Сказка
часть II
(Посвящается и предназначена только и исключительно Тебе)
* * *
Весна. На этот раз мы остановились на южном склоне. Здесь я часто выходил на сосновый обрыв. Под ним бурлил поток холодной глубокой реки, в котором водились бобры, а кругом стоял дремучий горный лес.
Настроение нашего войска находилось на уровне грунтовых вод. В прошедшем сражении мы понесли огромные потери, продовольствие иссякло, форма износилась… Мы отступали.
Давно, очень давно я не слышал голос Леса. Визг стали, взрывы орудий, и крики солдат притупили мой слух. Давно я не слышал голос Леса. А слышал ли я его вообще когда-нибудь? Мне почему-то кажется, что — да, только никто здесь в это не верит. Люди считают, что я — выдумщик, и давно, наверно, сдали бы меня куда следует, если бы не мои подвиги. Пожив немного в этом мире я научился казаться таким же, как все. Поэтому, когда меня спрашивают о том, о чем я говорить не хочу, то или отшучиваюсь или говорю только часть правды. Так что собеседник оказывается довольно далёк от истины, тем более он слышит то, что хотел услышать, да и я вроде не соврал. Всем хорошо. Иногда так действительно лучше чем пытаться объяснить то, что понять невозможно.
Смешные, они думают, что я остепенился в своих фантазиях (так они называют мои рассказы о Том мире), стал жестким и циничным. А когда ты жесткий и циничный, к тебе никто не пристает. А для меня это очень важно, чтобы не приставали. Тогда я могу подолгу оставаться наедине со своими мыслями и говорить с самим собой. Ведь это очень приятно — говорить с умным человеком, который во всем тебя понимает. Хотя, позвольте, во всем ли?..
Иногда мне кажется, что в суетливом мире людей я начинаю забывать, кто я и откуда пришел. Мне начинают мерещиться жуткие вещи: как будто я здесь и родился, и как будто мой дом на берегу моря, у подножия Красного холма — это всего лишь глупая мечта, а о Драконе и Принцессе я прочитал в какой-то детской книжке. Но Фея… Какое-то время я еще искал ее. Я, наверное, все-таки неисправимый романтик, по крайней мере, в том, что касается любви. Очень долго пытался искать, нет, ничего не получалось, и, наконец, решил, что это бесполезно.
Но в этом безветрии, этом весеннем затишье Лес вновь заговорил со мной. Это случилось ночью. Я проснулся внезапно от нежного света, будившего мои глаза. Все спали. Я вышел из палатки. Тень елей соскользнула и открыла мне Серебряное Царство… Онемевший и обезоруженный божественным величием, я решил, что это — прекрасный сон. Река, трава и горы — все мерцало серебряным светом, словно звездная пыль с небес осыпалась на землю. Все силуэты стали вдруг таинственны, неузнаваемы, прекрасны… И то, что днем казалось тусклым и привычным теперь сверкало россыпью серебряных мельчайших капель. Я поднял голову на небо и увидел лунный диск огромный, бесконечный…
Так значит, это был не сон. Ведь это же и есть — лужайка Феи. Забавно, а я и вправду очень скоро стал бы думать так же, как и все. Что Фея и Дракон — лишь плод моей богатой, местами нездоровой фантазии… Так значит, это был не сон. И лунный свет и… тишина… Но, где же Фея? Конечно, глупо было бы предполагать, что она все еще здесь. Я прошел сквозь пространство и время. И она наверняка сейчас где-нибудь в другой части света, совсем забыла про то, как я….. Да и, разве есть ей дело до меня? Ведь она же — Фея, и мы были даже не представлены друг другу.
Фея.
Она никогда не жила подолгу в одном и том же лесу. Фея странствовала среди миров, не желая остаться ни в одном из них навсегда. Попав в этот мир, она еще долго с присущей ей наивностью творила добро направо и налево, дарила людям чудеса, пока однажды не поняла, что люди отобрали у нее все, а в душе теперь пусто, и как в заброшенном замке, по залам гуляет холодный ветер.
А это, ведь, очень важно, чтобы не было сквозняков, потому что тогда не скрипят ставни и не дрожит пламя свечи, потому что только в такой дом могла прийти Фея. Но она давно не встречала таких домов…
И тогда Фея ушла в Самый Глухой Лес и поселилась под Водопадом. Живя в гордом одиночестве, очень скоро она научилась обращаться с оружием, чтобы защищаться от лесных разбойников и диких зверей. Разбойникам было все равно, а звери просто не знали, что она Фея, и никто не знал. Потому что она решила больше никому об этом не рассказывать.
Когда жители окрестных поселений встречали в лесу странную девушку, в прозрачных одеждах, они считали, что это — хороший знак, потому что после этой встречи все у них ладилось. Только они завидят ее, как она тут же исчезала. Она никогда не улыбалась, потому что это была — Фея, и видимо у нее на то были свои причины, чтобы не улыбаться.
Ворон.
Однажды в марте, окно Феи распахнул ветер, и в комнату влетел черный Ворон. Она проснулась, подбежала к нему и обняла его. Она не знала — кто он, знала только, что это — Он.
\»Как будто с другого мира ко мне отпустили чью-то душу увидеться на пять минут и снова забрать от меня\» — подумала Фея, когда Ворон растворился в облаках. Бесконечное счастье и боль. Она стояла перед распахнутым окном, и вся дрожала, ведь воздух в марте еще совсем холодный, а Феи так не любят сквозняки. Не замечая холода, она смотрела ему в след. Потом, конечно, заболела. Но зато, когда болеешь, есть время подумать.
Размышляя над тем, кто же был — этот Ворон, Фея вспомнила о Лунной лужайке и о том, как она была счастлива танцевать под огромным сиреневым небом, усыпанным алмазными звездами. Но все это было Там, и теперь уже ничего не вернуть. Но, почему бы ни помечтать, если от этого становится теплее хотя бы на какое-то время?
Это была ее тайна, и она никому не рассказывала о ней. Ведь тогда это перестанет быть тайной. Когда в брызгах ночной росы лунный свет переливался на мягкой лесной траве, Фея начинала свой танец и появлялась музыка… Она, конечно, знала, что кто-то сидит на траве, прислонившись к стволу огромного дуба, и смотрит… только смотрит на нее. И все исчезает, время останавливается и во всем мире больше ничего не существует кроме нее и того, кто сидит под дубом.
Это была ее тайна, ведь всем известно, что Фей никто не должен видеть на их лужайке во время лунных танцев. И кто знает, что бы ей было, если бы все узнали, об этом таинственном сговоре.
И когда все исчезало, и лунный свет сменяли утренние звезды, Фея становилась невидимой и еще долго смотрела на того, кто сидел на траве, прислонившись к стволу огромного дуба, и мечтала. Может быть, кому-то это покажется смешным или глупым, но ей так хотелось, чтобы он просто подошел к ней и обнял, поцеловал, сказал ей что-то очень-очень хорошее… Но ведь, это — невозможно, этого нельзя делать ни в коем случае, ведь она же — Фея. Да, и зачем ему Фея? Ведь, говорят, что Феи совсем ничего не умеют кроме, как танцевать на лунной лужайке…
И, вспоминая об этом, с ее глаз катились слезы. Я же говорю, это была очень странная Фея: когда ей было хорошо, она плакала, а когда очень грустно — смеялась…
Медные звезды тихо опускались с небес на землю. И также тихо, сокровенно ночной певец в своей печальной и прекрасной песне лил слезы по светлой мечте, которой не суждено было сбыться. Никогда.
Никогда… Но, может, где-нибудь там, в других мирах, в иной вселенной эта таинственная мечта отзовется, оживет и станет для кого-то счастьем.
Не все можно понять человеческими силами. Иногда не стоит копаться в самых сильных чувствах, пытаться их хоть как-то объяснить, можно только нанести вред и все разрушить. От нас требуется только беречь и хранить их от обыденности. Это — страшно разрушительная сила. Она способна уничтожить мечту. Мне приходилось слышать о многих отважных воинах, потерявших себя в сражении с ней. А еще о тех, кто не сдается. Таких гораздо меньше, им очень трудно в этом мире (вероятно, они просто никак не могут забыть как хорошо было Там…). Но, когда они вместе, они очень сильны, и способны на многое. Мне даже кажется — на все…
Беда в том, что однажды кто-то сильный и большой забрал их из сказки и перенес в этот мир. Он разбросал их по свету, попробуй, отыщи друг друга! Ведь это совсем не просто. Этот мир затягивает, как болото. Заставляет видеть только плохое, отучает прощать. За наше доверие, когда мы ошибаемся, приходится очень дорого платить. Но зато, если не терять надежду, то однажды пробьет тот самый час, ради которого стоит жить. Но только надо верить, верить в то, что все будет хорошо… Иначе нельзя.
09.11.2003, Псков