Поддаваясь тревожной мысли,
Душа летела в небеса,
Хотелось к богу ей поближе,
Где утром райская роса.
Хотелось слышать пенье света,
Летая в чистых облаках,
Но вот узнала, что есть где-то
Таинственный и вечный страх.
Душа, не думая, свернула
Со светлого пути к цветам,
И вниз тихонько полетела,
Чтобы узнать: а что же там?
Пронзая духом нежным черный
Тоннель, что вел ее ко дну,
Она услышала нескромный
И громкий голос на лету:
«Ну, здравствуй, милая, святая,
Я ждал тебя уже давно,
Врата потерянного рая
Открыты; здесь всегда темно.
Я думал, никогда на свете
Мне не увидеть дух небес,
Но в адском решено совете,
Что мой ты дух, а я – твой бес».
Душа как лист затрепетала,
Хотела в небо улететь,
Но в дьявольскую сеть попала,
Святых ей больше уж не зреть.
Врата закрылись. Тишиною
Покрылась черная земля
И только слышится порою
Протяжный писк: кричит душа.
Польстилась, бедная, на тайну
Теперь навечно в ней она,
А жаль, ведь вышло всё случайно:
Душа неопытной была.

Поддаваясь тревожной мысли,
Душа летела в небеса,
Хотелось к богу ей поближе,
Где утром райская роса.
Хотелось слышать пенье света,
Летая в чистых облаках,
Но вот узнала, что есть где-то
Таинственный и вечный страх.
Душа, не думая, свернула
Со светлого пути к цветам,
И вниз тихонько полетела,
Чтобы узнать: а что же там?
Пронзая духом нежным черный
Тоннель, что вел ее ко дну,
Она услышала нескромный
И громкий голос на лету:
«Ну, здравствуй, милая, святая,
Я ждал тебя уже давно,
Врата потерянного рая
Открыты; здесь всегда темно.
Я думал, никогда на свете
Мне не увидеть дух небес,
Но в адском решено совете,
Что мой ты дух, а я – твой бес».
Душа как лист затрепетала,
Хотела в небо улететь,
Но в дьявольскую сеть попала,
Святых ей больше уж не зреть.
Врата закрылись. Тишиною
Покрылась черная земля
И только слышится порою
Протяжный писк: кричит душа.
Польстилась, бедная, на тайну
Теперь навечно в ней она,
А жаль, ведь вышло всё случайно:
Душа неопытной была.

Поддаваясь тревожной мысли,
Душа летела в небеса,
Хотелось к богу ей поближе,
Где утром райская роса.
Хотелось слышать пенье света,
Летая в чистых облаках,
Но вот узнала, что есть где-то
Таинственный и вечный страх.
Душа, не думая, свернула
Со светлого пути к цветам,
И вниз тихонько полетела,
Чтобы узнать: а что же там?
Пронзая духом нежным черный
Тоннель, что вел ее ко дну,
Она услышала нескромный
И громкий голос на лету:
«Ну, здравствуй, милая, святая,
Я ждал тебя уже давно,
Врата потерянного рая
Открыты; здесь всегда темно.
Я думал, никогда на свете
Мне не увидеть дух небес,
Но в адском решено совете,
Что мой ты дух, а я – твой бес».
Душа как лист затрепетала,
Хотела в небо улететь,
Но в дьявольскую сеть попала,
Святых ей больше уж не зреть.
Врата закрылись. Тишиною
Покрылась черная земля
И только слышится порою
Протяжный писк: кричит душа.
Польстилась, бедная, на тайну
Теперь навечно в ней она,
А жаль, ведь вышло всё случайно:
Душа неопытной была.

Поддаваясь тревожной мысли,
Душа летела в небеса,
Хотелось к богу ей поближе,
Где утром райская роса.
Хотелось слышать пенье света,
Летая в чистых облаках,
Но вот узнала, что есть где-то
Таинственный и вечный страх.
Душа, не думая, свернула
Со светлого пути к цветам,
И вниз тихонько полетела,
Чтобы узнать: а что же там?
Пронзая духом нежным черный
Тоннель, что вел ее ко дну,
Она услышала нескромный
И громкий голос на лету:
«Ну, здравствуй, милая, святая,
Я ждал тебя уже давно,
Врата потерянного рая
Открыты; здесь всегда темно.
Я думал, никогда на свете
Мне не увидеть дух небес,
Но в адском решено совете,
Что мой ты дух, а я – твой бес».
Душа как лист затрепетала,
Хотела в небо улететь,
Но в дьявольскую сеть попала,
Святых ей больше уж не зреть.
Врата закрылись. Тишиною
Покрылась черная земля
И только слышится порою
Протяжный писк: кричит душа.
Польстилась, бедная, на тайну
Теперь навечно в ней она,
А жаль, ведь вышло всё случайно:
Душа неопытной была.