Недетские проблемы детской литературы

На Втором Форуме молодых писателей России, организованном Фондом социально-экономических и интеллектуальных программ Сергея Филатова и проводимом в подмосковных Липках (14-18 октября 2002), на семинаре «Литература для детей» руководителями неоднократно повторялась фраза, запавшая в обнадёженные умы и возликовавшие души начинающих детских писателей. Смысл этой фразы таков: качественной литературы для детей сегодня катастрофически не хватает, поэтому она очень востребована. По крайней мере, больше, чем литература «для взрослых». Следовательно, у детских писателей есть реальный шанс издаваться. Курирующий семинар «Литература для детей» генеральный директор издательства «Колобок и Два жирафа» Владимир Венкин тогда, на Форуме, заметил: «Раньше хорошие писатели из регионов вынуждены были переезжать в Москву за карьерой. Теперь столь ярко выраженного центростремления нет, но региональным писателям ещё сложнее, чем раньше. Прошедшее десятилетие в плане литературы смело можно назвать провальным. При издательской базе регионов книги выходят малыми тиражами, которые в принципе не могут охватить всю Россию. Москва остаётся всероссийским издательским центром…»1 Критики Александр Ананичев и Лола Звонарёва в статье «…А у нас мастер-класс. А у вас?..» о Форуме в Липках к словам Владимира Венкина добавили следующее пояснение: «То есть, если не повезёт в Москве, периферийный автор знаменитым н станет. Даже если он – второй Заходер. А московские издательства гарантируют второму Заходеру три с половиной тысячи книг, ибо кто же даст больший тираж «тёмной лошадке», которую ещё предстоит раскручивать? В лучшем случае у него появится признание, но его книги не насытят даже небольшую изголодавшуюся по хорошему чтению часть населения. И ощущение трагического в своих масштабах противоречия стало бесконечно весомым…»2. Действительно, противоречие налицо. С одной стороны, во многом обрадованных возможностью публикации детских писателей отпустили в родную провинцию, благословив на дальнейшее творчество. А с другой – проблема издания детских книг так и не снята. И вряд ли будет иметь решение в ближайшие годы.
Чтобы разобраться в сложностях современного литературного процесса, точнее в той его составляющей, которая имеет отношение к детской литературе, я решила прибегнуть к анализу ситуации с изданием детских книг за последние десять-двадцать лет, основных тенденций в современной литературе для детей. А также к анализу современных методических пособий для учителей и учебников для вузов.
Наиболее известной в преподавательской практике педагогических университетов сейчас является «Хрестоматия по детской литературе», вышедшая в свет в 1995 году в московском издательстве «Академия», а также учебное пособие И. Арзамасцевой, С. Николаевой «Детская литература» (М., Академия, 1997). Лола Звонарёва в статье «Принципиальная смена нравственных ориентиров: заметки о современной детской литературе и периодике» об этом учебнике отзывается так: «В пособии Арзамасцевой и Николаевой в разделе, посвящённом 80-м годам, много фактических ошибок и пробелов, в «Хрестоматии…» в роли новинок современной детской литературы выступают невысокого художественного уровня, явно конъюктурные повести Анатолия Алексина «Сигнальщики и горнисты» и покойного Юрия Яковлева «Саманта»3. Действительно, у этой книги много недостатков, главным из которых будет то, что восьмидесятые и девяностые годы выпадают из творческого процесса, из детской литературы. Учебно-методическое пособие «Детская литература и воспитание читателя» под редакцией Татьяны Екимовны Беньковской (Оренбург: Издательство ОГПУ, 1999), предназначенное для студентов педагогических вузов и средних педагогических учебных заведений, — также очередная и вполне удачная попытка определиться в современном процессе детской литературы. Но произведения для детей, названные и проанализированные автором книги (изданной в самом конце 90-х годов!) в лучшем случае написаны в конце 80-х годов ушедшего века. Рассмотрим, например, список поэтических текстов для детей, предлагаемых Беньковской для прочтения и анализа в главе «Современная поэзия для детей»:
«Е. Благинина. «Огонёк», «Мороз», «Снегурочка», «Я дома не люблю сидеть», «Весна», «Про флажок», «Уморилась» и др. стихотворения.
Я. Аким. «Грибной лес», «Шубу», «Облака», «Где ты ходишь, осень?», «Весело мне», «Друг», «Мой верный чиж» и др. стихотворения.
И. Токмакова. Сборник стихов «Зёрнышко».
Ю. Кушак. «В магазине», «Ночное приключение», «Кто проснулся раньше всех», «Сорок сорок», «Самая правдивая история» и др. стихи, а также сказки «Приглашение на уху», «Почтовая история» и др.
В. Берестов. «Кто чему научился», «Перед первым сентября», «Три дороги», «Где право, где лево», «Урок листопада», «Читалочка», «У меня в портфеле» и другие стихи.
А. Шибаев. «Буква заблудилась».
Б. Заходер. Сказки и стихи: «Буква Я», «География всмятку», «Сказка про доброго Носорога», «Кит и кот», «Птичья школа», «Диета Термита», «Считалия» и др.
Н. Аристова. «Сорочья сказка».
С. Пивоваров. «Первокласснику».
Г. Остер. «Вредные советы».
Э. Успенский. Стихи и сказки»4
После прочтения представленного списка возникает ощущение, что у автора учебника понятие «современность» несколько смещено в сторону ретро.
Анализу детской поэзии, начиная с 20-х годов и кончая 80-ми, Т. Е. Беньковская посвящает шесть страниц пособия. О последнем десятилетии 20 века в учебнике один коротенький абзац: «Поискам новых форм, образов, сюжетов отличается поэзия Г. Остера, Э. Успенского, А. Усачёва, Р. Куликова, С. Пшеничных, Н. Орловой, которые постигают и отражают мир ребёнка уже 90-х годов»5. А список научно-фантастических произведений в пособии заканчивается «Посёлком», «Рабыней Заури», «Путешествием Алисы» Кира Булычёва.
В методическом пособии для студентов высших учебных заведений доктора филологических наук, профессора Ирины Георгиевны Минераловой о произведениях 80-90 годов 20 века написано чуть больше: «В 80-90 гг. детские юмористические писатели, какими зарекомендовали себя Э. Успенский, Р. Сеф, Г. Сапгир, часто соединяют в своих произведениях юмористическое и лирическое. Особое место среди таких писателей принадлежит Ю. И. Ковалю, о котором выше говорилось как об авторе природоведческой тематики и новаторе, во многом обновившем жанровую систему отечественной детской литературы. Определённого рода отступлением от этой традиции эпохи можно назвать творчество Г. Сапгира и Г. Остера, продолжающих не традиции слияния юмористического с лирическим, а скорее традиции нонсенса, обозначенной поэзией ОБЭРИУтов»6.
Хрестоматия по детской литературе с основами литературоведения, составленная А.В. Дановским (М.: Издательский центр «Академия», 1996), в достаточной степени соответствует курсу детской литературы в педагогических вузах. Аннотация к пособию гласит: «В неё вошли произведения как традиционно включаемых в программу писателей, так и ранее не изучаемых. Тексты произведений предваряются краткими биографиями писателей. Пособие содержит также словарь литературоведческих терминов»7. Всё это верно. Хрестоматия включает отрывки из текстов знаменитых и малоизвестных, русских и зарубежных авторов: писателей и поэтов, живших в разное время (от 17 до конца 20 века), народные сказки, былины, стихи из детской Библии и жития святых. Но опять же последние, наиболее «свежие», произведения в лучшем случае датируются концом 80-х годов прошлого столетия (Ю. Я. Яковлев. «Саманта», С. П. Алексеев. «Небывалое бывает», А. Г. Алексин «Сигнальщики и горнисты», В. Д. Берестов «Вопрос художнику», «Рассказ по картинке», «Как нарисовать портрет ребёнка?», Г. Б. Остер. «Сказка с подробностями»). 90-е годы 20 века выпадают целиком. Почему так?
В восьмидесятые годы детская литература пережила серьёзный кризис, последствия которого отразились на творчестве детских писателей в девяностые годы. Разбухшая от современных «бродящих» условий жизни детская литература неумолимо выталкивает из себя тех, кто эту литературу создаёт. Галина Щербакова, чьи повести для подростков и о подростках («Отчаянная осень», «Вам и не снилось…», «Дверь в чужую жизнь» и др.) были популярны в восьмидесятые годы (по повести «Вам и не снилось…» даже был снят фильм с одноимённым названием), выходили стотысячным тиражом под эгидой издательства «Молодая гвардия», в девяностые годы и в начале двухтысячных переключилась на «взрослую» литературу. Её новые, иронико — саркастичные, далеко не детские произведения твёрдо встали на печатный конвейер издательства «Вагриус». Реже для детей стали писать Татьяна Пономарёва, Борис Минаев – автор книги для подростков «Детство Лёвы» с предисловием Льва Аннинского. Эмигрировали в Израиль Дина Рубина и Анатолий Алексин, в Германию — автор детских книг об искусстве Владимир Порудоминский, критик и переводчик Павел Френкель. Бывший детский поэт, писавший в традициях обэриутов, Владимир Друк организовал В Нью-Йорке компьютерный журнал для взрослых. Сергей Георгиев издал недетскую книгу «Запахи миндаля», Алан Милн – «Столик у оркестра». Известный московский поэт Роман Сеф, ведущий семинар «Литература для детей» у студентов Литературного института им. А.М. Горького, тоже перешёл на «взрослую» поэзию. Я имею в виду его книгу «Турусы на колёсах». Детский писатель Игорь Цесарский издаёт в Соединённых Штатах газеты «Континент США», «Обзор», «Русский акцент». Умерли критик Владимир Александров, писатели Юрий Коваль, Валентин Берестов, Сергей Иванов, поэт и переводчик Владимир Приходько.
И в то же время некоторые критики отмечают в детской литературе совершенно противоположные тенденции. Например, Ева Датнова в статье «Возвращение на кухню…» пишет следующее: «… происходит естественный процесс раздвигания рамок детской литературы. Сюда добавляют то, что было, в принципе, написано не для детей (и даже не о детях, как «От двух до пяти», прочно укоренившаяся, кстати, в детских отделах), но может оказаться для них понятным и интересным. Я уверена, что Викторию Токареву в самом близком будущем сделают детской писательницей (Дину Рубину уже сделали»8.
Другая тенденция современной детской литературы проявляется в том, что детские поэты всё чаще обращаются к прозе: Тим Собакин, Лев Яковлев, Елена Григорьева, Марина Богородицкая переключились на прозаическое творчество. Возможно, дело здесь в коммерческо-издательской стороне дела. «В самом конце 90-х гг. наиболее прогрессивные издатели наконец обратили благосклонный взгляд на современных детских поэтов – вышел долгожданный двухтомник Валентина Берестова, ставший посмертным, избранные стихи Виктора Лунина, многочисленные книги Андрея Усачёва в издательстве «Самовар», переиздал детские стихи Роман Сефа журнал «Мурзилка», калининградское издательство «Янтарный сказ» выпустило два сборника стихов московского поэта Льва Яковлева. Короткое время возглавляемое поэтом Львом Яковлевым московское издательство «Белый город» успело издать стихи ленинградца Олега Григорьева, москвичей Георгия Юдина, Валентина Берестова, Игоря Иртеньева», — отмечает Лола Звонарёва в статье «Почувствовать нерв времени»10.Но если мэтров детской поэзии с трудом, но всё ж таки переиздают, то новичкам здесь просто не пробиться. Екатерина Матюшкина, молодая детская писательница из Санкт-Петербурга, одна из авторов популярной сегодня книги «Лапы вверх!» (Спб, «Азбука», 2004) (второй автор — Екатерина Оковитая) тоже начинала, как поэт. Но, получив отказ в издательствах, переключилась на детскую детективную прозу. Книгой с иллюстрациями, сделанными автором, заинтересовались в «Азбуке» и выпустили её тиражом семь тысяч экземпляров. А после коммерческого успеха предложили дополнительный тираж. На мой взгляд, показательный пример того, насколько, оказывается, стало материально выгодней писать прозу.
Не для кого не секрет, что коммерческий успех книги напрямую зависит от читательского спроса. Тут же напрашивается вопрос: почему поэзия сегодня не в чести? Об этом сейчас задумываются не только авторы, пишущие для детей. Во многом здесь виновато время, слишком уж оно непоэтическим стало. А каково время, таковы и нравы. Или — наоборот. Если вспомнить слова Зинаиды Гиппиус, написанные в дневнике ещё в 1904 году, то становится понятно, что человеческий, читательско-писательский, фактор имеет не меньшую значимость, чем временной. Они взаимосвязаны и перетекают друг в друга. Зинаида Гиппиус писала: «…современные стихотворные сборники и талантливых поэтов, и бездарных поэтов, одинаково оказали не нужны никому. Причина, следовательно, лежит не только в авторах, но и в читателях. Причина – время, к которому принадлежат и те, и другие, — все наши современники вообще…»11. Вспоминаются знаменитые строки Игоря Губермана о назначении и смысле поэзии, не важно – детской или взрослой:

Поэзия – нет дела бесполезней,
в житейской деловитой круговерти,
но всё, что не исполнено поэзии,
бесследно исчезает после смерти12.

Или другие:

Весь век понукает невидимый враг нас
бумагу марать со слепым увлеченьем;
поэт – не профессия, это диагноз
печальной болезни с тяжёлым теченьем13.

Поэты, согласно своему «диагнозу», не желают лгать и приспосабливаться. Они далеки от политики, идеологии, откровенной публицистичности. У них другие цели и прерогативы. В своих произведениях детские поэты пытаются проникнуть в душу ребёнка, передать его взгляд и понимание мира и себя в нем. Мир ребёнка отличен от мира взрослого, порой до противоположности – сейчас это аксиома. Однако додумались детские авторы до этого далеко не сразу. Например, сотрудники дома-музея Чуковского в Переделкине рассказывают, что Корней Иванович, создавший знаменитые «заповеди» для детских поэтов, только в конце своей жизни открыл главную из них: ребёнок мыслит иначе, чем взрослый, потому что он счастлив. И чтобы понять, как на самом деле различно мышление малыша и взрослого, достаточно внимательно присмотреться к мордам львов, украшающих ножки старинного гарнитура карельской берёзы в гостиной дачи Корнея Ивановича. Если смотреть сверху вниз, то львы могут испугать вас своим свирепым видом. Но стоит только присесть, как вы увидите, что эти звери вам улыбаются – кажется даже, что вот-вот подмигнут. Так вот ребёнок, в отличие от взрослого, сначала увидит эту улыбку. И талантливый детский поэт или писатель подскажет ребёнку и поможет постигнуть неповторимую красоту мира, доброту людей и счастье жизни в гармонии.
Я не призываю детских авторов в своих произведениях отказаться от реальности в угоду несуществующего, идеального, сахарно-медового мира. Сейчас сделать это невозможно, да и незачем. Но чувство меры ещё никогда никому не повредило. Тем более что желающие объяснить детям все премудрости жизни не заставят себя долго ждать. На стеллажах современных магазинов «раскинулось море широко» бесчисленных периодических изданий типа «Кул», «Молоток», «Хулиган», книжек со всевозможными советами в личной жизни подростков, альбомов для девочек и всевозможных самоучителях для мальчиков. Или серии любовных романов для девочек. Уже глядя на обложки этих книг, становится тоскливо от вида голозадых подростков с боевым раскрасом индейцев. Сама наблюдала в магазине, как восьми-девятиклассницы на перебой восторгаются ажурными колготками их ровесницы, намалёванной на обложке книги из серии «Только для девчонок». Подобная литература — закономерное следствие современного состояния общества, о котором уже столько написано, но всякий раз хочется повториться. Понятно, что сегодняшним детям хочется видеть в книге своё время, героев – современных мальчишек и девчонок. Это вполне достойно похвалы и товарного удовлетворения рыночного спроса. Другое дело, что качество новой литературы для детей оставляет желать лучшего. Порой детские авторы, пытаясь изобразить жизнь современной ребятни и в то же время научить детей добру, создают произведения, герои которых живут в сегодняшней Москве, общаются с наркоманами и наркодилерами и при этом умудряются оставаться «положительно прекрасными людьми» в духе персонажей Владислава Крапивина. Даже стиль и язык таких книг выдержан в ретро. От этих текстов веет наигрышем, реальность здесь «притянута за уши», подобным героям не веришь. Читаешь и не веришь! Думаешь: не может быть!
Ярким примером такой детской книги может стать любовная повесть для девочек «Кукольная любовь» Ольги Поляковой, вышедшая в 2002 году в московском издательстве «Эксмо», в серии «Только для девчонок». Отрывок из этой повести и стихи Поляковой были также опубликованы в литературном альманахе «В комнате за сценой» (М.: «Московская писательская организация союза писателей России», 2003). Уже название книги настраивает читателя на несерьёзный лад, на то, что события и герои книги – ненастоящие, кукольные. И чувства их тоже неестественны, надуманы. Аннотация к книге, вынесенная оформителями ещё и на обратную сторону обложки, только подтверждает догадки читателя: «Как быть, если ты кому-то нравишься? А если кто-то нравится тебе и не отвечает взаимностью?.. Сложно разобраться в этом, особенно в тринадцать лет… Ульяне очень нравился Пашка – весёлый, умный и талантливый. Но другая девчонка завладела его сердцем. Как же быть? И Ульяна находит выход из положения. Ведь она не такая, как все. Ульяне ведом язык деревьев и трав, и вообще у неё бабушка – колдунья… Кто знает, поможет ли это Ульяне разобраться в сердечных делах, или, наоборот, только навредит…»14. Всё понятно – «только для девчонок», что и было указано крупными буквами на ярко-розовой обложке (даже более крупными, чем название), прямо над картинкой, изображающей довольного мальчишку и кокетливую девчонку в цветастом платье. Яркая, плотная обложка, оформленная художником С. Киселёвой (оформляет всю серию), и серо-жёлтые, шаршавые страницы внутри! Да, давно же не соблюдается в современном издательском деле принцип оформления детских книг, по которому имя автора и имя художника-оформителя были равно вынесены на обложку, а качество рисунков не уступало качеству текста. Как тут не вспомнить Чуковского, призывавшего детских авторов мыслить картинками.
Повесть Ольги Поляковой пестрит чрезмерным количеством персонажей. Сложно понять, кого из них считать главным, а кого – второстепенным. Героев настолько много, что читатель начинает их путать и забывать. Персонажи вращаются друг против друга, на собственных осях, то сходясь, то снова расходясь, но в целом они живут своими отдельными жизнями, в своих мирах. И только аннотация к книге подсказывает, что главной в ней остаётся всё-таки Ульяна – «не такая, как все». Она знает язык трав и умеет разговаривать с деревьями. Несимпатичная, хрупенькая по комплекции тринадцатилетняя девочка, «царевна-лягушка» из Москвы, привлекающая мальчишек только красотой духовного мира: «Это она в маму такая: мелкая, курносая, вся в веснушках. И что толку в красивой кофточке и новой куртке, если в них такая заурядная девочка»15. Эта Уля в книге представлена неким удивительным существом, умеющим почти всё: и по домашнему хозяйству мамина первая помощница, и юбку новую сама себе за пару часиков сладит, и за подозрительным мальчиком последит, словно хорошо обученный детектив, и друзьям в беде поможет, и стихи сочиняет, и все травы в лесу на перечёт знает, и людей с животными лечить умеет, и подружкиных родителей от развода спасти может. Универсальная девочка. И, конечно же, она мечтает о большой и чистой любви. Подросток, ищущий любовь, часто непривлекательный внешне, но прекрасный в душе – тема, постоянно встречающаяся в литературе, и не только в детской. Вспомнить хотя бы школьные повести Галины Щербаковой «Отчаянная осень», «Вам и не снилось» или Натальи Соломко «Белая лошадь – горе не моё». Однако в книге Поляковой поиски детьми любви превращаются в некий фарс с постоянной сменой масок. Они легко расстаются с былой привязанностью и идут навстречу новым чувствам. Даже верная Улька на юге забывает о своём Пашке и целыми днями пропадает с сорванцом Мишкой. Или Серёга, идущих ради Ульяны на конфликт с лучшим другом, совершенно непонятно и неожиданно появляется у неё на дне рождения со своей новой девочкой Мариной. И Ульяну это ничуть не удивляет! Создаётся ощущение наигрыша, неправдоподобности, лёгкости бытия. Не оговориться бы до кундеровской «невыносимой лёгкости бытия»! Хотя масштабы, конечно, тут несопоставимы. Сравним описание сцены признания в любви в повестях Г. Щербаковой и О. Поляковой.
В книге О. Поляковой:
«К сарайчику свет не доходил. Уля осторожно прошла мимо поленицы, укрытой плёнкой. Потянула дверь за верёвочную петлю.
— Серёжа, ты здесь? – Ответа не последовало.
Боясь споткнуться, вытянула руки, зашла в сарайчик. Вдруг кто-то сильно потянул за покрывало. Ульяна, потеряв равновесие, ухнула в сенной сугроб. Побарахтавшись, села.
— С приземлением, — услышала Серёжкин голос.
Падать было страшно, но в сене оказалось приятно. Мягко. Щекотно. Легко дышалось. Испуг прошёл. Девочке стало любопытно. А дальше-то что? Она улыбалась в темноте и молчала. Молчал и Сергей. Потом решился. Нашёл её руку, сжал бережно в горячих ладонях и поднёс к губам.
— Серёж, ты что? Не надо! – заволновалась девочка.
— Почему?
— Ну, просто не надо, и всё!
— Альмариэль, я не могу без тебя. Ты же чувствуешь. Вот слушай. – он приложил её руку к своей груди. Сердце сильно стучалось в ладонь.
— Я не Альмариэль, — быстро сказала Уля. – Пусти!
— Посмотри в зеркало. Разве ты не эльфийская принцесса?
— Я… Я – Медуница!
— Понятно. Доктор Медуница. – Усмехнулся. – Я в таком случае Незнайка в Цветочном городе.
Мальчик нехотя выпустил тонкие пальчики. Ульянка, ориентируясь на просвет в дверном проёме, осторожно выбралась в сад»16.
И из повести «Отчаянная осень» Галины Щербаковой:
«Она не ждала сегодня никого, поэтому топталась у дверей, представляя, как там у неё в квартире. Мать на воскресенье уехала к отцу. После материных сборов дома у них всегда бедлам. Ну что ж… Я тебя не звала… Пришёл? Заходи… Не обессудь. Она даже свет зажгла, хотя не было в этом особой необходимости, чтоб он видел, до какой степени его не ждали.
Он видел. Видел её неуверенность на пороге, а потом этот решительный щелчок выключателем. Смотри, мол!
— Шур! — сказал он. – Ты не злись, что я пришёл. Но я очень захотел тебя увидеть.
— Зачем? – спросила Шурка прямо.
Она высыпала картошку в ящик, подняла пыль со дна, но эта пыль была ей кстати, как и непорядок в комнате, и грязные руки, которые она не торопилась мыть, а стояла, растопырив пальцы, — чумичка, а не девочка.
Саша сделал несусветное. Он взял грязную влажную ладонь Шурки и поцеловал её.
Ей бы захохотать над таким кретинизмом, а он заплакала. Все в ней смешалось – слёзы, пыль, и вчерашняя любовь к физику, и мысли о Мишке, и непонимание всей существующей жизни.
И это непонимание было главным. Как будто она решала трудную задачку, шла в решение верным путём, а попала в тупик, где её решение никуда не годилось, а значит, надо идти назад – через собственное неверное решение, через все скобки, запятые и двоеточия. И тогда она разозлилась на Сашку, из-за которого всё началось. Он ей поцеловал грязную руку – боже мой, какая небрезгливость! Я тебя об этом просила?
— Не плачь, — сказал он ей тихо. – И не сердись.
— Я? Плачу? – закричала Шурка. – Ты случайно не пьяный?
— Не пьяный, — засмеялся Сашка. – Просто… Мне кажется, я тебя люблю… А ты меня нет, так ведь?
— Конечно, нет! – закричала Шурка, криком скрывая растерянность и смущение. – Я за картошкой стояла в очереди… Врала по твоему закону… Самой противно. А сейчас мне всё убирать надо… Мать уехала, набросала… — И Шурка пошла оп квартире, собирая грязными руками вещи.
— Что я должен сделать, чтобы ты мне сказала «да»? – спросил Саша.
— Ты уходи, — ответила Шурка. – Какое-то «да» ему надо…»17.
Здесь поцелуй руки, и там – поцелуй! Здесь «я не могу без тебя», и там «я тебя люблю», здесь любовь без ответа, и там – девочка думает о другом мальчике, и в обоих случаях – девочка уходит: «Ульянка, ориентируясь на просвет в дверном проёме, осторожно выбралась в сад»18, «Шурка пошла оп квартире, собирая грязными руками вещи»19. Но в повестях Г. Щербаковой глубина эмоций героев, их чувств ощутима. Дан психологический подтекст поведения героини: «Все в ней смешалось – слёзы, пыль, и вчерашняя любовь к физику, и мысли о Мишке, и непонимание всей существующей жизни»20, « — Конечно, нет! – закричала Шурка, криком скрывая растерянность и смущение»21. И дело тут даже не в разности возрастов: героям Поляковой – тринадцать, а Щербаковой – шестнадцать лет. Если судить по возрасту, то тринадцатилетний мальчик, тем более живущий в начале 21 века, вряд ли поцеловал бы руку нравящейся ему девочки и стал рассказывать своему другу о том, какие у этой девочки «эльфийские» глаза. У современных подростков совсем иные приоритеты. От этой повести остаётся ощущение «ретро», и тем более становится странно, когда узнаёшь, что герои – современные московские подростки. Дело в том, какими средствами языка переданы в этих двух повестях переживания героев. Книга Поляковой изобилует штампами, вроде «выполнить обещание», «обветренные губы» или «раздался звонок», «бежала, не разбирая дороги». К тому же эпизоды повести во многом заимствованы из других произведений: красивая подруга, которую любят мальчишки (Маша Ячменева), и некрасивая героиня, которую тоже любят, но замечают не сразу, а постепенно (Ульяна); конфликт подростков с родителями (Паша Долгов и его папа); долгое время болевший ребёнок вдруг чудесным образом излечивается (Лёша, сосед Ульяны), сельские мальчишки хотят избить городского гостя-ровесника (Южин с компанией и Ромка) и т.д. Всё это уже много раз было, к примеру, в повестях той же Г. Щербаковой (красавица и умница Ира, некрасивая Шура, Шура и её отец, неожиданно для одноклассников выздоровевший Миша из «Отчаянной осени»). Даже, казалось бы, оригинальная способность Ульяны разговаривать с деревьями заимствована из волшебных сказок («Крошечка – хаврощечка», «Гуси-лебеди», сказки Бажова), и фантастической литературы («Джон Р. Р. Толкиен «Властелин Колец»). Есть, о чём серьёзно задуматься.
В предисловии к литературному альманаху «В комнате за сценой», о котором я уже упоминала выше, Александр Торопцев пишет такие слова: «Для детей и о детях писать хорошо гораздо сложнее, а писать плохо грешно»22. Качество современной детской литературы, литературы 21 века, в основной своей массе оставляет желать лучшего. Неудивительно, что современные издательства предпочитают переиздавать произведения «прошлых лет». В типографию и на книжные полки пущено всё более или менее приемлемое и давно известное – от русских народных сказок и сказок Пушкина, Перро, братьев Гримм до написанного в советское время. Причём частенько реабилитируя и социальную атрибутику тех лет – пионеров, комсомольцев, вожатых пионерских отрядов, а так же дореволюционный институт жандармерии, преуспевший в розыске вражеских шпиков. Это издают с полной уверенностью, что всё раскупят, увидев знакомые фамилию автора и название. В подобном возвращении к классике проявляется ещё одна проблема сегодняшней детской литературы: проблема написания современной детской книги, достойной чтения ребёнком. Той, которую писать «гораздо сложнее» и не «грешно» (А. Торопцев). В переиздании классики, несомненно, много плюсов: к людям нужно возвращать лучшие произведения прошлого, имена талантливых писателей, которые по тем или иным причинам были подзабыты, чьи произведения давно или вообще не переиздавались – этого требует литературный вкус современного читателя, более того – этого требует справедливость. Многие выросли на этой литературе, по стихотворениям Токмаковой, Барто, Благининой, Мориц, рассказам Драгунского мы учились жить, думать, фантазировать. Эти произведения когда-то (я ещё захватила те времена) – в пору бескнижья – читатель искал по библиотекам или обменивал на макулатуру – по 1-2 книги за горы отработавшей свой срок бумаги. И резервы для дальнейшего переиздания классики ещё далеко не исчерпаны: есть, например, национальная литература СССР (Нодар Думбадзе, Фазиль Искандер, Анвер Бикчентаев, Нелли Матханова и др.) и литература зарубежья (Баум, Диккенс, Льюис и т.д.).
Однако многие тексты, подгребённые издателями по сусекам, устарели фактологически: изменились названия городов, улиц, природа, техника, цены, идеология, в конце концов, изменилась! Ева Датнова по этому поводу пишет: «Дело прежде всего в фактологическом устаревании многих текстов, вытащенных «из загашника» отечественной литеатуры… «Приключения Травки» — уже энциклопедия по истории Москвы, почти Гиляровский! То есть в каждом втором случае текст необходимо снабжать хотя бы самыми общими примечаниями и комментариями. Потому что детали быта и особенности языка для читателей объявленного на титуле возраста пустой звук. Деталировка не вызовет необходимых аллюзий, а то и полностью исказит смысл, идею, литературные достоинства текста и отобьет у детей последнюю охоту читать»23. Или, например, «Зона действия» — повесть для детей сибиряка Блинова, об основании Западно-Сибирского Металлургического Комбината в Новокузнецке – это уже топонимическая карта города. Сейчас эту самую «зону действия» описанной истории днём с огнём не сыщешь (если она, вообще, не была частью писательского вымысла). Подобный текст при повторном издании придётся пояснять либо редактировать, что нарушит права автора. В данном случае действовать нужно с должной осторожностью. Главное, не перегнуть палку, не увлечься «реанимацией» (или даже «реинкарнацией») литературы, уже написанной, — слишком велик риск загубить «литературное «акушерство» (Ева Датнова).
Здесь выступает ещё одна большая проблема – проблема творческой судьбы начинающего детского писателя. То, что такая проблема существует – уже очевидный факт! О ней пишут статьи (например, Ева Датнова. Возвращение на кухню. \\\\ Пролог, 2002; М. Каришнев – Лубоцкий. Детские писатели России не нужны. \\\\ Литературная Россия, 2003, № 43), горюют авторы. Вернёмся в начало этой статьи, к писательскому Форуму в Липках. Сразу вспоминается пророчество директора издательства «Колобок и Два жирафа» Владимира Венкина: «При издательской базе регионов книги выходят малыми тиражами, которые в принципе не могут охватить всю Россию. Москва остаётся всероссийским издательским центром…»24 и Александра Ананичева с Лолой Звонарёвой: «То есть, если не повезёт в Москве, периферийный автор знаменитым н станет. Даже если он – второй Заходер. А московские издательства гарантируют второму Заходеру три с половиной тысячи книг, ибо кто же даст больший тираж «тёмной лошадке», которую ещё предстоит раскручивать?»25. После Форума я специально обратилась в самые известные московские издательства с одной-единственной целью: просила посмотреть рукописи повестей и стихотворений для детей моих знакомых начинающих детских писателей на предмет их возможного издания. Ответ получила до предсказуемости одинаковый: современную литературу для детей не издаём – нет средств на «раскрутку» нового имени. Даже смотреть не стали! Однако, зайдя в книжный магазин, я узрела огромное и до приторности красочное изобилие всевозможных ужастиков, детективов и любовных романов для девочек, вышедших под эгидой отказавших мне издательств. Получается, что в конечном итоге всё упирается в финансирование. И это несмотря на то, что в марте 2002 года В. В. Путин на заседании Государственного Совета по культуре при Президенте РФ призвал издателей больше печатать детских книг, просил о поддержке современных российских детских писателей. Конкурс «Алые паруса», объявленный Минпечати, особо делу не помог. Нужно несколько конкурсов, и их должны объявить сами издательства, как это делается во «взрослой» литературе. Но издательства на удивление нелюбопытны до новых писателей – кому нужен кот в мешке? Вот и вынуждены те, кто мог бы создать новых Незнаек и Денисок, тратить свои талант и время на ужастики, детективы, розовые романы. Или же (что ещё хуже) на «продолжение» приключений всем знакомых героев. Мне сразу вспомнились всевозможные «народные» домысливания сказки о бедной сиротке Золушке, в которых после свадьбы благородный и хорошо образованный Принц помирает со скуки в обществе безграмотной деревенщины Золушки, ко всему прочему ещё и помешанной на чистоте… Интересные же и оригинальные повести, романы, рассказы и стихотворения молодых авторов так и состарятся в рукописях, как в сказке о потерянном времени. Просто замкнутый круг получается.
Хотелось бы так же сказать несколько слов о современных периодических изданиях для детей. В детской периодике сейчас наблюдается очень много журналов, которые исчезают так же быстро, как и появляются. Это связано прежде всего с коммерческим аспектом издательского дела. Авторам же связываться с такими журналами-однодневками, которых сейчас хоть пруд — пруди, опасно и невыгодно – реально рискуешь увидеть свои творения под фамилиями совершенно посторонних тебе людей. Но в конце 90-х годов перестали существовать и вполне достойные периодические издания: «Трамвай», «Вместе», «Очаг», «Стригунок» и др. Качество того, что осталось на долю современного ребёнка, тоже зачастую вызывает сомнение. «Сорок лет работающая в детской литературе московская писательница Ирина Токмакова, оценившая деятельность детских журналов «Куча мала» и «Кул» как развращающую, так рассматривает ситуацию в детской периодике для школьников: «На бюро Объединения московских детских и юношеских писателей… обсуждался журнал «Кул». Вот где диверсия! Представьте себе картинки и фотографии с таким текстом: когда мамы с папой нет дома, а вы с другом захотите получить удовольствие, и если вы должны лишиться невинности, то принимайте такие позы… Так вам будет удобнее. … нам пора заводить полицию нравов, чтобы она занялась подобной периодикой»26, — констатирует Лола Звонарёва. Или такая цитата из последнего номера журнала для подростков «Молоток»: «Сенсация года – всероссийско известный обладатель нагана, ночной хулиган Дима Билан окончательно развеял остатки слухов о своей «голубизне»! На церемонии вручения премии «Бомба года» он с дикой страстью, на которую способен только истинный гетеросексуал, накинулся на безымянную танцовщицу, которая, впрочем, и сама была непротив. О том, что было дальше, история умалчивает… Хе-хе-хе!»27 И обязательно рядом фотография безвинно пострадавшего от сплетен завистников Димы Билана, с вожделенно открытым ртом накинувшегося на грудь совершенно голой девицы. Такая периодика сегодня в чести, как в чести и телепередачи, смакующие убийства, насилие и разврат. А качественные по подбору психологического, педагогического, литературного, изобразительного и др. материала журналы («Семья и школа», «Детская литература», «Литература в школе», «Первое сентября», «Муравейник», «Жили-были» и др.) выходят ничтожным для такой огромной страны как Россия тиражом в одну-две тысячи экземпляров. К примеру, тираж «Детской литературы» за последние 10-15 лет упал с восьмидесяти тысяч до трёх тысяч. Некоторые издания пережили серьёзную трансформацию, поддавшись современным веяниям. Например, журнал «Сельская молодёжь», создававшийся когда-то как сельский вариант городской «Юности», сейчас в корне поменял своё направление и тематику, публикует интервью со звёздами эстрады, заметки о молодёжных тусовках, постеры, немудрёные советы в личной жизни. От когда-то широко известного в России журнала сохранилось только название.
В конце статьи обычно принято писать выводы, обобщения, подводить итоги. Мне не хочется этого делать в силу того, что выводы эти во многом неутешительны и серьёзны, как и проблемы современной литературы для детей. Начинающие писатели сетуют на невозможность публиковаться, потому что издательства в них не заинтересованы. В результате в литературе для детей образовался пробел длиной почти в пятнадцать лет. Детские поэты переходят на прозу или начинают творить во множестве жанров. Полифония творчества – тоже своеобразная примета излишней насыщенности времени. Тиражи детской периодики падают с невероятным ускорением. И чтобы этого избежать, редакторы часто прибегают к помощи информационной «текучки», поддаваясь «злобе дня» в худшем смысле этого выражения. Получается, что у детской литературы сейчас далеко не детские проблемы.

Примечания:

1 Александр Ананичев и Лола Звонарёва. …А у нас мастер-класс. А у вас?.. \\\\ Детская литература. 2003, №3, С. 28.
2 Там же. С. 28
3 Звонарёва Л. Принципиальная смена нравственных ориентиров: заметки о современной детской литературе и периодике. \\\\ Польско-российский литературный семинар, Варшава – Хлевиска, 13-16 марта 2002г. – «Grant», Warszawa, 2002, с.92
4 Беньковская Т. Е. Детская литература и воспитание читателя: Учебно-методическое пособие для студентов педагогических вузов и средних педагогических учебных заведений. – Оренбург: Издательство ОГПУ, 1999. – 171 с. — С. 82-83
5 Там же. С. 87
6 Минералова И. Г. Детская литература: Учебное пособие для студентов высших учебных заведений. – М.: Гуманит. изд. Центр ВЛАДОС, 2002. – 176с. – С. 167
7Детская литература. Хрестоматия с основами литературоведения \\ Сост. А. В. Дановский. – М.: Издательский центр «Академия», 1996. – 640 с.
8 Ева Датнова. Возвращение на кухню… \\\\ Пролог. – М.: «Вагриус», 2002, 432 с. – С. 336
10 Звонарёва Л. Почувствовать нерв времени \\\\ Детская литература, 2002, №3, С.10.
11 Гиппиус З. Дневники. Кн.1, М., 1999. — С.239
12 Энциклопедия афоризмов (Мысль в слове)\\Худож. Ю.Д. Федичкин. – М. ООО «Фирма «Издательство АСТ», 1999. – 720с. – С. 410
13 Там же. С. 411
14 Полякова О. Кукольная любовь. – М.: «Эксмо», 2002. – 192с. (Серия «Только для девчонок»)
15 Там же. С. 15
16 Там же. С. 80-81
17 Щербакова Г. Н. Отчаянная осень: Повести. – М.: «Молодая гвардия», 1985. – 269 с., ил. – С. 215-216
18 Полякова О. Кукольная любовь. – М.: «Эксмо», 2002. – 192с. (Серия «Только для девчонок»). – С. 81
19 Щербакова Г. Н. Отчаянная осень: Повести. – М.: «Молодая гвардия», 1985. – 269 с., ил. – С. 215.
20 Там же, С. 215
21 Там же, С. 215
22 В комнате за сценой. Литературный альманах. М., 2003. – 224 с. – С.4
23 Ева Датнова. Возвращение на кухню… \\\\ Пролог. – М.: «Вагриус», 2002, 432 с. – С. 335
24 Александр Ананичев и Лола Звонарёва. …А у нас мастер-класс. А у вас?.. \\\\ Детская литература. 2003, №3, С. 28
25 Там же. С. 28
26 Звонарёва Л. Принципиальная смена нравственных ориентиров: заметки о современной детской литературе и периодике. \\\\ Польско-российский литературный семинар, Варшава – Хлевиска, 13-16 марта 2002г. – «Grant», Warszawa, 2002, с.99
27 Молоток, 2004, №14 (214). – С.2