Круглый год разговор с Джеком Керуаком (июнь)

Июнь

Все было точно также
для наших пращуров,
которые давно умерли,
давно из праха состоят они,
одураченные,
одураченные,
никакой передачи Великого Знания
к нам от их хромосомных червячков.
Все будет точно также
для наших правнуков,
давно не рожденных,
из космоса состоят они,
и прах,
и космос,
прахом ли,
космосом.
Какое это имеет значение?

Давайте же, детки, проснитесь,
давайте, пришло время, просыпайтесь,
вглядитесь пристальней, вас дурачат.

Быть и не быть, какая разница?
Гордость, враждебности, страхи,
презрения, пренебрежения, личности,
подозрения, зловещие предчувствия,
бури с молниями, смерть, скала.

Вот сижу я вверх тормашками
на поверхности планеты Земля,
удерживаемый силой всемирного притяжения,
и кропаю свою историю,
но я прекрасно знаю,
что рассказывать ее нет нужды,
и в то же время знаю,
что нет нужды даже в молчании,
но есть саднящая тайна,
зачем еще нам жить,
если не обсуждать
кошмар и ужас всей этой жизни, Боже.

Как мы стареем,
и некоторые из нас сходят с ума,
и все злобно меняется —
болит именно эта зловещая перемена,
ведь как только что-нибудь становиться
четким и завершенным,
оно тотчас разваливается и сгорает.

Прежде всего мне жаль,
но моя жалось ни вам не поможет, ни мне.
Я искренне верил:
единственным приличным занятием
на свете может быть только
молиться за всех в одиночестве.
Я ощутил как весь живой мир
подернулся радостной рябью,
и все мертвое возрадовалось.
Но с тех пор я потерял вкус к любым
дальнейшим наружным исканиям.

Воспаленный и слезящийся лотерейный билет,
который ничего не выигрывает.