Дольский

Выходные? Я стоял в поле, нетронутом… тихо, птицы разговаривают о чем-то своем… и береза, одна среди поля! Стоял, обнявшись с ней долго. Хорошо!
И спал. Так хорошо спал! Как в детстве. Спокойно и… с хорошим пробуждением. Ремарка читал. \»Черный обелиск\»… А потом взял Золя и утонул. Что-то писал… Когда читаю Золя, очень хочется писать.
И… слушал музыку.
Дольского… Сначала его концерт по ТВ, а потом его старенькие концерты на CD. У меня с ним много связано в прошлом…
Хочу пояснить. Память у меня своеобразная. Что-то может зацепить и уволочь в прошлое, потом, цепляясь друг за дружку, всплывает целая цепь событий и ощущений из прошлого, которые, соединяясь с настоящим, оставляют свою тень и медленно пропадают. Чаще это \»что-то\» — музыка. Причем, я вижу все отчетливо и до мельчайших подробностей и диалогов.
Дольский — это наше братство восьми. Это белые бессонные ночи, ветвистые ели, сухое вино, споры до хрипоты, футбол до падения навзничь, до взгляда в черное звездное небо и до нежелания подниматься, бильярд с вбиванием \»чужого\» в лузу с особым металлическим звуком эхообразного щелчка, это влюбленность четверых в особенную Катеньку, хотя звали ее Наташкой…
Казалось, Дольский слушал нас, а не мы его…