Одна беседа…

–  Вот как-то встретил я Баркова. 
		Услышал речи молодые, но... 
				для кого они срамные?  
	Ему, 
		навеяло тоску.


– Ни сдуру – смолоду 
  	(мне девятнадцать) 
  брожу по городу 
	хочу отдаться. 
   
  Ни тетке-пьянице 
  	ни девке Катеньке 
  хочу отдаться 
  	мужчине-дяденьке. 
   
  Куда ж податься 
  	с последней мелочью? 
  хочу отдаться 
  	Иван Сергеичу*.


–  Хотеть не вредно, 
		но ты одумайся.
    Всего-то сколь тебе? 
		Болезнью кончится.
    Жизнь тебе дадена, 
		но не для дяденьки.
    И в счастье, радости 
		пожить-то надобно.
    Что, ты оставишь, 
		для жизни будущей?
    Подумай, родненький, 
		не мучайся.


–  А я не мучаюсь. 
		Как есть –  
			так будет пусть!


–  О да; 

вновь каждый рассуждает, 
		о будущем хорошей жизни. 

И да, 
	порой не каждый знает – 
		как подло, жалко и постыдно 
			бывает 
				в будущих мгновеньях, 
	когда уж жизнь твоя не в радость
		и не воротишь дни лишенья, 
			что отразились в жизни нашей. 

Уж не вернуть годов – 
	то время, 
		когда не думал ты и, в страсти, 
			отдавшись, дяди в растерзанье, 
					усладу в сексе находил. 

Бродил по улицам в восторге,  
	ища порою новой встречи. 

			Но жизнь ушла 
				и новой речи 
					ты не услышишь никогда. 

А так хотелось бы вернуться – 
	к чужому телу прикоснуться, 
		дыхнуть теплом в лицо, но что... 
	что было то уже ушло. 

И так, 	
	метаясь в страсти, вернуться хочется, 
		но счастье 
			уж не воротишь. 
				Жизнь ушла. 
	До новой же... 
		не родила, 
			тебя молоденькая мать.

Не дал задатков ты опять, 
		для будущего своего. 

	И это, 
		друг мой, 
			не ново. 

Подумай. 
	Поразмысли впредь: 
		Что лучше – 
				жить, 
					иль умереть?

2002