СладКострастная (блаженная, а не сладострастная, как было в оригинале) отраВа, золотая бричмула, этот голос пролетает над тоскою. Про тебя жужжит над ухом вечная пчела (билайн, настоящий GSM): бричмула, бричмуле, бричмулы, бричмуле, бричмулою. (Добро пожаловать в мир Виспа, мир красоты, романтики и счастья…) ЛСД распростерся в моей голове, как огромный флаг в синем небе, превратился в город чудный, город последнего счастья… Смертельную дозу синеродистого железа принесу бережно в пакете и рожусь в синеву синеродистую, и еще выпью ртути каплю. И будут гены мои летать разорванными магнитофонными лентами на осеннем ветру, ибо были они испорчены от начала. И не будет от меня ребенка, который испытал бы тысячи страданий нечеловеческих. Заходится кровью свет, и черен день как ночь. И свежий ветерок режет мою душу в кровавые клочья. Веры, любви и надежды больше нет. Ложь и неправда кругом, и злоба, и похоть. И прикованную к стене ментально ущербными извергами блондинку с сервера \»Незнакомка.ру\» избавят от страданий конвульсии гибнущей планеты: то декабрьский астероид упадет с пылающего огнем страданий неба. И дикий, иступленный рев разрываемой в клочья атмосферы заглушит тысячи последних плачей. И придет после того тишина великая, ибо была та жизнь подобна болезни тяжелой, и пришло избавление. Тишина вокруг, и спят ледники под фиолетовым небом, и космос глядится в пустые мансарды руин элитных домов. Позеленеет медь проводов разбитого сервера и станет она малахитом, ибо малахит — ржавчина проводов погибших цивилизаций. И станет малахитом бронза трамвайных проводов Шаболовки. Ледники вокруг, ледники везде. Холод велик и безбрежен, как вечность. Зима придет великая, и будет вьюга, вьюга долгая, снежная, и ветер поредевшей атмосферы будет выть в ржавых трубах, и тысяча одиночеств будут слышаться в его тоскливом иступленном вое. И я воспарю над пустыней безбрежной с тобой, моя бедная ущербная половинка. Я вынесу тебя из руин города Серпухова и мы воспарим над этой пустыней и полетим в страну закатную. И счастье последнего полета будет щемить наши души тоской о морском береге. И этот закат будет таким же алым, какими были закаты над Сансет-Бич. Это пыль, поднятая взрывом в стратосферу, красит небо последним теплом затихшей навеки планеты, называвшейся когда-то Землею… Розовый фламинго, дитя заката, розовый фламинго здесь танцевал когда-то… Это было давно… Очень давно… И мы растаем, растворимся без следа в безбрежном закате. И последний баллон из-под кислорода со звоном упадет на бесплодную землю…
<Октябрь 2000>