой поэзии, а содержательно импонирует героическим пафосом, которого на новорусском Парнасе даже с помощью слуховой трубки на сыщешь.
«Мечтать нужно крупно», — учил Владимир Ильич. «Главное — величие замыс-ла», — любил повторять за ним Иосиф Броский. Неизвестный автор этим заветам следу-ет — и тем симпатичен. Особенно на фоне накрахмаленно-маргаринных сладостей, ко-торыми закармливают читателя некоторые другие конкурсанты этой поэтической но-минации.